– Вот и Брайтон, – отметил Джонатан, поднявшись в стремени. – Куда скачем?

– Скоро узнаешь.

– Не вижу смысла молчать, ведь мы уже почти приехали.

– Нам нужна психиатрическая больница.

Джонатан прикрыл глаза. Тихо посмеялся.

– Так вот о какой психологической помощи ты говорил. Сдашь меня туда? Ну да, там мне помогут.

– Нет, никуда сдавать я тебя не буду. Поговорим с одним… психом.

Посещение психиатрической больницы явно не сулило ничего хорошего. Тем более, что в психбольницу Брайтона отправляли тех, с кем не справились в Лондоне. Худшие из худших.

Показался город. Морской воздух всегда благоприятно действует на человека.

– Подъезжаем. Больница тут недалеко, – сказал полицейский.

Ехать долго не пришлось, лечебница возвышалась в той части города, в которой находилась. Уильям посмотрел на неё, беспечная улыбка сползла с лица. Она не была такой заметной, несмотря на размер, обычное правильное здание, вот только не лучшие воспоминания оно вызывало у парня. Ещё ребёнком он часто гулял в её окрестностях с друзьями. В тот день они сражались на палках орешника в больничном дворе. Странно, что туда вообще пускали детей. Нечеловеческие звуки доносились со второго этажа. “Режут свинью, больные тоже хотят есть” – думали ребята. Вдруг из окна выпал человек. Второй этаж – не так страшно. Лицо этого мужчины запомнилось Уильяму навсегда. Глаза, готовые выпасть, повёрнутый в сторону нос, и распухшие губы. Он встал, посмотрел на детей. Принялся бежать, но не смог: больных практически не кормили. Через пару метров он упал без сил. Размеренными шагами к нему подошли два вышедших из больницы врача, потащили его обратно. Рвущий голосовые связки крик мужчины продолжился. На пороге больницы показался полицейский. Настоящий амбал. “Зачем сопротивляться? Сознайся, облегчи нам работу. Ты же знаешь, мы не перестанем” – кричал он, посмеиваясь. Уильям и его друзья убежали. Через пару дней он увидел в газете статью про этого безумца. Как оказалось, тот полицейский предлагал ему сознаться в преступлениях, которых он не совершал. Предлагал, разумеется, под пытками. Мужчину казнили. Именно тогда Уильям решил стать полицейским, чтобы хоть как-то исправить мир, ведь невиновные не должны страдать…

– Приехали, – проговорил Джонатан.

– Пойдём.

Трава зашелестела под ногами, за двором давно никто не ухаживал. Мёртвый орешник говорил Уильяму, что те беспечные времена, когда дети собирались под ним и рассказывали страшные истории про Джека-потрошителя, давно прошли. Дул прохладный весенний ветерок. Вот только им было не до него. Они подошли к порогу больницы.

– Только после вас, – Келли поклонившись указал на дверь.

Уильям выдохнул, медленно распахнул деревянную потрескавшуюся дверь. Крики, вопли, плач, смех и звуки ударов уже были слышны. В маленьком коридоре на кушетке дремал врач. Его пришлось потревожить.

– Сэр, нам нужна ваша помощь, – наклонившись к нему, сказал Уильям.

– Вы кто ещё такие? А ну, пошли вот! – врач сел, протирая глаза.

– Мы полицейские. Нужно поговорить с одним пациентом.

– Так бы сразу сказали. Этот Роджер, или как там его, меня давно достал. Давайте его заберёте. На прошлой неделе за ним приходили, но ничего так и не добились.

– Нам нужен конкретный человек.

– Человек? – посмеялся врач. – Да вы похоже новенькие. Так кто вам нужен?

– Сэр Аарон Косминский.

Келли изменился в лице. Конечно, он не знал, что это главный подозреваемый по делу Джека-потрошителя, но это имя он, несомненно, слышал.

– Сэр? – опять посмеялся доктор, но тут же стал серьёзнее. – 27 палата. Будьте с ним осторожнее. Он…

– Все риски мы берём на себя.

