Подойдя к массивной деревянной двери дома старосты, я трижды постучал костяшками пальцев, прислушиваясь к звукам внутри. Ответа не последовало. Немного подождав, я постучал снова, на этот раз громче, чтобы меня точно услышали внутри дома. Минуты тянулись, но дверь так и оставалась непреклонной, как и её хозяин, который, возможно, всего-навсего крепко спал.

Я постоял немного, обдумывая свои дальнейшие шаги. В голове промелькнула мысль, чтобы вломиться в дом, но стоит ли так просто портить чужое имущество, да и хозяин такой жест с моей стороны вряд ли оценит. Возможно, староста просто отошёл куда-то ненадолго… Но нет, соседи уверяли, что обычно он всегда дома.

Усталый, я прислонился спиной к двери дома, чувствуя, как под ногами холодеют деревянные ступени. Чтобы скоротать время, я погрузился в чтение гримуара. До сих пор удивляюсь, насколько много описаний различных предметов он хранил. Я активировал навык оценки далеко не на всех предметах, что мне повстречались, но гримуар зафиксировал всё, что только было в радиусе действия навыка. Довольно удобно. Однажды все эти знания могут мне пригодиться. Также надо бы парочку книг раздобыть, развлечений у меня нет никаких от слова совсем. А таких моментов ожидания, чувствую, будет уйма.

И вот, наконец-то, дверь со скрипом отворилась, и на пороге появился невысокий старик с густой седой бородой, удивлённо глядя на меня и потирая свои сонные глаза

— Здравствуйте, сударь, ‒ с теплотой в голосе промолвил старичок, ‒ могу чем-то вам помочь?

— Добрый день, ‒ тихо отозвался я, поднимаясь со своего места, ‒ хотел расспросить вас насчёт работы. На доске у вашего дома написано о пропаже рыцаря.

Потратив пару секунд, чтобы рассмотреть меня, он в итоге кивнул и пригласил к себе в дом. Я последовал за ним, переступая порог его жилища, и мы вместе вошли в просторную, уютно обставленную комнату. Когда я сел на предложенный мне стул, старичок, медленно переставляя ноги, уселся напротив меня, окружённый теплом домашнего очага и запахом свежего хлеба.

— Мы сами и лица этого рыцаря не видали, ‒ начал он со спокойным голосом, ‒ но слухи до нас дошли от молодого парнишки, который к нам приезжает торговать разным. Мол, последний раз его в Рэнне видели.

— Рэнна? – переспросил я, потому что это название мне ни о чём не говорило.

— Да, это самая крупная деревня в округе. Если от нас отправитесь по главному тракту, никуда не сворачивая, за день-два пути доберётесь, ‒ объяснил староста.

— А почему об этом сразу не написали в объявлении?

— Как же почему? Далеко не все в наших краях умеют читать. Вот и доска у моего дома для этого. Обычно люди за работой ко мне стучатся, и я лично объясняю каждому, кто спрашивает. А если какая-то весть важная, собираю всех у дома и объявляю во всеуслышание, ‒ ответил старик с ноткой гордости, но без тени высокомерия.

— Понятно, а у вас случайно не найдётся карта?

— На кой она нам, ‒ коротко ответил он, и в его словах чувствовалась мудрость простого человека, который знает свою землю лучше любой карты, ‒ раз путь все равно в Рэнну держите, там и карта, возможно, найдется.

Так и закончился наш разговор. Покидая его дом, я всё же спросил, не нужна ли им помощь авантюриста, но старик заверил меня, что здесь спокойно, благодаря крепости неподалеку, солдаты не дают чудищам разбушеваться. Раз такие дела, мне тут делать точно нечего, и я поспешил отправиться в Рэнну.

***

Кажется, староста преувеличивал, называя её самой крупной деревней в округе. Деревня выглядела скромно, хотя на пару домов и превосходила предыдущие поселения. Тем не менее, она имела свой колорит: аккуратные деревянные домики, утопающие в зелени, и небольшой трактир у дороги, привлекавший путников своим уютом.

