- Утро красит нежным светом стены древнего Кремля, - хрипловатым голосом проговорил я, сев на кровати. – Тяночку бы…

Зевнув и надев штаны с рубашкой, пошлепал умываться. Эхъ, у меня походу в последнее время гормоны расшалились. Чувствую себя мартовским котом – тоже хочется сесть и тупо орать, в ожидании кошечки. Мдя-м… В том мире у меня не было ни того этого, ни даже девушки. Не заморачивался я с этим никогда. А хотелки устранял по-старинке, если вы поняли, о чем я. В этом мире, кстати, что-то даже и не тянуло… До сегодняшнего утра.

Умывшись, завязал конский хвост. Надо бы подстричься – неудобно мне с такими длинными волосами. Да и не особо смотрится это, по-моему.

В комнату постучали.

- Да, войдите, - зашнуровывая ботинки крикнул я.

Вошла Гертруда, ну, как вошла – дверь приоткрыла.

- Доброе утро, тебя мэтр Ларион к себе зовет.

- Но я ж еще не завтракал даже. Чего так рано? – удивился я.

- К нам какая-то важная особо приехала, - заговорщицким тоном поведала мне старая служанка. – Вот он и хочет тебя проинструктировать.

- А-а-а, - понятливо протянул я. – Ясненько. Сейчас приду тогда.

Ларион был в кабинете один. Сидел за столом, что-то читая. Видимо, доклад.

- Утречко, - поздоровался я, входя в комнату.

- И тебе, Вито, - мужчина отложил в сторону листок, и сцепил в руки в замок. – Садись.

Че-то он какой-то напряженный. Руки подрагивают, глаза опущены. Неужто гость настолько важный?

- Урок истории придется отложить, - заговорил он, после слегка затянутого молчания. – На заставу приехал инспектор, гиппарх Эйтон, для проверки боеготовности моры, расквартированной на заставе.

- Гиппрах, мора, что? – глупо похлопав глазами, переспросил я.

- Ну, - Ларион мучительно замялся. – Гиппарх – это командир конной филы, а мора – ну, около семи сотен солдат, составляют мору.

- Фила – это…

- Три тысячи человек.

- Три тысячи всадников? – удивился я.

- Да. Они делятся на моры, а те на лохи.

- Чего? Лохи?

- Да, а командует лохами…

- Пха-ха-ха-ха, - дико заржал я, скрючившись в кресле. – Лохи, мля… Хы-хы-хы…

- Эй, что смешного?! – возмутился мужчина. – Лохос – это боевое подразделение!

- Прости, прости, - пытаясь отдышатся, сказал я. – Просто у нас лох – это несколько иное.

- Лохос, а не лох, - поправил меня Ларион. - А что это означает, ну, на вашем языке?

- Глупый человек, это означает. Если, конечно, совсем просто.

- Ясно… так, мы с тобой что-то совсем отошли от темы, - встрепенулся Ларион. – Чего я тебя позвал-то, если бы, кстати, не вчерашний ночной разговор, этого разговора бы не было, слишком уж ты вчера вел себя вызывающе с мастером Энрике, тебе повезло, кстати, что он оказался не высокомерным снобом, как иные его коллеги, что кичатся тем, что они, видите ли…

– Ближе к сути, - не очень вежливо перебил я ставшего неожиданно словоблудливым мужчину.

Ларион на некоторое время замер, после чего тяжело вздохнул, резко как-то постарев.

- Да, прости, - устало проговорил он. – Разволновался, что-то. Эйтон очень придирчивый, вот и беспокоюсь, как бы не наказали.

- А есть за что?

- Да вроде нет…

- Ну вот, нечего волноваться тогда.

- Ты прав, конечно, но все же…

- Так зачем ты меня вызвал? – в очередной раз напомнил я Лариону, о цели визита.

- А, точно. В общем, как я уже и говорил, ты слишком неучтив с вышестоящими. С Энрике тебе повезло, но вот с людьми по типу мэтра Эйтона, это может обернуться неприятностями. Большими неприятностями.

