9 сентября 1878 года. Дом Несбитов в Бирмингеме.

– А если серьёзно, Пени, почему ты так потолстела? – спрашивал маленький Брайан.

Пени всегда смотрела на живот, в котором своего часа ждал ребёнок одного из соседей, и отвечала что-то вроде: “Съела арбузную семечку, и теперь во мне растёт арбуз”. Брайан же смеялся на это и не замечал выражения лица сестры.

После инцидента прошло больше пяти месяцев, живот невозможно не заметить. Пени перестала быть собой после случившегося, часто запиралась одна в комнате и плакала. В ту злополучную ночь, когда до приезда отца оставалась всего пара дней, она снова заперлась. Папа не приезжал после произошедшего, а в письмах она не могла поведать ему о ситуации.

Артур и Брайан спали, а потому не моги услышать звук падения стула и помочь Пени. Только на утро, когда старший брат попытался войти к ней в комнату, они что-то заподозрили. Сестра не отвечала на стук и крики. Артур решил попасть к ней через окно. Тогда он и увидел её. Тело Пени висело на веревке, подвешенной к люстре, которую отец устанавливал на совесть, а потому вес девушки она выдерживала без особых проблем. Артур не мог дышать, всё внутри сжималось, через мгновение он завопил, истязая собственное горло. Из глаз ручьём потекли слёзы, руки бешено тряслись. За дверью Брайан пытался достучаться до Артура и вывести его из этого состояния. Голос сестры звучал в голове старшего из оставшихся детей Несбитов. Он прислушивался, успокаивался. Настоящий мужчина должен прятать эмоции от окружающих. Рукавом он вытер лицо, открыл дверь. Теперь Брайан должен пройти то же самое, что и брат. Волну несогласия, сопротивления, принятия и отчаяния. Но в случае с ним все эти этапы длились куда дольше.

– Кто это сделал? – захлёбываясь спросил Брайан.

– Она сама, – сухо ответил брат.

– Что? Почему?

– Когда-то мы поймём. А сейчас её нужно снять. Положим на кровать, а когда папа приедет, похороним.

– Почему ты так просто об этом говоришь? Почему тебе всё равно?

– Давай снимем её. Нет, иди к себе. Я всё сделаю сам.

Артур взял кухонный нож, вернулся в комнату сестры и запер дверь. Поставил опрокинутый стул и встал на него. Перерезал верёвку, его движения были ровными и уверенными, хладнокровными и беспощадными. Пени, как кукла, упала на пол. Артур так же холодно спустился к ней, освободил шею сестры от петли. Погладил синяки, оставленные верёвкой. Ком подступил к горлу, но мальчик сдержался. Он поднял её на руки, не чувствуя веса, и уложил на кровать, накрыв пуховым одеялом.