– Я не шучу. Вы не знаете, на что идёте, – врач вынул из кармана связку ключей и отсоединил от неё ключ 27. – Второй этаж, первый поворот налево.

– Благодарю.

Они направились к лестнице. С каждым их шагом она скрипела, пробуждая крики на втором этаже. В целом, за пару минут пребывания в больнице они узнали много новых звуков. Больные были очень изобретательны. Дверь 27 палаты была когда-то очень давно покрашена белой краской. Теперь эта краска большими кусками ссыпалась с неё. Уильям уже хотел открыть дверь, но Джонатан закрыл её собой.

– Сначала ты расскажешь мне, кто он!

– Теперь расскажу. Ты всю жизнь винил Артура в смерти матери, в то время как настоящий виновник оставался в стороне. Настало время тебе поговорить с ним.

Джонатан опешил. Он ждал чего угодно, но не этого.

– Думаешь, мне есть о чём с ним разговаривать? Я ведь убью его сразу как увижу.

– Отойди.

Джонатан послушался.

Уильям дважды повернул ключ. Дверь открыта.

– Только после вас, – парень повторил жест Келли.

Джонатан очень медленно открыл дверь. Практически пустая комната. Только оштукатуренные стены, матрас на полу и окно, в которое смотрел сидящий на стуле человек. Его лица пока не было видно, но он был заросший, грязный и очень худой. Мужчина не поворачивался. Джонатан молчал. Эта немая сцена продолжалась с минуту, пока Уильям не покашлял.

Косминский, упершись в подоконник, со скрипом отодвинул стул. Встал и повернулся. Изорванная одежда ему явно не по размеру. Лицо скрыто за смешанной с грязью бородой. Аарон замычал. Покрутил головой. Все его движения были дёрганными и неестественными.

– Как это там? А! Чем обязан? – голос Косминского тоже был неестественным.

Джонатан молчал.

– Вы сэр Аарон Косминский? – заговорил Уильям.

– Э… Я! Меня так не называли, но это я.

– Этому человеку нужно с вами поговорить.

– Говори, – сиплый, еле различимый голос Аарона резал по ушам.

– Мэри Джейн Келли. Помнишь её? – наконец спросил Джонатан.

– Дай подумаю. Кажется, что-то такое помню. А… нет, таких пациентов у нас нет, сходите в зоопарк или на кладбище.

– Давай лучше я, – прошептал Уильям. – Сэр, вы слышали о Джеке-потрошителе?

– Если вы тоже собираетесь меня пытать, спешу разочаровать: я ничего не знаю. Это же глупо. Меня обычно называют ублюдок, чёртов еврей, ну или на крайний случай безмозглый Аарон. Если бы меня звали Джек, я бы мог им быть, но я Аарон.

– Мы не собираемся пытать вас. Нам нужна лишь правда. Этот человек – сын Мэри Джейн Келли.

И без того огромные глаза Косминского стали ещё больше. Нижняя челюсть отвисла, показывая немногочисленные гнилые зубы.

– Так вот как всё сложилось. Я помню тебя. Думал ты не выживешь. Джонатан, верно? – голос Аарона изменился. В нём появилась осознанность, вовлечённость.

– Верно, – Келли нервно задышал, лицо сводило от злости, но он держал себя в руках.

– Тогда я отброшу этот цирк. Можешь не ждать от меня извинений. Цель оправдывала средства.

– Так вы и правда Джек-потрошитель? – удивился Уильям.

– Не я дал себе это имя, но да.

– Цель оправдывала средства, – повторил Джонатан. – Последнего, кто сказал мне это, я зарезал.

– Так ты очередной мой последователь? Значит моё дело всё ещё живёт. Люди продолжают убивать, прикрываясь моим именем.

– Просто ответь, зачем ты это сделал?

– Ты пришёл ко мне, значит сначала расскажешь о себе.

– Ты вздумал ставить мне ультиматум?! Хорошо, я выполню его. Я Джонатан Келли, владелец “Уайтчепельской мануфактуры”, лично убил 6 человек и подставил ещё 1.

– Что это были за люди? – спросил Потрошитель, скрестив высохшие руки на груди.

