День тянулся крайне медленно. Джонатан подозревал, что плавание есть процесс скучный и неторопливый, но не настолько же. На корабле хватало светских увеселений: можно было вкусно поесть, потанцевать, искупаться в бассейне, почитать книгу в библиотеке, отправить телеграмму на сушу и даже позаниматься в тренажёрном зале. Всё это совершенно не интересовало убийцу, тем более, что его не привыкший к качке организм так и норовил избавиться от того небольшого объема пищи, имевшегося в желудке. Хоть Джонатан и не поддавался, с каждым приступом держаться становилось всё труднее. Уильям же решил сполна насладиться всем имеющимся на корабле. Сложно было представить, где он находится именно в этот момент. Что касается маршрута: путь лежал в Шербур, что во Франции, где одни господа должны были сойти, а другие подняться на борт. Далее в Квинстаун, Ирландия.

Во время одного из рвотных порывов Джонатан по своему обыкновению подошёл к краю палубы, чтобы в случае поражения не быть высмеянным всеми пассажирами. В этот раз к нему пристроился мужчина с седой бородой. Он похлопал Келли по спине и дружелюбно произнёс:

– Плавание началось совсем недавно, а вы, я смотрю, уже сполна оценили здешнюю кухню.

– Это не из-за кухни. И не нужно тут стоять. Уходите. – борясь с кашлем проговорил Джонатан.

– Вы же понимаете, что я не уйду. Я лишь подожду, когда съеденная вами еда одержит верх, тогда вы, так сказать “протрезвеете”, и мы сможем спокойно побеседовать.

В ответ он услышал отвратительный звук, после которого послышался тихий плеск воды за бортом.

Келли вздохнул.

– Вот теперь, здравствуйте, – внушительные усы и борода мужчины зашевелились, они прятали под собой улыбку.

– Я не желаю с вами разговаривать, – отрезал Джонатан.

– Знаю. Но тем не менее, я бы хотел спросить, что такой, как вы, делает на Титанике?

Что вы имеете ввиду?

Мужчина с густыми бровями и большим мягким носом вновь улыбнулся.

– Вы меня прекрасно поняли. Третий класс бежит из Англии. За работой, за мнимым счастьем, не важно. Вы ведь явно не из них. Второй класс я бы тоже не рассматривал, такое пальто просто не может иметь человек среднего класса. Кстати, не жарковато ли для такой погоды? Остаётся первый класс. Вот только я лично знаком или хотя бы слышал о каждом его представителе. Кто же вы?

– Я предприниматель. Из Лондона. У меня свой металлургический завод в Уайтчепеле, – немного остыв пояснил Келли.

– Странно, я думал, что в Уайтчепеле живут только, прошу прощения, проститутки и бандиты. Которые, к слову, весьма довольны соседством друг с другом.

– До недавнего времени так и было. Все изменилось… дважды.

– Не понимаю.

– Люди могут меняться, сэр, хоть и делают это с большим трудом. Жители Уайтчепела смогли измениться, не без помощи, конечно. Им хватило сил изгнать, как вы сказали, проституток и бандитов. Теперь это хороший район.

– Сильно сомневаюсь. Я не знаю вашего имени.

– Джонатан Кросби.

– Уильям Томас Стед, к вашим услугам.

– Ещё один Уильям…

– Прошу прощения?

Убийца посмотрел на горизонт. Уже виднелась суша, виднелась Франция.

– Чем вы занимаетесь, мистер Стед? Я уверен, что слышал ваше имя ранее.

– Я журналист. По просьбе президента США я должен принять участие в мирном конгрессе, но думаю, это не очень интересно директору металлургического завода, – улыбнулся Стед. – Расскажите лучше, что же вас вынудило сесть на корабль.

– Как не странно, ваш тёзка, – Джонатан тоже улыбнулся. – А если серьёзно, я плыву от проблем. Плыву за новой жизнью, хоть и не верю, что такая наступит. Многое в моей нынешней жизни необходимо поменять, навсегда изменить. Но я достаточно плохих вещей совершил. Ни вода, ни время не смогут исправить мои поступки.

– Скорее всего я не прав, – немного подождав, заговорил Стед, – но не из-за дамы ли сердца вы так критично относитесь к своим поступкам?

– Уверяю вас, в любовь я не верю. Любовь придумали ювелиры, чтобы побольше зарабатывать. Все эти чувства, они не могут вести человека в будущее. Они лишь стопорят его на чём-то конкретном, к тому же нематериальном.

– Я уже знаком с одним пассажиром, который тоже не верит в любовь. Мой, как вы выразились, тёзка.

Джонатан немного удивился. Совсем чуть-чуть.

– Уже успели познакомиться с ним? Предупреждаю, он бывает надоедлив, но человек хороший. Верит в справедливость, как мне кажется.

– Вынужден с вами не согласиться по поводу отсутствия любви, – Стед выдержал паузу перед тем, как начать говорить. – Взгляните на ту парочку, вальяжно лежащую в шезлонгах, – журналист указал на людей в возрасте, мужчину с седой бородой, чуть менее длинной, чем у самого Стеда, и женщину, явно довольную всем происходящим вокруг. – Это супруги Исидор и Ида Штраус. Они в браке уже больше сорока лет. Если любовь и существует, то это её ярчайший пример.

