{Архи}

*

Архи падала в бездну. Стоило только закрыть глаза, как она неслась в беспросветную пропасть.

Тьма радушно принимала её, окутывала своими болезненными объятиями, и вонзала острые когти в тело так глубоко, как только могла. Удивительно, но Архи чувствовала боль. Как кровь вытекала из нанесённых ран и быстрыми ручейками сбегала вниз, пачкая одежду.

От этой тьмы невозможно было освободиться или спастись. Она была повсюду: во снах и наяву, в мире живых и за далёкой непостижимой гранью, вокруг Архи и внутри неё.

В тёмной бездне Архи слышала голоса. Одни были ей знакомы, другие же абсолютно чужими. Каждый раз она тянулась к знакомым голосам, в надежде, что они помогут найти выход. К голосу Рикса — спокойному и размеренному, с присущей ему лукавой насмешкой. К голосу Мэвиана — быстрому, громкому, гремевшему словно гром. Она не слышала голоса Лейси и — слава драконам! — Фауста. Терпеть этого надменного старика ещё и в своих снах она не была готова.

К незнакомым голосам Архи не шла, почти всегда её вёл Рикс. Чуть меньше девяти лет она жила в его сознании, а теперь он руководил её мыслями, и она безропотно ему доверяла.

В этот же раз голос, который она услышала, не принадлежал Риксу. Это был тихий мелодичный голосок, звучавший так нежно и плавно, что сначала Архи показалось, будто он поёт. А потом голос приблизился, и Архи с пугающей ясностью осознала, что тоже его знает.

Тот же голос… нет, не так. Тот же Голос взывал к ней когда-то, давным-давно, просил исполнить желание. Одно единственное желание, одну единственную просьбу.

Это был тихий Голос посреди оглушительно громкого шума, однако он был полон СИЛЫ. Такой безграничной и неопознанной силы, от которой Архи ощущала страх и благоговение. Хотя, что это! Она жила так долго и совсем позабыла про страх.

И всё же этот Голос вызывал трепетные мурашки; его сила вибрировала вокруг, и, в конце концов, проникла внутрь Архи, полилась по её венам, нырнула под кожу, впилась прямо в кости.

«Спаси его», — единственное, о чём просил Голос, и Архи, скованная его ужасающей силой, подчинилась.

«Кого? Кого спасти?» — успела спросить она, прежде чем Голос исчез, растворившись в облаке ослепительного золотого света.

«Мальчика, несущего в себе дар разрушения. Мальчика, способного возродить силу Великого Дракона».

Голос оставил её, но шум, крики и плач не исчезли. Лицо опалило жаром. Пальцы Архи коснулись огня — чёрного, безжалостного пламени, пожирающего всё на своём пути. Архи увидела его: мальчика, с копной белоснежных волос, сидящего в самом центре этого адского пекла. Огонь не трогал его, лишь издевательски кружил вокруг и Архи вдруг поняла, почему. Хранитель. Этот мальчик был хранителем.

И тогда, в момент этого острого осознания, сила, переданная ей Голосом, вспыхнула, подобно самому яркому солнцу. А потом они оба — Архи и мальчик-хранитель — провалились в пустоту.

Сначала Архи не видела и не слышала ничего. Следом раздался крик. Громкий, полный боли и отчаяния — крик юного хранителя. Тени — ужасные и уродливые сгустки тьмы — раздирали его на части.

Архи кинулась к нему, повинуясь внезапно возникшему порыву, и сила, ей не принадлежавшая, снова осветила всё вокруг. Архи и мальчик-хранитель понеслись к свету.

«Я должна спасти этого мальца?» — она вспомнила слова Голоса. Внутри клокотала его сила, знакомое чувство разлилось по телу. «Знакомое»? Архи прижала руку к груди, потом посмотрела на беловолосого мальчика. На деле он не был мальчиком — юношей, но болезненная бледность и перемазанное сажей лицо молодили его на несколько лет.

«Чего ты хочешь, хранитель?» — задала она один-единственный вопрос, решив, что выбор должен сделать он сам. Она лишь направит его, подскажет верный ориентир. Воспользуется силой, данной ей Голосом.

Хранитель молчал. На мгновение Архи испугалась, что тени успели откусить частичку души и убили его. Но спустя несколько секунд, показавшихся Архи целой вечностью, молодой хранитель открыл свои глаза, по цвету напоминающие огранённый янтарь, и прошептал, тихо и хрипло:

«Я хочу всё исправить».

И Архи дала ему этот шанс.

