Войдя в комнату, сложенную из грубых каменных глыб, я с трудом прикрыл за собой массивную дубовую дверь. Замшелые стены впитывали свет, оставляя помещение в зыбком полумраке. Воздух был спёртым, пропитанным запахом сырости, дыма и… крови. Единственный факел, закреплённый в держателе, отбрасывал неровные тени, которые извивались по стенам, будто живые.

В центре комнаты стояла простая кровать с матрасом. На ней лежала эльфийка — её хрупкое тело казалось почти невесомым, словно жизнь уже наполовину покинула его. Кожа, когда-то, наверное, сиявшая здоровым румянцем, теперь была мертвенно-бледной, почти прозрачной. Глаза закрыты, но далеко не от спокойствия сна. Рядом с ней лежал свёрток грязной ткани. Тёмные пятна проступали сквозь волокна.

Кровь… Много крови. Взгляд скользнул ниже, к её ноге… Там, где должно было быть бедро, теперь лишь тугая повязка, пропитанная сукровицей.

Моё собственное тело сжалось в ответ — память тут же вытащила на поверхность один из кругов Красного леса.

Хобгоблины напали внезапно. Их скрипучие голоса, их гнилостное дыхание, их ржавые клинки — всё слилось в один оглушительный хаос. Я не успел среагировать. Один взмах — и моя рука, моя собственная плоть, отделилась от тела, упав в грязь с глухим шлепком.

Боль пришла не сразу. Сначала — лишь странное ощущение пустоты, будто мир на секунду замер. Потом — жгучая волна, разлившаяся по нервам, выжигающая разум. Кровь хлестала из раны, а я стоял, ошеломлённый, глядя на культю, из которой сочилась жизнь.

Нужно было что-то делать. Сейчас.

Недалеко тлел костёр — я бросился к нему, схватил клинок, сунул в огонь. Металл нагревался медленно, слишком медленно. Каждая секунда — ещё одна пригоршня крови, ещё один шаг к смерти.

Когда лезвие наконец раскалилось докрасна, я замер.

— Сделай это. Или умрёшь.

Я прижал раскалённый металл к ране.

Боль.

Не просто боль — всепоглощающий огонь, пожирающий разум. Тело содрогнулось, мускулы свело судорогой, зубы сжались так, что аж хрустнула челюсть. Запах горелой плоти. Глаза застилает белая пелена. Сердце бьётся так сильно, что кажется — вот-вот разорвётся.

Я не кричал. Не успел. Сознание уплыло раньше, чем тело рухнуло на землю.

Очнулся уже в следующем круге.

Даже не знаю, что убило меня — кровопотеря, шок, или яд на том проклятом клинке. Но теперь-то я знал точно: прижигать ей рану — безумие.

Как же я ненавижу себя за то, что на тех дурацких учениях по первой помощи в армии считал минуты до конца занятия…

Впрочем, я вряд ли стану сильно горевать по поводу её смерти, но она могла бы оказаться весьма полезным источником информации. Просто уйти сейчас было бы большой ошибкой. Во время их разговора я узнал, что эльфы активно охотятся на людей и без колебаний убивают каждого. Что же произойдёт в будущем, когда я столкнусь с другими эльфами? Придётся ли мне вступить в бой? Смогу ли я одержать победу над ними? Они продемонстрировали удивительную ловкость и мастерство в битве против вельвы. К счастью, ружейная пуля оказалась достаточно мощной, чтобы пробить её череп.

А эти самонаводящиеся стрелы, что это вообще за читы! Толстую шкуру монстра они не пробили, но моя, далеко не такая прочная, да я чуть не погиб от кинжала гоблина. А вообще-то погиб. И не раз... Нельзя погружаться в мысли о смертях. Нужно чем-то себя занять.

В конце концов, я принял решение плотно обмотать её ногу тканью, предварительно промыв рану чистой водой. У меня возникло подозрение, что любые предметы, созданные этой загадочной системой, должны быть стерильными. Сначала я применил импровизированный жгут, затем сложил ткань, обработав её слоем лечебной мази, и приложил к месту кровотечения. Осталось только надеяться, что у эльфов организм окажется более выносливым, чем у обычных людей. Пережить такое будет нелегко.