Когда я вошёл в деревню, меня охватило чувство умиротворения. Тихие улочки, укрытые тенистыми кронами деревьев, и приветливые взгляды местных жителей создавали впечатление, что время здесь течёт медленнее. Деревню окружали густые леса, откуда доносилось пение птиц. Вдалеке виднелись холмы, покрытые зелёной травой, а воздух был напоён ароматом цветов.

Трактир же оказался уютным местом с деревянными столиками и низким потолком, украшенным связками сушёных трав. За одним из столиков сидели местные крестьяне, обсуждая последние новости. Ничего стоящего они друг другу, увы, не поведали. Новости походили скорее на сплетни.

Я ожидал увидеть нечто большее после рассказов старосты, но реальность оказалась куда скромнее. Деревня, конечно, была милой, но никак не оправдывала титул «самой крупной в округе».

Тем не менее, я не собирался больше терять время и без труда нашёл жилище местного старосты всё по той же доске с объявлениями. Уже вечерело, но я всё же решил взглянуть на доску. Вдруг тут найдётся работа более заманчивая, чем в прошлом селении, но, увы, мои надежды довольно быстро растаяли. На доске не было ничего нового, за исключением одной детали. Объявление о пропаже рыцаря отсутствовало. Странно, что именно здесь, где, по слухам, его видели в последний раз, не вывесили ни одной листовки о его пропаже.

Пока совсем не стемнело, нужно поговорить со старостой. На этот раз ждать почти не пришлось. Дверь распахнулась спустя пару минут после стука, и на пороге возник мужчина средних лет с усталыми глазами и сединой, пробивающейся в тёмных волосах на висках. Его лицо было изрезано глубокими морщинами — следы нелёгкой жизни, — но взгляд оставался острым, будто затуманенный пеплом огонь. Он не был богатырём, но его рост почти совпадал с моим, а в осанке угадывалась привычка к скрытой силе.

— Добрый вечер, я авантюрист, — твёрдо сказал я и сразу перешел к делу. — Ищу пропавшего рыцаря, сира Делавейна Уоррена. Говорят, его видели в последний раз здесь.

Староста прищурился, будто пытался определить, насколько я опасен, затем молча отступил, приглашая войти.

Комната оказалась скромной, но обжитой. Деревянный стол, поцарапанный годами, единственная свеча, отбрасывающая дрожащие тени на стены. В углу темнел шкаф с потрёпанными книгами, а на стенах висели выцветшие картины — возможно, память о лучших временах. Воздух пах воском и старым деревом.

Я сел на предложенный стул, а староста опустился напротив. Его пальцы, лежащие на столе, слегка подрагивали. Казалось, он взвешивал каждое слово, будто боялся сказать лишнее.

— А чего это вы, господин авантюрист, ищете его, на ночь глядя? — спросил он, зажигая вторую свечу. Пламя отразилось в его глазах, и на миг мне показалось, что в них мелькнуло что-то… нечеловеческое.

— Торопился к вам до заката, но не успел, — ответил я, чувствуя, как под ложечкой заныло тревогой. — Эта встреча важна. Надеюсь, вы поможете.

Староста усмехнулся, и его губы растянулись в улыбке, которая не дошла до глаз.

— Планы — ненадёжная штука, не находите? Они так и желают не сбыться.

Меня передёрнуло. Я уже открыл рот, чтобы настоять на ответе, но внезапный лай собаки снаружи заставил нас обоих вздрогнуть.

Лай был яростным, почти исступлённым — затем резко оборвался, будто псу заткнули пасть рукой.

Староста поднялся.

— Подождите тут.

Он вышел. Я остался один.

Тишина.

Свечи трещали. Где-то скрипнула половица. Прошло несколько минут. Староста не возвращался. А лай так и не возобновился.

Наконец, скрип ступеней за дверью предупредил меня о его возвращении, но я услышал не только его шаги. Тихий шорох одежды. Сдавленное дыхание. Лёгкий стук подошв о дерево – слишком много для одного человека. Староста вошёл один, но его пальцы нервно сжимали край рубахи, а в глазах мелькнуло что-то… расчётливое.

— Простите за задержку, — пробормотал он, садясь обратно.

Я не стал комментировать.