– Предприниматели, обманывавшие людей.

– Неплохо. Зачем ты сделал это?

– Чтобы помочь обитателям Уайтчепела начать жить как люди.

– Хм… Мы с тобой похожи. Мы преследовали одну и ту же цель, только разными способами. Я бил сильно, а ты метко. Зверские убийства и смерти влиятельных людей вызывают схожий резонанс. Понимаешь?

– Не смей говорить о нашем сходстве.

– Вот только я смог добиться своей цели. Уайтчепел улучшился после меня. Ночное освещение, патрули. Он на время перестал быть районом таких же, как и я, беглых евреев и проституток. Население разбавили приезжие из Большого Лондона. Но скоро всё вернулось. Действовать одному всегда сложно, но такой результат для одиночки – уже прорыв. Потом я понял, что делал всё неправильно. Я хотел, чтобы Уайтчепел изменили извне, чтобы сильные мира сего сделали его достойным районом. Но нужно было заставить самих людей меняться.

– Я действовал именно по этому плану.

– А что касается тебя? Ты смог улучшить Уайтчепел, или же вместо одной головы выросли две?

– Смог, не сомневайся.

– Я знаю, что ты не сможешь понять, но именно убийство твоей матери было главным шагом к переменам. Я давно знал её, расправиться с ней было нелегко. Мы были в какой-то степени близки, и не только из-за её работы.

– Мог бы выбрать другую жертву.

– Общее благо требует общих жертв. И ты это прекрасно понимаешь. В газетах писали, что я безумный маньяк, которому насилие и истязание жертв приносят удовольствие. Что я дьявол, пришедший, чтобы вселять в людей животный страх. Это было совсем не так. Я, скорее входил в некий транс…

– Мне это неинтересно. Как же такой гений попал сюда?

– У всех бывают неудачи. Кое-кто раздражал меня, я захотел избавиться от неё, но прокололся. Теперь я тут, зато спокойнее. Спасибо сестричке. Скажи, ты получал удовольствие, когда убивал?

– Я получал удовольствие, когда видел, что Уайтчепел поднимается с колен благодаря мне.

– Понимаю. Помню, как обрадовался, когда увидел первый патруль в Ист-Энде. С их появлением преступность прямо-таки рухнула. Ярд брал всех, допрашивал всех. Меня тоже стороной не обошли, но я не идиот, чтобы себя выдать. Так для чего ты здесь?

– Э, извините, сэр, это я привёл его к вам, – подал голос Уильям. – А сам он не хотел идти.

– Полицейской крысе слова не давали, – оскалился еврей. – Да, я знаю, что ты из Ярда.

– Всем получить дневную порцию хлеба! – раздался голос врача в коридоре.

Косминский тут же забился в угол, спрятавшись за стул.

– Уходите отсюда! - крикнул он.

– Пойдём, Уильям, – тоскливо произнёс Джонатан. – Оставим психа наедине со своими демонами.

– Ты такой же, как и я! – выкрикивал Потрошитель. – Когда-нибудь ты это поймёшь! То, что сделано, уже не изменить! Клеймо убийцы не скрыть благородными делами! Кровь на твоих руках! Ни вода, ни время не смоют её! Я сдохну убийцей, и ты тоже! Ты это я, моё продолжение, пора признать это!

Они покинули 27 палату. Крики Аарона всё ещё продолжались. Им навстречу шёл тот самый врач.

– Скажите, за что его заперли здесь? – поинтересовался у него полицейский.

– Да он сестру, вроде, пытался зарезать. А потом сошёл с ума. От этой… В общем, в диагнозе написано “чрезмерное самоудовлетворение”. Так что не советовал бы браться за дверную ручку в его палате.

– Уже поздно, – вытерев руки о пальто, произнёс Уильям.

– А ещё у него панический страх быть накормленным и искупанным. Чего только нет в головах у этих психов. А вы разве не будете забирать его в участок?

– Нет, нам нужно идти. Прощайте.

– Всего хорошего.

Джонатан не разговаривал целый день. Он был разбит. Ему предстояло очень многое обдумать.