Повязки багровели, и я периодически менял их. У меня не было часов, поэтому засекать время наложения жгута было бессмысленно. Я ослаблял его примерно каждые 15 минут и крепко прижимал ткань к ноге. Через 1–2 минуты снова затягивал. В моём мире меня точно бы осудили за то, что я полез оказывать помощь, хотя ничего в этом не смыслю. Но ей выбирать не приходится. Постепенно повязки краснели всё меньше.

***

Стоя посреди комнаты, я внимательно посмотрел на эльфийку, которая спустя несколько суток по-прежнему оставалась без сознания. Периодически я проверял её пульс, и теперь она уже не казалась мне такой бледной, как раньше. Когда строил эту комнату, я позаботился о качественной вентиляции – дополнительный кислород ей точно не помешает. А также я осторожно приподнял её ногу.

Однажды вечером, когда мы стояли на построении, одному из наших ребят вдруг резко стало плохо, и он потерял сознание. На дворе была зима, и мороз стоял такой, что казалось, будто даже воздух замерзает. Все мы были одеты как можно теплее, чтобы хоть немного защитить себя от холода. Когда парень упал, мы мгновенно сбежались вокруг него, пытаясь разобраться, что случилось. Но тут вмешался наш сержант.

Он начал громко командовать, требуя, чтобы мы немедленно отошли назад. Также он объяснил, что парню нужен свежий воздух, чтобы восстановить дыхание. Затем сержант стремительно расстегнул бушлат потерявшего сознание солдата и ослабил его ремень, стремясь обеспечить свободный доступ кислороду. После этого он приподнял солдату ноги, тем самым помогая улучшить кровообращение. Прошло всего несколько минут, и парень начал постепенно приходить в себя – сначала медленно открыл глаза, а затем полностью вернулся к сознанию.

Я решил поступить точно также. Правда, не совсем уверен, что это может существенно помочь, поскольку разница между обычным обмороком и потерей конечности весьма значительна. Тем не менее, я приложил максимум усилий для того, чтобы сделать всё как нужно.

Эльфийка по-прежнему лежала совершенно неподвижно, однако, когда я приблизился к ней, намереваясь вновь прощупать пульс на её запястье, я с удивлением обнаружил, что её сердцебиение значительно ускорилось. Прислушавшись более внимательно, я также отметил, что ритм её дыхания изменился – он стал неравномерным и прерывистым. Эти изменения заставили меня задуматься: возможно, у неё сердечный приступ, хотя я не мог полностью исключить вероятность того, что она лишь притворялась спящей.

Оставив у кровати бурдюк, полный воды, я встал и вышел за дверь. Прижавшись к стене у входа, я напряг уши и решил подождать. Не прошло много времени, как я услышал звуки подъёма с кровати, а затем откупорки крышки бурдюка. Опустошив его, она попыталась небольшими прыжками подойти к двери, но не смогла её открыть, так как она была закрыта на засов.

Девушка начала суетиться, стоя на месте. Пытается вырвать дверь? Неужели у неё хватит на это сил? Дверь была довольно толстой, из плотного дерева, почти два метра в высоту, с прямоугольным отверстием на уровне глаз. Мой рост — 181 см, и я спокойно мог заглянуть в него, что я и сделал.

Передо мной предстала картина: девушка со всей силы тянулась на носочке, чтобы заглянуть в отверстие. Когда наши взгляды пересеклись, она на мгновение застыла, будто парализованная ужасом, зрачки расширились, губы задрожали, словно она хотела что-то сказать, но голос отказывался подчиняться. Её кожа вновь стала бледной, как мел, и я заметил, как дрожат её тонкие пальцы, сжимающие края одежды. Девушка попыталась сделать шаг назад, на миг позабыв о своём состоянии. Тяжело дыша, она упала на холодный каменный пол, больно приземлившись на одно единственное свое колено.

Её взгляд метался из стороны в сторону, ища пути спасения, но выход был только один. Она понимала, что оказалась в ловушке, и это осознание наполняло её паникой. В отчаянии она начала всхлипывать, слезы катились по её щекам, оставляя блестящие дорожки на коже. Эльфийка сжалась в комок, обхватив себя руками, словно пытаясь защититься от невидимой угрозы. Тело её сотрясалось от рыданий, но голос отказывался подчиняться, и вместо слов выходили лишь слабые хрипы. Казалось, весь мир вокруг неё рухнул, оставив её одну в этом страшном месте. Девушка чувствовала, как кровь пульсирует в ушах. В этот момент она была полностью беззащитна, уязвима перед лицом опасности.