— Ну так, вы знаете, куда он мог подеваться? — спросил я прямо, не давая ему времени на раздумья.

Староста медленно провёл ладонью по лицу, словно стирая невидимую маску усталости.

— Он нередко наведывался к нам «на проверку»… — голос его был ровным, но слишком аккуратным, будто он читал по бумажке. — Но вот уже долгое время его никто не видел. Куда делся… сложно сказать.

[ЛОЖЬ]

Я вспомнил другие случаи, когда люди пытались скрыть правду – слишком гладкие фразы, избегание взгляда, дрожь в пальцах. Всё это было и сейчас.

— Вы уверены? — мой голос прозвучал резче, чем я планировал.

Староста вздохнул, его пальцы замерли на краю стола, будто он боялся, что они его выдадут.

— Уже приходили солдаты… всю деревню перевернули… ничего не нашли…

[ЛОЖЬ]

Свечи на столе вдруг дёрнулись. Одна погасла, потом вторая. Комната погрузилась в полутьму.

Тени на стенах извивались, как щупальца, готовые схватить меня за горло.

— Вы лучше ещё где поищите, у нас ему точно негде взяться, — староста отвёл взгляд.

[ЛОЖЬ]

Даже без способности было ясно – он слишком старался. Слишком быстро говорил. Слишком… боялся.

Но боялся чего? Меня? Или того, что я узнаю правду?

Я медленно поднялся со стула и в это время за дверью что-то шаркнуло. Чувствуется мне, что уйти отсюда будет не так просто.

[Доступен новый квест]

[Узнайте правду о том, что случилось с пропавшим рыцарем]

[Сложность: низкая]

[Награда: 20 000 опыта]

А вот и квест. Он определённо что-то скрывает. Нужно продолжать давить. Староста сам по себе почти безобиден, если он что-то не выкинет, то одолеть его не будет проблемой. Меня больше напрягали те, что снаружи. Я не знаю на что они способны, навык не может оценить их сквозь дверь. Их шаги были едва слышны, но я знал, что они готовы вмешаться в любой момент. Мой пульс участился, и я понял, что нужно действовать быстро.

— Когда вы видели его в последний раз?

Староста потёр подбородок, избегая моего взгляда.

— Уж месяц минул. Пьянку он устроил. Всё село на уши поднял, — снова солгал он. — С тех пор и не видели. Лучше вы, господин авантюрист, в трактир у дороги идите. Отоспитесь, а завтра уж я вам всё, что припомню, расскажу.

[ЛОЖЬ]

Внутри боролись два голоса:

«Уходи, пока не поздно» — шипел один.

«Правда важнее» — настаивал другой.

Шаги за дверью стали громче. Кто-то тяжёло дышал, слышался лязг металла. Холодный пот стекал по спине.

— А давайте вы лучше правду расскажете, — мой голос стал низким и опасным. — Я не уйду, пока не получу ответы.

— Какую же правду, сударь? Говорю вам, не знаю ничего!

[ЛОЖЬ]

— А я знаю, что вы лжёте.

Моя рука скользнула в карман, касаясь прохладного интерфейса инвентаря. Мысленный щелчок — и...

— Сейчас! — староста вскочил, опрокидывая стул.

Дверь дёрнулась, но не открылась.

Прямо в дверном проёме материализовался массивный каменный блок, намертво запечатав вход. Снаружи раздался удар — затем ещё один. Дерево затрещало, но камень даже не дрогнул.

«Примитивно. Но эффективно.»

Староста метнулся к столу, его рука потянулась к ножу для хлеба —

Я был быстрее.

Моя ладонь впилась ему в горло, пришпилив к стене. Его глаза округлились, губы беззвучно задвигались. В ушах стояла тишина, прерываемая лишь глухими ударами в дверь.

«Через эту дверь не пройдут разве что обычные люди. Никакой подготовки. Почему они вообще решили, что справятся?»

Его ноги оторвались от пола. Глаза налились кровью, пальцы царапали мою руку. Снаружи кто-то закричал:

— Ломаем! Чёрт, там маг!

Я перестал обращать внимание на тех, что снаружи.

