Джонатан проснулся поздно. Когда он поднялся на палубу, она уже была полна пассажирами. День солнечный, но холодный. Однако температура совершенно не мешала благородным дамам ходить в откровенных платьях. К тому же солнце вообще не грело их, ведь они прятались в огромных тенях свои шляп. Джонатан направился к своему месту. Там его уже ждал Уильям. Его лицо было серьёзным, настороженным. Он заметил подходящего Джонатана, но и не думал идти навстречу. Он просто ждал его, сжимая кулаки от злости.

– Доброе утро, – заговорил Келли. – Хотя, пожалуй, добрый день.

– Для чего ты это сделал?

– Ты о чём?

– Не нужно считать меня идиотом. Возможно для тебя я и кажусь таким, вот только я всё знаю. Знаю, где ты был ночью.

– И что же в этом такого?

– Так для тебя это ничего не значит?

– Конечно не значит, у меня же новая жизнь.

– И теперь ты считаешь, что жизни других вообще ничего не стоят? Я верил тебе.

– Подожди. При чём тут жизни других? Я передавал права на свой завод Гуггенхайму.

– Я уже сказал, что знаю об убийстве.

– Ты опять пил всю ночь? Что ты такое несёшь?

– Мой сосед убит. Перерезано горло. В ту ночь я не застал тебя в каюте. И ножа в ящике тоже не было. Ты врал мне, а значит должен поплатиться за это.

– Послушай сюда, – Джонатан сделал шаг к полицейскому и указал пальцем прямо на его лицо, – мне плевать, что на корабле убийство. Если ты не заметил, свою роль в этом мире я уже сыграл. Не было никакого смысла убивать кого-то ещё, – его голос вибрировал, звучал поистине пугающе.

– Ну конечно. А зачем же ты тогда взял нож из ящика?

– Гуггенхайм непредсказуемый человек. И вообще, это не должно тебя касаться.

– Если ты помнишь, это я дал тебе свободу. Так что меня это касается.

– Я не просил о ней. Если бы я и хотел свободы, то не подался бы в Скотланд-Ярд. Будем честны, вы бы никогда не нашли меня.

– Раз уж тебе не нужна свобода, то я отведу тебя к капитану. Он очень быстро придумает, что с тобой делать.

– Даже не думай мне угрожать. Помни, что нож всё ещё со мной.

Уильям посмотрел в сторону, на проходивших мимо людей.

– Мне без разницы, что было на самом деле, – тихо проговорил он. – Я лишь хотел дать тебе шанс стать человеком честным и порядочным.

– Ты же не веришь в честь.

– Но это не значит, что её нет. Я не хочу подставлять свою шею ради тебя. Не важно, связывался ты с Гуггенхаймом или снова убивал. Оба варианта весьма небезопасны для меня. Скажи наконец, на кой чёрт тебе нож на корабле? Револьвер ты тоже захватил?

– Я параноик, – успокоившись ответил Джонатан. – Смерть на эшафоте, гильотине, банальный расстрел меня вполне устраивают. Но я не хочу быть убитым каким-нибудь негодяем. Для этого я ношу нож, револьвер, защитное пальто. Я никогда не хожу без них, потому что привык бояться людей ещё в детстве.

– Это не паранойя, Джонатан, – покачал головой полицейский. – Тебе просто нравится убивать. Для этого ты и носишь оружие. Поэтому мельник и его жена из Форест Роу мертвы.

– Раз уж ты заговорил про Форест Роу, я тоже оглашу свою позицию. Насколько мне известно, из нас двоих полицейский – ты. Твой долг расследовать, допрашивать, проявлять, в конце концов, инициативу. Почему же тогда я занимался всеми этими полицейскими делами? Это я узнал следующий шаг убийцы, это я придумал, как его остановить, это я разделался с ним. А что сделал ты? Ходил за мной и слушал мои теории, не предлагая ничего. Такой себе из тебя полицейский, если честно.

По лицу Уильяма было видно, что слова убийцы задели его.

– Скажи, – продолжил Джонатан, – чего ты хочешь?

– Чтобы ты вернулся за решётку. Опрометчиво было освобождать больного человека.

– Я не о том. Чего ты хочешь в этой жизни? Я вот хотел дать Уайтчепелу шанс. Артур хотел забыть свою старую жизнь, искупить грехи путём служения людям в полиции. Джеймс хотел справедливости для таких, как он. А ты?

– Я хочу помогать людям, – помолчав ответил Уильям. – Не важно, кто эти люди, важно, что они страдают. Я приехал в Лондон в надежде, что смогу наконец спасать их. Но я разочаровался во всём. В полиции, в самих людях, даже в тебе. А ведь в тебе я увидел то, чего не было во всех чертовых полицейских Скотланд-Ярда. Самопожертвование. Но что стоит за ним? Жажда убивать, жажда наказывать виновных по всей строгости морали, а не закона. Закон приговорит всех виновных на крайний случай к расстрелу. Но ты не закон. Лишь очередной убийца. Если бы не был таковым, мельник и его жена сейчас были бы живы.

Джонатан не отвечал.

– Прощай, мистер Келли, – Уильям опустил голову, сунул руки в карманы пальто.

Джонатан почесал нос. Он понимал, что должен чувствовать сожаление, печаль, стыд, или что-то вроде этого. Но он не чувствовал ничего. Келли хотел только уйти в свою каюту и посвятить целый день чтению книг и сну.