Открыв дверь, я начал подходить к ней. Со страхом в глазах эльфийка смотрела на меня, пока я не приблизился на расстояние вытянутой руки. Закрыв глаза и прижав уши ладонями к щекам, она замерла. Однако я и пальцем её не тронул. В комнате повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь прерывистым дыханием эльфийки.

Прошли долгие минуты, прежде чем она наконец подняла голову, утирая слёзы тыльной стороной ладони, и посмотрела на меня. В её глазах читался страх, смешанный с недоумением. И вот она решилась сесть поудобнее, однако всё еще крепко прижимаясь спиной к стене. Видя её реакцию, меня посетили самые разные мысли. Неужели вид людей так ужасает эльфов? Вместо слов я решил просто протянуть ей ещё один полный бурдюк воды. Прямо на моих глазах её враждебность уменьшилась с 83% до 79%. Результат ну просто сносит крышу.

Втыкаясь взглядом в мою протянутую руку, девушка приняла бурдюк и начала жадно пить. Вода стекала по подбородку, оставляя мокрые следы на её шее. Когда бурдюк опустел, она сразу протянула его обратно, не отрывая взгляда от меня. Её глаза были большими и яркими, как звёзды в ночи, но в них читалась настороженность.

— Лучше оставь себе, — произнёс я абсолютно спокойным голосом.

Её лицо исказилось.

Сначала — лишь лёгкое дрожание век, едва заметное расширение зрачков. Потом — резкое изменение черт, будто передо мной не эльфийка, а совсем другое существо. Я подумал, что, возможно, эльфы действительно наивны, если их так легко пронять обычной добротой.

«Вот же простаки», — мелькнуло в голове.

Но затем её взгляд вспыхнул — не просто гневом, а чем-то первобытным, звериным. Враждебность взметнулась вверх, как пламя, вырвавшееся из костра. Она отшатнулась так резко, будто я протянул ей не воду, а чашу с ядом.

— Ты знаешь наш язык… — её шёпот был ледяным, словно обнажённый клинок, прижатый к горлу.

Я намеренно сделал лицо невозмутимым.

— А что, не должен?

Её пальцы сжались в кулаки, ноздри дрогнули.

— Идеальное произношение… — в этих словах звучало не просто подозрение. Это было обвинение.

Тишина повисла между нами, плотная, как туман перед грозой.

— Сколько их было? — она выдержала паузу, но её голос уже не дрожал. Только сталь. Только ненависть.

Я почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Кого… их?

— Моих сородичей. — её голос стал тише, но от этого — только страшнее. — Которых ты пытал, чтобы выучить наш язык.

Я не делал ничего подобного. Но её глаза горели такой уверенностью, что даже мне на секунду показалось — а вдруг?

Люди и эльфы действительно в состоянии войны. И я, похоже, только что оказался в самом его эпицентре. Меня захлестнули сомнения. Стоит ли ей доверять? Если я начну расспрашивать о людях — не заведёт ли она меня прямиком в засаду?

Конечно, заведёт.

Её ненависть была настолько осязаемой, что я почти физически чувствовал её — как жар от костра. Такое я видел разве что у той вельвы, которая готова была разорвать меня на части.

Интуиция кричала одно: беги.

Но куда? Снова метаться по лесам и равнинам?

— Поверь, я тебе не враг, — сказал я, стараясь выглядеть максимально убедительно.

— Тогда почему ты запер меня здесь? — её голос был холодным, как зимний ветер.

— Потому что не хотел проснуться с ножом в горле, — ответил я, не сводя с неё взгляда. — Я не связал тебя, и думаю, твоя нога не сама себя перевязала, — добавил я, бросив взгляд на шкалу враждебности, которая снизилась всего на единицу.

Она опустила взгляд на свою раненую ногу, и я заметил, как её плечи слегка опустились. Она выглядела уставшей и разбитой, но в её глазах всё ещё горел огонёк решимости.

— Отпусти меня, — попросила она, не поднимая головы.

— Ну отпущу, и что ты будешь делать? Я слышал ваш разговор, опасные земли на несколько дней пути, а ты и близко не в форме, — вернул я её в реальность.

Она тяжело вздохнула и посмотрела в мои глаза.