— От-пусти... не... могу... — хрип вырывался из пережатого горла, смешиваясь с бульканьем слюны. Мои пальцы впились в его шею глубже, чувствуя под кожей хрупкие хрящи. Холодная ярость струилась по венам, как зимний поток, сметающий всё на пути.

Он хотел моей смерти. Его люди сейчас за дверью. Почему?

В глазах старосты плавала животная паника. Я видел, как лопаются капилляры, окрашивая белки в розовый цвет. Его ноги дёргались в воздухе, как у повешенного.

Так просто. Один рывок — и всё кончено.

Но вдруг — осознание. С каких пор я так холодно рассуждаю об убийстве.

Щёлк.

Что-то сломалось. Не в нём — во мне.

Пальцы разжались сами. Староста рухнул на пол, сипя и захлёбываясь воздухом. Слюна стекала по его подбородку, оставляя блестящий след на грязных половицах.

БАМ! — удар в дверь. Они не останавливались.

Я присел рядом, наблюдая, как его грудь судорожно вздымается.

— Если они не прекратят... — мой шёпот звучал страшнее крика. — Я закончу. На этот раз медленно.

Староста закашлялся, выплёвывая кровавую слизь. Его пальцы впились в мои сапоги.

— Хв-хватит! — он выкрикнул в сторону двери, голос рвался на хриплых нотах. — С-стойте!

Тишина. Только прерывистое дыхание и треск догорающей свечи. Я наклонился ближе, пока тень от меня не поглотила его полностью.

— Теперь, — ледяным голосом продолжил я. — Ты расскажешь мне всё. Кто похитил рыцаря. Куда. Почему.

Его зрачки расширились, отражая пляшущее пламя. Он понял — это не угроза. Это приговор. А за дверью внезапно заскреблось — кто-то осторожно пробовал лезвием щель между косяком. Мы со старостой в одно время обратили на это внимание и я улыбнулся.

***

Сир Делавейн Уоррен.

Сколько яда может вместить одно имя. Сначала он был лишь занозой в заднице - этот щеголь в позолоченных доспехах, неумело державшийся в седле. Мы посмеивались, глядя, как его конь шарахается от собственной тени, а он важно поправляет плащ, будто участвует в турнире перед королём.

О, если бы тот мальчишка сдержал смех.

Всё изменилось в одно мгновение. Рыцарь замер, затем медленно повернулся. Его глаза - я запомнил это навсегда - стали плоскими и блестящими, как у змеи перед ударом.

За каки-то пару дней наш мир перевернулся.

Он начал наведываться с дюжиной стражников. Врывались на рассвете, опрокидывали столы, тыкали копьями в соломенные матрасы. «Ищу воров», - орал Уоррен, а его псы рвали наши запасы зерна. Стража брезгливо морщилась, но руки на рукоятях мечей не дрожали.

Я ходил в город семь раз. Семь раз мне советовали «не гневить благородного господина». Священник перекрестился и захлопнул дверь, едва услышав имя его рода.

Осенью он загнал одну девчушку на дуб лишь из-за одного косого взгляда. Два часа она дрожала на верхних ветвях, пока его гончие рвали кору когтями. Когда упала - сломала руку. Уоррен рассмеялся и бросил в неё серебряную монету.

Зимой мы хоронили старика Томаса. Рыцарь «проверял» его хижину на крамолу. Три удара эфесом по вискам - и дед не проснулся. В тот день впервые выпал снег - чистый, нетронутый. К утру он стал розовым вокруг нашего колодца.

Весной перестали будто петь птицы. Мы прятали детей в выгребных ямах. Женщины красили лица сажей по его приказу. Мужики опускали глаза, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

Однажды я нашёл дохлого ворона на пороге. В клюве - обрывок нашего прошения к графу. Тогда мы поняли: справедливость - это мираж. Закон - верёвка, что душит только нас. А рыцарь? Рыцарь приходил по вторникам. С мечом, с собаками, с той же плоской улыбкой.

Однажды я проснулся от крика. Выскочил на улицу и увидел соседа — он стоял на коленях, лицо в грязи, пальцы впились в землю, будто пытаясь удержать мир от распада.