- Тогда, может я лучше в комнате посижу? Дабы не навлечь на себя праведный гнев благородного гиппарха Эйтона?

Мужчина снова тяжело вздохнул.

- Теперь я верю, что у вас не было дворянства. Да, я как раз и хотел попросить тебя об этом. Постарайся как можно реже выходить из комнаты. И не появляйся в общих залах. А если тебе "повезет" и ты все же напорешься на кого-то незнакомого – не нарывайся. Вспомни, как по этикету нужно общаться с вышестоящими. Я учил тебя этому. А лучше, если можешь, скройся. Не нужны тебе такие встречи.

- Понял, принял, - кивнул я, вставая. – Сидеть в комнате и не отсвечивать. Сколько, кстати, он здесь пробудет?

- Дня три, четыре.

- Приемлемо, - слегка поморщился я. – Но после, будешь обязан рассказать мне все, что знаешь об этом мире. В книгах почти ничего нет, - предвосхищая вопрос уже открывшего рот мужчины, добавил я. – Лишь физические и магические законы. Ну, еще пара женских романов.

На лице мужчины отразился вопрос.

- У Лукины взял, - пожал я в ответ плечами. – «Ночь с благородным рыцарем» и «Марш к сердцу». то еще чтиво, если честно. У авторов совершенно нет понимания женской психологии и физиологии.

- Но ведь это… - начал краснеть мужчина.

- Да, там огромное количество постельных сцен. Весьма, кстати, однообразных и скучных.

- Но… - совсем потерялся Ларион. – Тебе же нельзя такое читать!

- Пф, - закатил я глаза. – Давай только ты мне про запретность пестика и тычинки втирать не будешь, ок? Мне уже сеструха твоя этим мозги вынесла.

- Но…

- Аривидерчи! – помахал я рукой, выходя из кабинета. – А книги эти скучные! У меня на родине есть «50 оттенков серого», вот это прям огонь-книга!

***

Ларион остался сидеть, глупо хлопая глазами и периодически открывая и закрывая рот. Потом, придя в себя, хмыкнул.

- Во парень дает. Все уже знает, а по бабам не ходит. Или ходит, но скрытно. Надо бы поспрашивать…

Мужчина встал из-за стола и размял спину.

- А теперь за работу.

***

Я, естественно, о подобных мыслях старого извращенца не знал, и спокойно шел в свою комнату. Вообще, по обычному сюжету, с этим Эйтоном должна приехать какая-нибудь красивая особа женского полу, знатного роду, без доли свободы. Потом, мы должны с ней встретится, она должна в меня такого великолепного и потрясающего влюбиться, затем бурный роман, страстная страсть, постель свадьба, гарем, королевство, империя, МИР! Кхм, кхм. Пожалуй, гарема будет достаточно. Ну, или пару на крайняк, ибо, какой-же я попаданец в магические миры без гарема? Ну?

Но несмотря на надежду встретить какую-нибудь девушку, любую, абсолютно, хоть какую-нибудь, ну, пожалуйста… О! Блин, это Миранда, средняя из сестер. Кисло кивнув на ее приветствие, поплелся дальше в комнату. И дошел. Прикиньте, без происшествий, любви с первого взгляда, и даже проблем! Который просто обязаны появится в связи с приездом этого Эйтона. Надеюсь, у него хоть какая-то девушка есть, в том смысле, что в свите. А то кроме Лукины, сестер, да пары служанок, женщин я в этом мире больше и не видел. А хочется. Чисто из научного интереса. Честно.