— Что ты предлагаешь?

— Сделку. Я помогу тебе миновать опасность или даже доведу до окраины твоего поселения, а ты взамен укажешь мне направление к землям людей.

— А ты что, сам не знаешь? — удивлённо спросила она.

— Знал бы, не спрашивал. Ну так что, согласна?

Будучи уверенным в том, что она не откажется, я протянул ей руку. Если я сейчас развернусь и уйду, ей будет сложно даже из временной базы выбраться, не говоря уже о том, чтобы добраться до дома.

— Что ты делаешь? — спросила она, искренне удивлённая моему жесту.

— Как что? Когда люди заключают сделки, они жмут друг другу руки. Эльфы так не делают?

— Нет, — холодно ответила она.

Опустив руку, я снова переспросил:

— Ну так ты согласна или нет?

— Будто у меня есть выбор, — тихо проговорила она, и в её голосе прозвучала нотка печали и смирения.

Шкала враждебности продолжала колебаться, но я чувствовал, что она постепенно склонится в мою пользу. Хотя её взгляд оставался холодным, в нём появилась искорка понимания.

Эльфийка оказалась довольно рациональной, и в голову внезапно пришла мысль: «Может, ей сотни лет, и она обладает безграничной мудростью?». А что? Её глаза точно излучали что-то подобное, словно она видела рождение и падение многих цивилизаций. Но в следующий миг я увидел, как она попыталась встать. Её движения были неуклюжи, как у новорождённого телёнка, и, сделав всего один прыжок, она едва не приземлилась лицом на каменный пол, в последний момент успев прикрыть лицо руками. А нет, столетиями мудрости и не пахнет…

Я наблюдал за этим зрелищем с растущим чувством недоумения. Оказывается, эльфы далеко не такие грациозные, как их принято описывать. Кто бы мог подумать? Ну что ж, видимо, эльфы тоже иногда теряют равновесие. Наверное, это делает их немного человечнее. Или, по крайней мере, заставляет меня меньше бояться, что она вот-вот применит против меня древнюю магию. Впрочем, учитывая её нынешнее состояние, моё убийство вряд ли входит в список её приоритетов.

«Может, стоило бы помочь ей», — подумал я, но тут же отбросил эту идею. Ведь если я помогу ей сейчас, она наверняка решит, что я пытаюсь завоевать её доверие, а значит, стану ещё более подозрительным в её глазах. Да и вообще, кто знает, может, она специально притворяется, чтобы однажды заманить меня в ловушку?

Пока я раздумывал, девушка вновь попыталась встать, но на этот раз упала гораздо изящнее — на бок, аккуратно вытянув руки перед собой. Теперь эльфийка выглядела как котёнок, впервые попробовавший встать на лапы. Впрочем, она выглядит даже мило, пытаясь сохранить достоинство.

***

Из костей вельвы я смастерил костыли. Благо, нужный рецепт был прост и требовал лишь любые кости, можно было сделать из дерева, но мне было лень идти рубить деревья. Всё-таки я решил протянуть руку помощи, и ожидал, что девушка примет её с благодарностью. Но она наотрез отказалась, чуть ли не крича, чтобы я не смел прикасаться к ней. Её глаза сверкали от негодования. Очевидно, что моя попытка проявить заботу вызвала у неё лишь ещё большее недоверие. Я это не планировал, но как ей ещё выбраться наружу? Сама она будет ковылять мучительно долго. Пришлось срочно импровизировать.

Я быстро переоборудовал выход из временной базы в лестницу с низкими ступенями, чтобы эльфийка могла без проблем выбраться на поверхность. Несмотря на её враждебность, она ловко воспользовалась новой конструкцией и вышла наружу, игнорируя мои попытки помочь.

Мне было трудно сохранять спокойствие рядом с ней. Такое отношение я ничем не заслужил. Шкала враждебности оставалась на высоком уровне, и я понимал, что любой неверный шаг может привести к неприятностям. Мой план состоял в том, чтобы попытаться за время путешествия снизить её недоверие. Если мне удастся это сделать, скорее всего, она укажет правильное направление. Ну а если нет, я всегда могу оставить её в лесу и уйти в закат.

— А тебя не удивляет, как я вообще так быстро построил подземное убежище? — решил я отвлечь её вопросом, рассчитывая на разговор.