– Возможно, что эта пресловутая любовь действительно есть. Вот только она вымирает, как сумчатые волки. Вы наверняка слышали о них. Когда-то они спокойно себе жили, но потом пришёл человек. В случае с любовью пришла цивилизация, пришло современное общество. Волков сочли опасными и решили их истребить. С каждым годом они становились всё более редкими. В итоге остались только в зоопарках. В скором времени вовсе исчезнут. Любовь, если они есть, тоже осталась как рудимент прошлого. Как развлечение для богатых.

– Да вы пессимист, мистер Кросби.

– Я самый настоящий реалист. Взгляните вокруг. Искренняя любовь вымирает. Только люди этого не замечают, ведь путают её с выгодой, не видя различий. Выборочная любовь. Так бы я назвал это, если бы был оптимистом. Нынешние дамы никогда не смогут “полюбить” простого сапожника, который ради них в лепешку готов расшибиться. Им нужен принц на белом коне, и обязательно с замком и прислугой. Одного лишь коня и рыцарской чести уже мало.

– У вас наверняка есть душераздирающая история безответной любви, – потёр руки Стед. – Я не настаиваю, но не отказался бы её услышать.

– Пожалуй, до Шербура ещё далеко, – Келли посмотрел на расплывчатую полоску суши. – Знайте, что история отнюдь не весёлая. Я родился в очень бедной семье, которую и семьёй-то назвать сложно. У нас не было статуса, было только всеобщее осуждение. Если бы я не изменил своего положения, то вероятно мог бы рассчитывать только на любовь какой-нибудь спившейся и отчаявшейся леди. Опять же, это не любовь, потому что подобные леди испытывают чувства исключительно к алкоголю и своему образу жизни. В итоге мне удалось избавиться от проблем с деньгами. Потом появилась она, – Джонатан замолчал.

– Как её звали?

– Анна Брэдли, – убийца очень быстро произнёс это имя. – Мы познакомились у Биг Бена. Встретились там совершенно случайно. Она сверяла часы, я тихо подошёл к ней, делая вид, что тоже собираюсь подкорректировать время. “Спешат” – прошептал я. “Мои тоже” – улыбнулась она. Эту улыбку я запомнил на всю жизнь. Мы молчали какое-то время. Она была младше меня лет на пять. Совсем молоденькая девочка. Почему-то я уловил в ней нечто родное. Хорошо одета, по сравнению с дамами Уайтчепела было просто королевой. Такая маленькая, утончённая. В любой схожей ситуации я бы развернулся и ушёл. Но не тогда. Я спросил, куда она идёт. Анна ответила: “Никуда”. “Тогда нам по пути, – улыбнулся я. – Могу проводить вас”. Мы прогулялись вместе, почти не разговаривали, но я никогда ещё не чувствовал себя так хорошо. Потом мы встречались много раз. Я рассказал ей, что моё состояние перешло мне не по наследству. Как мне тогда показалось, ей было всё равно на это. Но однажды она пришла ко мне и сказала, что выходит замуж. Отец выдаёт её за богатого юриста, сына ещё более богатого адвоката. Конечно, я отговаривал её, предлагал сбежать вместе, но тщетно. В конце она сказала, что никогда не любила меня, а лишь играла, что никогда не почувствует ничего к такому, как я, к человеку, который не был рождён достойным. Проблема в том, что я так и не смог влюбиться вновь. Такова моя натура, я отдал всего себя ей, а получил нож в спину, который никогда не смогу вынуть, который будет терзать меня всегда.

Стед молча смотрел на него. Келли вытер глаза рукавом, посмотрел в сторону суши, потянул носом.

– К сожалению, – медленно начал журналист, – обстоятельства бывают очень жестокими. Я уверен, что она ничего не испытывала к человеку, за которого вышла замуж. Возможно, Анна не хотела, чтобы вы преследовали её, поэтому так отбросила вас. Может быть, она вовсе не желала ранить.

– Муж тоже достоин внимания. Эта бесчестная сволочь бросила её, когда Анна забеременела. Побоялся ответственности, не знаю. Ребёнок родился инвалидом, а денег у Анны не было, потому что отец перестал поддерживать её после ухода мужа. Посчитал, что это она виновата. Дескать, отец предоставил ей возможность выйти за богача и жить припеваючи, но она этой возможностью не воспользовалась, стало быть пусть справляется сама. И ведь справлялась, усердно работала, зарабатывала на жильё и еду. Но ей никогда не заработать на операцию для сына, которого она очень любит. Тогда я предложил ей сделку. Она поможет мне, а я оплачу лечение. Анна согласилась. Теперь ребёнок здоров. Благодаря мне! Мне, а не малодушному юристу!

– У меня нет слов, – после долгого молчания заключил Стед. – Но всё же вы сказали, что покидаете Англию не из-за любви. Зачем же вы всё бросаете? Как мне кажется, у вас был шанс.

Келли вздохнул.

– Лучше я буду тихо и одиноко любить её издалека, чем вновь разочаровываться в ней. Такая любовь мне больше нравится. Она чистая, искренняя… личная.

– Знаете, мистер Кросби, со многими я успел познакомиться здесь, в порту, в отеле. Все они такие… узкомыслящие. Вы, пожалуй, самый интересный из них всех. Я очень рад нашему знакомству. С вашего позволения, – Стед посмотрел на карманные часы, – вынужден откланяться. У меня запланирована встреча. Но мы с вами ещё поговорим.

Джонатан пару раз кивнул, улыбнулся. Когда журналист ушёл, убийца поставил локти на фальшборт. Он смотрел в сторону Франции. Поначалу пытался сдерживать собирающиеся в глазах слёзы. Но не сдержал.