— Пожалуйста... не её... только не ее...

Его голос был разорванным, хриплым. Мы все знали, что это случится. Месяц назад рыцарь сломал ему ногу — за то, что тот не поклонился достаточно низко. Теперь он приехал за своим «правом».

Право на первую ночь. Двенадцать лет. Ей было двенадцать. Я помнил, как катал её на спине, когда она была совсем крохой, как смеялась, хватая меня за волосы...

Мы с мужиками ворвались в дом. Мать лежала на полу, лицо в крови, одежда порвана. Девочка прижалась в углу, глаза — два огромных тёмных круга. Рыцарь стоял над ней, его латы блестели в тусклом свете, а пальцы уже впивались в ткань её платья.

Он даже не обернулся, но на этот раз он был без свиты, совершенно один.

Мы набросились.

Пять мужиков против одного — но он дрался, как бешеный зверь. Кулаки, локти, удары головой. Кто-то сломал ему нос — кровь хлынула ручьём, но он лишь захохотал.

— Вы все умрёте за это!

Вышвырнули его на улицу. Он шатался, звеня доспехами, но рука уже тянулась к мечу. Полуторный клинок блеснул — и молодой парень выбежавший нам помочь, сын кузнеца, рухнул, хватая себя за бедро.

И тогда Грегор схватился за оглоблю.

Первый удар пришёлся по спине. Второй — по голове. Мы все похватали все что нашли и выбили из него все дерьмо. Рыцарь рухнул, но ещё дышал.

И тут мы замерли.

— Чёрт... мы же... — прошептал кто-то сзади.

Он лежал перед нами, хрипя, кровь пузырилась у него на губах. Его пальцы дёргались, цепляясь за траву.

— Если оставим — нас всех казнят, — сказал один, но в его голосе не было уверенности.

— А если убьём — тоже, — пробормотал я.

Рыцарь застонал, попытался перевернуться. Его глаза — мутные, но сознательные — встретились с моими.

— Я... вас... всех...

Грегор пнул его сапогом.

— Закрой пасть.

Но никто не решался сделать следующий шаг.

— Может, просто уйдём? — предложил кто-то. — Пусть валяется.

— Он потом придёт. Со стражей.

Тишина.

Потом старый Эдрик, молчавший до этого, взял вилы.

— Будь что будет.

Он вонзил их ублюдку прямо в живот. Остальные просто не остановили. Капли, стекали с вил на землю. Временно мы утащили тело в сарай. А потом собрались у меня дома. Никто не говорил. Все знали: теперь мы обречены.

С той ночи прошло полгода. Мы просыпаемся от каждого скрипа. Вздрагиваем при виде всадника на дороге. Дети перестали смеяться. Иногда мне кажется, что кровь на моих руках так и не смылась.

Она просто невидима.

Но она там.

Всегда.

***

— А тело куда дели?

В избе повисло молчание. Староста переглянулся с мужиками, его пальцы нервно постукивали по столу.

— Старик Эдрик... — начал он, осторожно подбирая слова. — У него нужда была... туалет новый выкопать.

Один из мужчин фыркнул.

— Так и вышло, что старая яма... не нужна стала.

Я посмотрел на их руки — в царапинах, с въевшейся грязью под ногтями.

— Жил как дерьмо. И сдох в дерьме, — пробормотал бородач справа.

В воздухе повисло что-то между смехом и стоном.

— Доспехи?

Староста провёл ладонью по лицу:

— Молотками хотим... — его пальцы сжались в кулак, — в лепёшку. Ткань — в печь. Кузнец Редвин говорит, стали хоть куда. Серпы выкует — на всю деревню хватит.

За окном завыл ветер.

— А конь?

— На мясо пустили — и по погребам. Глаза старосты стали стеклянными. — Шкуру — на сапоги и ремни. Кости в порошок и удобрять поля.

Он внезапно встал, его стул грохнул на пол:

— Сударь... — голос сорвался на шёпот, — мы не звери. Но когда волк в хлев забирается...

На полу, у моих ног, темнело пятно — то ли тень, то ли пролитое пиво.

— Я знаю, — сказал я.