А если серьезно, то я действительно девушек в этом мире практически не встречал. В том, в родном, у меня не было отношений, от слова совсем. Несмотря на мою божественную харизму, неотразимую внешность и исключительное чувство юмора, я труслив и нерешителен, за что ненавижу себя. В школе была девушка, которая мне очень нравилась, и которой, надеюсь, нравился я. Мы были знакомы с детства, наши мамы работают вместе, поэтому хорошо знали друг друга. Ну, вот просто типикал лав стори. Была бы, если бы я, как настоящий ровный пацан не зассал. А ведь тогда был просто идеальный момент…

Был тот редкий день, когда мне предложили погулять. И так совпало, что настроение было как раз подходящее, чтоб как следует повеселиться. Это было летом, в августе. День не вспомню. Предупредив родителей, что вернусь поздно, а может и вообще под утро (на всякий случай, гуляем-то мы так, что ого-го!), ушел. Мы обычно собирались на квартире Сумы – Васи Сумакова, у которого родителей почти никогда не было дома. Ну, просто идеально. Собралось нас прилично – человек пятнадцать. Пять или шесть девушек, остальные парни. И естественно, повинуясь подростковым маргинальным традициям некоторые принесли по стяжке пива. Я, человек хоть и не особо пьющий, но выпить любящий. А что? Если не до беспамятства и по праздникам, почему бы и нет. Главное ведь знать меру.

Стяжка была успешно высосана, при моем активном участии. Музыка долбила по ушам, громкий смех, комичные, но зажигательные танцы от особо расслабившихся. Весна юности, праздник жизни просто. Я сидел на диване, мне тоже дало в голову, но пока недостаточно для того, чтобы пускаться в пляс, но достаточно, чтобы творить незначительные глупости. Парочки разошлись по комнатам, несколько пацанов пошли за добавкой. В гостиной остались пятикапельные – те, кого унесло уже после первой, и трезвенники. Среди которых была и моя зазноба, хех.

Марина была очень симпатичной. Я знаю многих, кто по ней безответно сохнет. Но несмотря на такое внимание, у нее еще не было никого, что и давало мне определенную надежду. Даже сейчас к ней пытался подкатывать Сема, выпивший больше всех и которого, соответственно развезло сильнее.

- Маринка, - отрывисто, стараясь скрыть заплетающуюся речь говорил он. – Ты мне прям о-очень, нр… нравишься. Го встречаться!

Он сидел рядом с ней, на подлокотнике мягкого кресла и пытался обнять.

- Ну давай! – настаивал он. – Че ты?

В один момент уставшая такого внимания девушка встала и вышла на балкон. Я же, истуканом просидевший все это время, пошел вслед за ней.

- Надоел, - буркнула она.

Я промолчал в ответ. Меня охватило напряжение, словно перед прыжком с парашютом. В животе стали порхать бабочки, а в голову лезть ерунда. Скованно облокотившись на перила, подставил лицо прохладному ночному ветру. В доме перед нами уже не горели окна, безлунная ночь, казалась жуткой и завораживающей одновременно. Звезды были закрыты облаками, поэтому было ощущение, что остального мира нет. Будто мы стоим в последнем в этом мире островке света и наслаждаемся последними минутами своей короткой жизни. И раз уж это последние минуты, почему не исполнить то, чего желаешь больше всего? Например, обернуться и поцеловать самую красивую и желанную? Не думаю, что ей будет неприятно. Да, так и сделаем.

Повернувшись, увидел, что Марина стоит совсем близко. Мы почти касаемся друг друга. Неотрывно смотря в мои глаза, она сделала небольшой шажок вперед и встала на носочки. Я резко протрезвел. Прикрыв глаза, она тянулась ко мне, уже начав поднимать руки, дабы положить их мне на плечи. Казалось бы, ну сделай ты шаг вперед, наклонись чуть, и она твоя. Но нет.

- Погода хорошая да? – ляпнул я, поворачиваясь обратно.

- Да. Неплохая, - последовал холодный ответ, после затяжной тишины.

А через неделю я узнал, что она встречается с Семой. М-да… И ведь все из-за чертовой подростковой нерешительности. Вот что мне мешало просто неуклюже тыкнуться в ее губы? Все лучше, чем спросить про погоду… И самое неприятное, несмотря на то, что с того случая прошло полтора года, и что я сейчас совершенно в другом мире, мои чувства к ней не исчезли. Поутихли, но не потухли. Да и вряд ли когда-нибудь потухнут. Первая любовь – это память на всю жизнь. Какой бы она не была.