— Я видела, как ты поразил вельву заклинанием со странным посохом. Ты маг, они редки, но тут удивляться нечему, — ответила она, внимательно следя за моим оружием.

Каждое её слово напоминало мне о необходимости соблюдать осторожность. Ружьё для неё — это посох. Возможно, огнестрельное оружие ещё не изобрели. Ну, по крайней мере, эльфы им не обладают. Я должен осторожно пользоваться своей системой. Лишнее внимание мне абсолютно не нужно, лучше слиться с толпой, пока не окажусь в полной безопасности и не подумаю хорошенько, что делать дальше.

Закончив свои раздумья, я заметил, что эльфийка озирается по сторонам, словно ищет что-то важное.

— Я похоронил их вон там, — сказал я, указывая рукой в сторону могил.

Девушка медленно направилась к месту, где покоились тела её товарищей, точнее то, что от них осталось. Она стояла там около минуты, не проронив ни слова. Похоже, они были ей дороги. Я видел, как один из них толкнул её в последний момент, по сути, разменяв свою жизнь на её. Рациональнее было бы продолжать сражение с монстром. Пепельноволосый двигался быстрее всех остальных эльфов, и, скорее всего, смог бы дольше уклоняться от атак и постепенно истощить вельву. Но он выбрал спасти её. Сам я никогда не имел близких людей и даже не представляю, каково это — потерять их. Развернувшись, девушка вернулась ко мне. Шкала её враждебности опустилась до 85%.

— Вот их вещи, — сказал я, разворачивая полотно из кожи. В нём были два длинных лука, короткие клинки и один полуторный меч.

— Почему ты не зарыл их вместе с телами? — нахмурившись, спросила она.

— Подумал, стоит отдать их родным хоть что-то. Тела мы всё равно не унесём, но эту поклажу утащим, — ответил я. Девушка явно старалась подавить эмоции, но держалась хорошо. Мы стояли молча почти минуту, пока я не решил сменить тему.

— Да, кстати говоря, где моя сумка с инструментами, броня и четыре жезла, что на ней висели?

— Они на дереве.

— А что они там делают?

— Мы всегда ночевали на деревьях, так безопаснее в этих землях.

А я, значит, торчал в деревянной клетке внизу. Чудненько, ну хоть не выкинули ничего. Забравшись на указанное ею дерево, я нашёл свои пожитки. Всё было на месте: от медальона до кирок с топором. Заранее перезарядив пистолеты на дереве, я спустился, будучи полностью снаряжённым. И мы немедля отправились в путь.

***

По очевидным причинам мы двигались ужасно медленно. К вечеру, устроив привал, я решил оградить нас каменной стеной и раскидать вокруг ловушки. Её удивило только то, что я могу моментально возводить стены, но не могу поджечь костёр магией. Большую часть времени мы молчали. В пути я старался быть осторожным: пускал эльфийку вперёд, а сам шёл на пару шагов позади, периодически напрягал слух, чтобы предвидеть опасность.

Понятия не имею, чего так боялись эльфы, но эти земли оказались гораздо безопаснее по сравнению с той же равниной. Все монстры, которых я встречал, были не выше ранга С и больше походили на обычных животных. Поэтому избегать опасности было значительно легче.

Впервые после пробуждения сверившись с картой, я удивился, насколько далеко оказался от красного леса. Похоже, что эльфы подобрали меня и несли с собой несколько дней, пока я был в отключке. Но на карте не было ни равнины, ни горы посреди леса. Красная чаща просто переходила в обычную. Неужели меня просто выкинуло с другой его стороны? Магия, чтоб её.

Первым делом, после оказания первой помощи эльфийке, я разделал и съел тушу напавшего зверя. Вкус был отвратительный, но мне удалось быстро насытиться. Усвоив урок, что однажды могу на долгое время остаться без еды, я стал регулярно охотиться перед сном. Иногда удача улыбалась мне, и в ловушки за ночь попадалась мелкая дичь. Запас кожи медленно, но верно пополнялся.

Однажды, уплетая за обе щеки мясо, я решил поделиться с моей спутницей, но девушка наотрез отказалась, заявив, что мясо не ест. В пути она время от времени останавливалась, прикасаясь к деревьям, и, словно по навигатору, находила фрукты, ягоды, грибы и растения со съедобными корнями. Казалось, в лесу их было немереное количество, но сам бы я вряд ли смог найти их так просто. Незаметно я набивал инвентарь всем съестным, что она находила. Еды было столько, что я мог позволить себе пить свежевыжатый сок хоть каждое утро. Так мой рацион наконец-то получил хоть какое-то разнообразие.