С момента начала рассказа он ни разу не солгал. К тому же, опыт за квест мне начислили сразу, как только я услышал о смерти рыцаря. Ну и история. Вроде неплохие люди. Многие на их месте поступили бы так же. Но важно не попасть под раздачу. Хотя я здесь точно никак не связан. Не мне их судить, сам недавно устроил резню. Я этим не горжусь, но и не жалею.

— Значит так, если заплатите мне остатками от его доспехов, я клянусь забрать вашу тайну с собой в могилу.

— Но господин, зачем вам остатки от брони ирода этого, кроме как родне его кинуть и на нас указать? ‒ недоумевая, спросил староста.

Я поднял руку и поместил один из свободных стульев в инвентарь, почти сразу вернув его обратно. Их крайнее удивление было ожидаемо.

— Вот таким образом я протащу их в город и тихо продам, но пусть это останется между нами. Я не хочу, чтобы кто-то узнал о моих способностях, ‒ спокойно сказал я. ‒ Мне нужны были деньги, и я надеялся подзаработать, найдя этого рыцаря, но так хоть немного отобью своё время. Вы тоже меня поймите. К тому же, вы сами, передавая доспехи вашему кузницу, рискнули бы быть пойманными, а мне вас подставлять нет смысла. Ведь я могу прямо сейчас потащить одного из вас к родне этой твари, но совесть потом замучает.

На том и порешили. Я забрал с собой пластины, что остались от когда-то великолепного доспеха, и кольчугу, к слову, сделанную из чистейшей стали. Можно сказать, что я вышел в плюс. На следующее утро я настоял на том, чтобы они повесили обратно объявление о пропаже рыцаря. Было странно, что именно здесь его не было, в то время как в соседней деревне оно висело. Это было первое, что вызвало у меня подозрения. Но послушали они меня или нет — я так и не узнал.

Также мне удалось взглянуть на карту в доме старосты. Это был маленький свёрток пергамента, на котором были изображены ближайшие окрестности, без каких-либо указаний сторон света или масштаба. Но, несмотря на отсутствие выбора, я не мог взять её с собой — видимо, она была слишком ценной для этих людей. Теперь, хотя бы приблизительно, я знаю своё местоположение. Пройдя ещё несколько деревень, я окажусь в Торнвуде — городе-крепости. Я не стал долго расспрашивать местных — они, конечно, добрые люди, но много информации мне не дадут. И вот уже начинается настоящая дорога, ведущая вглубь страны, с указателями на каждом перекрёстке. Теперь мне будет сложно заблудиться.

***

Еще одна деревня встретила меня тишиной. Два дня пути — и вот я здесь, у самой кромки широкой реки, чьи воды медленно катились к далёкому морю. Домишки, слепленные из потемневшего от времени дерева, жались друг к другу, будто боялись упасть в воду. Между ними вились немощёные тропки, протоптанные босыми ногами детей и стоптанными сапогами рыбаков.

Воздух пах рыбой и мокрыми сетями. Местные косились на меня, но кивали вежливо. Женщины с корзинами белья шли к реке, старики чинили лодки, дети гоняли по улице какого-то тощего пса. Жизнь здесь текла, как та река — медленно, предсказуемо, изо дня в день.

У дома старосты висела доска объявлений. Я подошёл ближе:

«Нужен человек на подхвате. Браконьеров не берем»

«Вдова Марфа ищет сильные руки для переноса сундука. Ум не требуется»

«Рыбу чистить. Сети штопать. Молчать»

Я фыркнул. Раньше, может, я бы и клюнул на такое. Но сейчас на такие задания уже нет смысла тратить время...

В памяти всплыли деревни из игры, которые я и искал — шумные, пахнущие пряностями и кожей, где на базаре торговали даже диковинными заморскими товарами. Где каждый день приносил что-то новое.

Здесь же время будто застряло в тине, как старая рыбацкая лодка. Я потрогал кошель у пояса — монеты звенели тускло. Мало. Но мне пока и не на что особо тратиться. Повернулся и пошёл прочь, даже не оглянувшись.

