Начало ноября выдалось холодным. По утрам немногочисленная лондонская трава покрывалась инеем. Ежедневный туман становился гуще, таинственнее. Сквозь него черные столбы дыма, поднимавшиеся от заводов, напоминали колонны, держащие небо. Теперь почти каждый прохожий надевал пальто, прежде чем выйти не улицу. Люди выглядели одинаково, но было в этом что-то элегантное, правильное. Словно маленькие серые кирпичики они двигаются по шумному городу, чтобы занять свои места.

Из широких конских ноздрей валил пар. Огромный чёрный жеребец демонстрировал небывалую для своих габаритов ловкость. Он шустро преодолевал круги ипподрома, перепрыгивал через препятствия и молниеносно разворачивался. Дыхание же его оставалось совершенно ровным, словно он занимается подобным не первый год. Но нет, последние месяцы он стоял в конюшне и ждал своего часа. Ждал, пока он снова станет нужным. Наконец дождался. Седой высокий всадник умело управлял лошадью, не выражая эмоций. Его закрученные усы давно потеряли форму из-за стремительных потоков встречного ветра. Он не чувствовал холода, скакал в одной лишь коричневой клетчатой жилетке и, разумеется, белоснежной накрахмаленной рубашке. Всадник был един со своим скакуном.

На ипподром вышел старенький мужичок. Он взглядом провожал скачущую лошадь. Изумлённо смотрел на мастерство наездника.

– Мистер Несбит! – кричал он, подставив ладони к губам. – Пилигриму нужен отдых!

Гигантский конь в момент остановился, подняв пыль. Его дыхание оставалось таким же ровным.

– Пилигрим не устал, – заявил всадник, похлопав жеребца по шее. Тот тихо заржал, показывая согласие.

Конь вновь помчался вперёд, его грива, местами заплетённая в небольшие чёрные косички, развивалась на ветру, как флаг.

– Слишком долго мы отдыхали друг от друга, – шептал наездник. – Пора вернуться к истокам, мой старый друг.