***

Спустя пару дней нашего путешествия в полной тишине, я решил начать диалог. По вечерам я желал ей спокойной ночи, а проснувшись — доброго утра, но она даже не смотрела в мою сторону и молча продолжала идти в своём темпе. Спал я ужасно: каждую ночь меня мучили кошмары, и я часто просыпался посреди глубокой ночи в холодном поту. Моё психическое состояние стабилизировалось, и система даровала мне улучшенную ментальную устойчивость, но ничего не проходит бесследно.

Похоже, что надолго я лишился спокойного сна. Чтобы немного разбавить обстановку, я решил попробовать начать диалог с эльфийкой.

— Слушай, а зачем я вам сдался?

Но ответа я не получил. Как можно быть такой грубой? Я же спас её, несмотря на то что она и в грош мою жизнь не ставила. Плевал я с высокой колокольни на её презрительное отношение, но враждебность всё-таки нужно снижать.

— Просто напоминаю, я мог оставить тебя умирать.

Я всё ещё могу оставить её одну. Немного надавить этой фразой мне показалось хорошей идеей. Если кто-то играл в Детройт, то наверняка помнят сцену, где нужно было удержать баланс между агрессивным давлением и доброжелательностью, чтобы расколоть подозреваемого в убийстве. До сих пор она не слышала от меня угроз, и момент казался подходящим.

— Ты всё ещё жив только благодаря мне. Я убедила остальных, что ты важен, — тихо ответила эльфийка.

— Мне повезло услышать ваш жаркий спор перед нападением вельвы. Почему ты так уверена, что я прошёл через «лес мёртвых»? — спросил я, с лёгкой иронией акцентируя внимание на банальном названии.

— Потому что ты выглядел как труп. В таком состоянии ты бы не прошёл через опасные земли, чтобы упасть у подходов к лесу. Я до сих пор удивляюсь, как ты сумел так быстро оклематься. Буквально на глазах твоя кожа приобретала цвет, и с каждым днём ты выглядел всё живее, будто возвращаешься из мёртвых. Никто и никогда не выживал в этой чаще.

На этой ноте наша беседа подошла к концу. Только не говорите мне, что я умер там и потратил свою дополнительную жизнь. У меня просто нет слов. Очевидно, такое не могло пройти даром. Цена перехода была высока. Нужно помнить, что следующая моя смерть будет последней.

Мне не понравилось то, что я услышал. Моя кончина не была доказанным фактом, но точно я узнать не мог. Никаких значков сердца в поле моего зрения не было. И эта догадка разъедала мне мозги. Единственный способ гарантировать себе безопасность — это стать сильнее. Система удивительна, но требует много опыта. Даже сейчас, чтобы достичь 10 уровня, мне нужно 95 000 очков. Это недели ежедневной работы в шахте. Я должен найти способ углубиться ниже и начать добывать более редкие минералы.

Требуемое количество опыта для прокачки растёт с каждым новым уровнем. Сомневаюсь, что в этом мире существуют места, где постоянно возрождаются куча слабых монстров для прокачки. Было бы слишком легко. Даже если я найду подземелье, где бесконечно призывается нежить, я уверен, что система просто заблокирует мне такую возможность получения опыта. Я всё ещё прекрасно помню, как потерял возможность прокачиваться путём силовых тренировок.

***

Прошла неделя с того дня, как мы отправились в путь. Семь долгих дней, наполненных молчанием и неуверенностью. Потеря надежды на возрождение начала давить на меня всё сильнее, и я понял, что больше не могу молчать. Нужно было снова начать разговор…

Но в тот же момент я услышал неподалеку знакомого монстра. Осмотревшись, я без труда нашел свою цель в паре десятков метров от нас. Моя спутница и бровью не повела, видимо, из-за разницы в остроте наших органов чувств.

Мы могли бы спокойно пройти мимо, не привлекая внимания, но еще вчера перед сном у меня созрел план. Сказав девушке, что мне нужно ненадолго отойти за кусты, я попросил ее подождать, а сам направился к тому самому зверю. Перепроверив навыком, я убедился, что это тот, кто мне нужен. Отойдя подальше, я метнул в него маленький камешек и поспешил вернуться к спутнице.

