– Ты уверен, что всё хорошо? – сомневался Уильям.

– Ну конечно, – отвечал стоявший у раковины Джонатан, смывая с лица засохшую кровь. – Всё прошло по плану.

– Раз так, я оставлю вас ненадолго, – констебль вышел из собственной кухни, оставив их одних.

– Если серьёзно, – Уильям положил локти на стол, – какого чёрта там произошло?

– Я же сказал, всё прошло по плану.

– По плану мы должны были арестовать Карла на глазах его жены. Что же мы имеем? Мельник и Маргарет мертвы, кстати, никаких доказательств того, что их убил не ты, у нас нет. Твоё лицо залито кровью, разбита губа, а рука выглядит, как чёртова медуза, ты хоть кулак ей сжать можешь?

– Пока не могу. Хочешь знать, что случилось? Я захотел убивать. Впервые, чёрт возьми. Потому что глубоко в душе я не жаждал смерти уайтчепельских мерзавцев, я стремился лишь наказать их. А вот Карла мне наказывать не хотелось. Я думал, что застрелю его, как бешеную собаку. Я медлил перед выстрелом, зря. Ожидал увидеть в его глазах страх, отчаяние, возможно искру сожаления. Но оказалось, что бешеные шавки тоже хотят жить. И он стал бороться за эту самую жизнь. А потом появилась Маргарет и застрелила его, а после и себя. Конец.

– Как Маргарет нашла вас?

– Думаю пацан рассказал ей, что увидел в лесу. У меня вопрос поинтереснее: где был ты, пока мою голову пытались разбить о камень?

– Бежал к констеблю. У него сердце прихватило, представляешь? Пришлось помогать ему.

Келли не ответил. Он рассматривал разбитую губу в зеркале. Пустяки, через недельку и следа не останется. Рука, разумеется, болела. Но кости были целы, Джонатан это знал, он помнил боль, которой характерны переломы, и это другая боль. Перелом мучает остро, метко.

– Куда мы теперь? – спросил Уильям.

– В Брайтон, сам знаешь. И как по мне, чем скорее – тем лучше.

– Как будем добираться?

– В деревне наверняка есть лошади.

– Я не мастак ездить верхом.

– Зато я мастак. У Карла могут быть скаковые, ему и его семье они уж точно ни к чему. В любом случае констебль ответит нам добром, мы ведь спасли его сына. Уверен, он выделит нам пару лошадей.

Келли отошёл от раковины, сел за стол, рядом с Уильямом.

– Всё же зачем нам в Брайтон? – спросил убийца, подперев целым кулаком голову.

– Встретимся там с одним человеком.

– Он поможет нам?

– Думаю, он поможет тебе.

– Даже не знаю. Брайтон – помойка, пойми меня правильно. Странно, что это говорит человек из Уайтчепела, но…

– Весь мир помойка, а люди в нём мусор.

– Так о чём это я? – задумался Джонатан. – Ах да! Про помойку. Не думаю, что там есть человек, который поможет мне. Все люди, которые могли бы мне помочь… Погоди. Таких просто нет.

– Почему ты так думаешь?

– Я убийца, Уильям, тем более из Уайтчепела. Люди отвернутся от меня, даже если услышат лишь один из этих фактов обо мне. Поэтому не стоит рассчитывать на чью-то помощь.

– Человек, с которым я хочу тебя познакомить даст тебе скорее психологическую помощь. Возможно ответит на многие вопросы.

– Психолог?

– Не думаю, что этот человек имеет отношение к психологии.

– Интригующе.

В коридоре послышались шаги. Констебль вошёл. В руках он держал пачку фунтов.

– Вы оказали неоценимую услугу для Форест Роу, – начал он. – В частности для моей семьи. Я обязан вам по гроб жизни и всегда буду рад увидеть вас вновь. Я…

– Констебль, – Джонатан прервал его, пока тот не стал заикаться от волнения, – потратьте эти деньги на вырубку чёртового леса. Это будет полезнее. Или, на крайний случай, на похороны Маргарет. Мы просим лишь дать нам лошадей на время. 10 апреля вы сможете обратно забрать их в порту Саутгемптона.

– Как будет угодно, господа. Вы поскачите прямо сейчас?

– Нет, – Келли посмотрел на Уильяма, – отправимся утром.