– Ну здравствуй, – протянул Артур, запирая дверь 27 палаты изнутри. – Когда мы виделись в последний раз?

– В 88-ом, – дрожащим голосом ответил Косминский.

– Правильно. Вот видишь, не такой уж ты и дурак, как говорят. А значит расскажешь мне, что я хочу.

– Прости, не помню твоего имени. Знаешь ли, не ты один пытал меня тогда. Я не сознаюсь и сейчас.

– Я Артур. И я могу обвинить каждого в этой клинике в том, что он Потрошитель, это только формальность. Все вы здесь – лишь расходный материал. Но я пришёл не для того, чтобы вспоминать былое. К тебе заходили двое. Я прав?

Потрошитель долго смотрел на него. Вспоминал, как Артур тренировал на нём жестокость и бесчеловечность. Сначала молодой полицейский не хотел делать больно еврею. Но под давлением со стороны Фредерика Абберлайна вошёл во вкус.

Косминский вновь ощутил боль в пальцах, суставах. Прошёлся языком по ямке – следу от выбитого полицией зуба. Тогда это казалось испытанием, через которое нужно пройти. Общее благо требовало общих жертв. Но сейчас он боялся. Боялся, что огромного роста усатый полицейский заберёт у него его жалкую жизнь. Тот Потрошитель, который в 88-ом совершил 5 жесточайших убийств, остался далеко в прошлом. Он не боялся увечий, потому что глубоко верил в своё дело. Верил, что оно принесёт пользу. А теперь он боялся. Словно собака, которую всю жизнь били железным прутом, а теперь она увидела тот самый прут на улице. Возможно никто и не будет избивать её, но она безвольно боится до оцепенения. Начинает сворачиваться, дабы защититься.

– Можешь меня не бояться, – успокоил его Артур. – Я пришёл не по рабочему вопросу, а по собственной инициативе. У меня, можно сказать, небольшой отпуск. Поэтому я не собираюсь бить тебя или что-то в этом роде. Я вот подумываю на пару дней съездить в Саутгемптон по делам. Теперь скажи, они были здесь?

– Да, – ответил Аарон. – Заходили сегодня утром.

– И о чём же вы говорили?

Косминский тревожно сглотнул. Раньше, он мог совершенно спокойно врать, уходить от обвинений. Но трезвый ум давно покинул его. Пусть он и считал себя здоровым, но это далеко не так. Аарон начал лишаться разума в далёком 88-ом. С годами всё только усложнялось. Панические атаки, галлюцинации, апатия, страх перед едой и купанием. Полное отсутствие женщин в жизни – не считая сестры – заставляло его развлекать себя самому. В итоге это окончательно свело его с ума. Изредка рассудок возвращался к нему, как, например, во время разговора с Джонатаном.

– Возможно, – неуверенно проговорил Аарон, – он мой сын.

Артур удивлённо наклонил голову.

– Чего?

– Мы говорили об этом. Я знал его мать, которую впоследствии убил Потрошитель. Мэри Джейн Келли.

– Ты сам себе могилу роешь. Получается, сынишка весь в отца. Нет, не делай такое лицо, будто не понимаешь, о чём я. Ты Джек-потрошитель, это очевидно. Я бы мог избить тебя до полусмерти, мог бы отомстить за убитых тобой женщин, но… ты слишком жалок. Жизнь и так наказала тебя, хуже я уже не сделаю. Кто-то говорит, что нужно уметь прощать, никогда не соглашался с этим мнением.

– Я и не просил прощения.

– Знаю. Просто хочу сказать, что судьба всё расставит на свои места.