Спустя минуту нас нагнал кабан с тёмной шерстью. Он был слабым монстром E+ ранга, но крайне агрессивным. Не стоит его недооценивать, однажды я уже наткнулся на парочку таких на равнине. С улучшенной выносливостью и найденным мною медальоном я мог успешно переносить их атаки. С гоблинами справиться было в разы легче, поэтому я считал, что всё будет выглядеть правдоподобно.

Конечно, я заметно прокачался с момента моего позорного поражения, после которого всю ночь бился в горячке. Моё тело стало крепче, хоть и до прочности супермена мне ещё далеко. Всё же я решил рискнуть. Сколько ещё у меня оставалось времени до расставания с эльфийкой, я не знал. Мне нужно было быстрее завоевать её доверие и получить правильное указание в сторону земель людей.

Не можешь добиться доверия словами — добейся делом. Или как там говорилось…

Зверь, вырвавшийся из чащи, даже не стал выбирать цель — он сразу рванул к нам. Идеально. Я едва заметно отступил в сторону, чтобы его внимание привлекла именно она.

В глазах девушки мелькнул ужас — она уже представила, как клыки впиваются в её горло. Вот сейчас она запомнит меня своим спасителем. В последний момент, когда чудовище было уже в паре шагов, я «героически» бросился вперед, отталкивая её в сторону.

И тут же осознал, что совершил ужасную ошибку.

Мир замедлился. Из моих уст вырвалось самое философское слово, которое только пришло в голову:

— Дерьмо.

Я не успел даже сгруппироваться. Удар пришёлся прямо в грудь, и следующие пару секунд я ощущал себя футбольным мячом, отправленным в свободный полёт. Земля, небо, деревья — всё смешалось в карусели, пока я не приземлился на спину с таким треском, будто на меня уронили мешок с кирпичами.

Воздух вылетел из лёгких со свистом. Я попытался пошевелиться — тело ответило дикой болью и полным непониманием, где верх, а где низ.

Со стороны это, наверное, выглядело эпично. Какой-нибудь режиссёр снял бы это в замедленной съёмке, с драматичной музыкой и каскадёрской грацией. Но в реальности я просто лежал, задыхаясь, с одной единственной мыслью:

«Надеюсь доверие заслужил…»

Эльфийка кубарем скатилась по земле, после того как я ее оттолкнул, но уже через мгновение лук в её руках был снова натянут.

Щёлк.

Стрела вонзилась кабану прямо в глаз. Монстр взревел, забился в агонии, яростно тряся головой и тычась мордой в землю — лишь усугубляя свою рану. Ослеплённый, он метался, далеко не сразу найдя нас. Но когда его кровавый взгляд наконец накрыл эльфийку, было уже поздно.

Из её ладони вспыхнуло зелёное сияние. Пальцы медленно сжимались, будто давя невидимую преграду. С каждым движением кабан визжал всё громче.

И тут я заметил нечто жуткое.

Стрела в его глазу дёрнулась, будто невидимая рука толкала её глубже. Потом ещё. И ещё. Пока эльфийка не сжала кулак в последний раз — и наконечник с хрустом пробил череп.

Кабан рухнул замертво.

«Очешуеть, она что, джедай?..» — подумалось мне.

Я собирался пристрелить зверя, как только встану, но теперь понимал — с этой девушкой лучше не шутить. А ещё я понял, что лежать мне тут ещё долго. Запястье вывернуто неестественным образом, а каждый вдох отзывается адской болью в рёбрах.

«Ладно… хоть шкала враждебности должна была упасть. Я же её буквально спас!»

Эльфийка медленно поднялась, хромая, и подошла ко мне. Я тут же активировал навык оценки отношений.

Враждебность: 71%.

«Какого чёрта?! Я только что подставился под тонну разъярённого мяса, а она всё ещё готова прирезать меня на месте?!»

Она склонилась надо мной, её глаза холодно блеснули.

— Ты живой? — спросила она без особой заботы в голосе.

Я хрипло закашлялся, пытаясь выглядеть героически пострадавшим, а не идиотом, который не рассчитал последствия.

— Лучше некуда…

Шкала дрогнула.

Враждебность: 70%...