***

Решив немного сбавить темп, я шёл обычным походным шагом вдоль дороги, наслаждаясь прохладой утреннего воздуха. Внезапно, едва уловимый шорох листьев насторожил меня. Я напрягся, стараясь определить источник звука. Впереди, по обе стороны дороги, мелькали тени. Фигуры прятались в густых зарослях, едва заметные среди зелени леса.

Это были точно не звери и не монстры. Это были люди. Сколько их там было, я не мог точно сказать, но заметил, как некоторые из них осторожно выглядывали из-за кустов, явно поджидая кого-то в засаде. Неужто разбойники?

Сердце заколотилось быстрее. Неужели моя удачная полоса закончилась? Я знал, что нужно действовать быстро и решительно. Медлить было нельзя. Осторожно ступая, я приблизился к ближайшему кустарнику и бесшумно скользнул внутрь, прячась среди ветвей и листьев. Теперь я их прекрасно видел, а они меня — нет.

С высоты дерева я мог отчётливо рассмотреть их озадаченные лица. Они переглядывались, шёпотом обсуждая что-то важное. Их руки крепко сжимали оружие — ржавые мечи и острые копья. Судя по всему, они собирались напасть на любого путника, который окажется достаточно глуп, чтобы пройти этой дорогой.

Мне стало ясно, что я попал в ловушку. Эти люди явно не собирались отпускать свою добычу без боя. В голове мгновенно промелькнули возможные варианты действий: попытаться обойти их стороной, вступить в бой или ждать подходящего момента для нападения. Каждый выбор таил в себе опасность, но сидеть сложа руки тоже не выход.

Не теряя времени, я достал пистолет и прицелился в самого опасно выглядящего из них — в крупного мужчину в стёганой куртке и с огромным кожаным наплечником. Его тёмные волосы были собраны в хвост, а густая борода доходила до ключиц. Глаза горели злобой, а в руке блестел длинный меч, покрытый следами недавних сражений. Всё ещё поражаюсь остроте своего зрения.

*Выстрел*

Внезапный грохот разорвал тишину, эхом отразившись от окружающих холмов. Разбойники замерли, не веря своим глазам. Один из них вскрикнул, хватаясь за голову, другой упал на колени, дрожа от страха. Их лица выражали смесь удивления, недоверия и панического страха. Те, кто находился ближе всего к упавшему товарищу, начали медленно отступать назад, спотыкаясь и оглядываясь по сторонам, пытаясь понять, откуда прилетел смертельный удар.

Один из разбойников, молодой парень с длинными светлыми волосами, резко вскинул голову, его глаза расширились от ужаса. Он судорожно схватился за рукоять меча, но его руки тряслись так сильно, что он едва удерживал оружие. Другой, коренастый мужчина с грубыми чертами лица, резко обернулся, ища глазами невидимого врага. Его лицо исказилось от злобы и растерянности одновременно.

Некоторые из них начали перешёптываться, их голоса дрожали, а взгляды метались из стороны в сторону. Кто-то даже пытался спрятаться за кустами, надеясь избежать участи своего погибшего товарища. Другие, напротив, стояли на месте, парализованные страхом, не в силах сдвинуться с места.

Их уверенность и хладнокровие испарились в один миг. Они больше не чувствовали себя хозяевами положения, а стали жертвами, не зная, куда бежать и что делать. Лица их были бледны, а дыхание прерывисто. По итогу никто из них не осмеливался сделать первый шаг, опасаясь стать следующей целью.

Пока они были в растерянности я, не теряя времени, нажал на курок снова, но уже по другой группе врагов. Их реакция была аналогичной. И снова в голову. Шёпот ветра в кронах деревьев казался предвестником беды, а треск сухих веток под ногами разбойников напоминал шаги смерти.

Страх отразился в каждом движении второй группы моих врагов, и они уже были готовы к бегству, но я не дал им этой возможности, вновь поразив цель прямо между глаз. Адреналин бурлил в венах, но я оставался сосредоточенным, точно зная, что каждая секунда промедления может стоить мне жизни. Каждое движение моих пальцев по спусковому крючку было подобно молнии, разрезавшей темноту их судеб.

