20 октября 1916 года. Окрестности реки Соммы, Франция.

Выстрел тяжёлой гаубицы ненадолго оглушил Джеймса. Его командир что-то кричал, указывал в сторону позиций врага. Товарищи Джеймса с воплями побежали к окопам немцев. Бывший полицейский последовал их примеру. Ноги противно скользили по грязи, но к этому за два года войны он успел привыкнуть. При каждом штурме вражеских окопов Джеймс нарочно отставал от своих товарищей, не потому что был трусом, а потому что не хотел убивать. Он всей душой был против войны, но понимал, что обязан защищать.

Когда британцы подбежали к окопам, то быстро добили выживших после гаубичного выстрела немцев. Солдаты тут же заняли освободившиеся траншеи и решили передохнуть.

– Неужели прорвали? – не мог отдышаться командир. – Будьте наготове, в соседних ямах тоже могут быть враги. Стоит бы ещё вон ту землянку проверить. Мы по ней били, но там наверняка остаться живые. Нужно добить. Так… Томпсон, сбегай и проверь. Путь вроде безопасный.

Джеймс кивнул, выглянул из окопа.

– Мсье командир, – встал француз, который каким-то боком оказался в их полку, – разрешите отправиться вместе с ним? Там могут быть ещё подобные землянки.

– Да, хорошо, – командир всё никак не мог отдышаться.

Джеймс и француз-доброволец по команде покинули траншею. Поначалу бежали быстро, но скоро поняли, что путь и вправду безопасный. Осторожно подошли к землянке. Оба приготовили винтовки. По грязи полз немец, его левое бедро оставляло за собой кровавый след. Это был тощий усатый солдат, увидев их, он достал пистолет люгер и прицелился. В его глазах не было страха, была чистейшая ненависть. Хоть он и лежал в грязи под прицелом двух винтовок, совершенно не был сломлен, наоборот, чувствовал превосходство.

– Добьем гада, – процедил француз, уперев приклад в плечо.

Тут же раздался выстрел. Француз рухнул рядом с раненным немцем. Но огонь открыл отнюдь не враг. Из винтовки Джеймса выходила тонкая струйка дыма, он опустил оружие. Немец тоже спрятал пистолет. Томпсон смотрел на него, неприятное лицо усача не менялось. Он тяжело дышал, сжимая раненое бедро. Англичанин снял сумку, покопался в ней какое-то время, вынул бинт и пузырёк йода. Бросил их рядом с раненным немцем. Повисла тишина, враг долго оценивал Джеймса взглядом тёмных глаза, словно запоминал его. Наконец подобрал медикаменты.

– Das neue Deutschland wird dich nicht vergessen (новая Германия тебя не забудет), – чётко сказал немец.

Томпсон кивнул, сделав вид, что понял сказанное, развернулся и побежал к своим.