Я всегда считал себя хорошим стрелком, но сейчас мои навыки превзошли все ожидания. Возможно, это судьба, возможно, просто удача, но каждый выстрел находил свою цель. Их лица искажались от ужаса, руки дрожали, а ноги подкашивались, когда они осознавали, что находятся в зоне поражения.

Полный удивления, почти нервный короткий смешок вырвался из моих уст. И вот раздался выстрел из последнего заряженного пистолета, после которого все окончательно ринулись бежать. Всего за несколько секунд они потеряли четверых бойцов, так и не успев начать бой. Они не показали и толики той слаженности и храбрости, которую проявили защитники крепости. Они бросили своих павших и спасались бегством, заботясь только о собственной жизни. Никто даже не пытался проверить, живы ли их товарищи.

Я выскочил на дорогу и бросился в погоню за ними, полный решимости не дать им уйти. Моя кровь кипела от ярости, и я не собирался позволить им уйти безнаказанными. Топот их ног по земле смешивался с криками отчаяния, создавая жутковатую симфонию бегства. Лес вокруг нас был наполнен шумом их бегства, ветви трещали под тяжестью их тел, а листья шуршали, словно предупреждая о надвигающейся опасности.

— Зря вы, ублюдки, со мной связались! – закричал я, глядя им вслед. Они уже видели, что я преследую их на неподвластной им скорости. Я знал, что должен остановить их любой ценой. Пусть боятся меня, пусть знают, что никто из них не уйдёт.

Мои очки силы и ловкости прибавили несколько пунктов, со дня сражения со стражей. И сейчас я чувствовал абсолютную подавляющую мощь перед обычными людьми, особенно убегающими сверкая пятками. Оставшуюся горстку бандитов я вырубил, оттащил в кучку и крепко связал. Когда они начали приходить в себя, я уже заканчивал складывать трупы их товарищей рядом с ними. Извлек из инвентаря копьё и, под изумлёнными взглядами пятерых связанных, перерезал верёвки одного из них, вручив ему лопату.

— Копай, — коротко приказал я, указывая на землю. Он сначала замер на месте, его глаза расширились от страха, но потом, поняв, что спорить бесполезно, начал лихорадочно вспахивать землю.

— Итак, господа разбойники, почему вы решили напасть именно на меня? Вы же не на всех подряд нападаете, верно? — решил я уточнить. Всегда считал, что типичные бандиты из игр невероятно глупы, ведь кто в здравом уме будет пытаться ограбить вооруженного до зубов ведьмака или того, кто поглощает души драконов? Чувством самосохранения и не пахнет. Я, конечно, не выгляжу как машина для убийств, но всё же моя броня должна была натолкнуть их на мысль, что я не так прост, как кажется на первый взгляд.

— Да откуда ж нам знать, что ты маг? Ты совсем не выглядишь как какой-нибудь могущественный чародей! — с усмешкой ответил разбойник, стараясь подавить свой страх. — А вот на богатея тянешь. Доспех твой нам приглянулся. Знаешь, сколько рыцарей дранных мы раздели? Те, кто в такой чистой одежде ходят, редко оказываются сильными. Особенно в этих краях, — пояснил мужчина, кожаная броня которого была похожа на типичную разбойничью из любой игры.

Интересно, подумал я, сколько ещё таких неудачливых бандитов бродит по этим местам, надеясь на лёгкую добычу? Вокруг нас стоял густой лес, его тишину нарушало только глухое постукивание лопаты о землю и редкие вздохи пленённых разбойников.

На самом деле, довольно логичное объяснение. Моя броня даже бафф к харизме даёт. Она привлекает внимание, которое мне не сдалось от слова совсем, по крайней мере в данный момент. И тут мой взгляд упал на одного человека в плаще. Будучи связанным в нём, он выглядел как мешок, но идея дельная. А эти кретины могут быть полезны. Вот кто мне ответит на все мои вопросы, которые для любого обывателя покажутся странными.

*гг сделав 4 хедшота подряд:

— Я БОЛЬНОЙ ЧЕЛОВЕК, НЕ ПОДХОДИТЕ КО МНЕ БЛ**Ь!