Вернее так Архи думала. Что это ОНА исполнила его желание. Что это ОНА вернула его в прошлое. Что это ОНА спасла его от неминуемой гибели. Что это ЕЁ силу она чувствовала на протяжении почти десятка лет, проведённых в голове хранителя, а позже и в физическом обличии рядом с ним.

Сейчас же ей хотелось смеяться. О, драконы, какой же она была глупой! Наивной! Выкинула из головы один недостающий, но самый важный фрагмент головоломки. Она забыла, КТО приказал ей спасти хранителя. КТО влил свою силу в неё, КТО исчез в золотом облаке прежде чем Архи выбросило к чёрному огню. ЧЬЯ сила жила внутри неё все эти годы.

Архи не ошиблась в одном — их сила и впрямь была схожа, но сила Архи износилось временем, как изнашивается старая одежда, а сила данная Голосом была звонкой и громкой нотой в ритме жизни. Словно шум и эхо. Сила Архи была едва слышным эхом. Ещё немного и совсем затухнет.

Она забыла про Голос, про его силу, теперь пульсирующую в ней как второе сердце, когда поняла что привязала себя к разуму хранителя. Случайно или намеренно — Архи не помнила, просто когда открывала свои глаза, видела весь мир его глазами.

Теперь он был действительно мальчишкой. С бурлящей энергией в маленьком теле, с острым языком и разрушающим даром внутри. Мальчик, способный возродить силу Великого Дракона.

Шло время, и Архи прижилась с хранителем. Ей действительно нравился этот малец — бойкий, язвительный, невероятно упрямый. Они постоянно спорили, неважно из-за чего, будь то бытовые ситуации или более серьёзные темы, связанные с его даром. Архи чувствовала всё, что чувствовал юный хранитель — всю злобу, беспомощность, страх, что подобное повторится вновь. Он скрывал боль за улыбками, отговорками, едкими шуточками, но даже если мог обмануть своих родных, Архи, знающую всю подноготную его души, провести не удавалось.

Поэтому она удивилась, когда вместо привычного мрака почувствовала что-то, напоминающее восход солнца после сезона дождей. Когда после долгих холодов тепло озаряет промёрзлую землю.

Хранитель менялся или наконец-то решил простить себя?

Нет, поняла Архи, дело было в другом. Дело было в маленькой девочке, со светлыми волосами и синими как штормовое море глазами. Девочке, которую они случайно встретили на мостовой.

Когда Архи спрашивала про эту девочку, злость и страх уходили из души хранителя, их место занимал покой. Ему нравилось рассказывать про неё, а Архи нравилось слушать. Это были короткие моменты, мимолётное умиротворение, когда и хранитель и Архи дышали полной грудью. А потом страх накидывал свои цепи, и всё начиналось по-новой.

Произошло столько всего — встреча с эксцентричным торговцем, обладающим странным даром видеть ману; знакомство с чудаковатым целителем в заброшенном городе; решения, принятые хранителем и его семьёй, которые привели их на другую часть континента. Туда, где Архи освободилась от многолетнего заточения в чужом разуме, и туда, куда наконец-то прибыл Голос — истинный владелец той силы, много лет назад спасшей хранителя от неминуемого конца.

И как бы ей ни хотелось признавать правоту вечно зудящего старика асмантца, она понимала, к чему всё идёт.

Хранитель и оракул были здесь — два человека, наделённые самыми могущественными дарами, оставленными Великим и Золотым драконами. Сила, способная изменить время и уничтожить всё вокруг.

И, как говорил старик, было всего два варианта развития событий — либо хранитель и оракул укажут путь в будущее, либо уничтожат прошлое и настоящее. В том и другом случае никто не сможет их остановить...

*      *      *

Кто-то пихнул её по ноге, и она проснулась. Резко распахнула глаза, быстро-быстро заморгала, немного дезориентированная в пространстве. В этот раз она даже не шла за голосом, но почему-то всё равно выбралась из бездны.

Рикс наклонился к ней, белоснежные волосы упали на его лоб, янтарные глаза проказливо сверкнули. Архи крепко зажмурилась, едва удержавшись, чтобы не отвесить себе оплеуху. Снова открыла глаза.

Рикс всё так же склонялся над ней, но его волосы были чёрными, как и глаза, как и бездна, в которую Архи падала раз за разом. Проклятая магия Фауста.

Она притворно потянулась, махнув рукой, и Рикс отпрянул, забирая с собой едва уловимый запах догоревшего костра. Фауст чем-то громко гремел на улице, в окна стучался приходящий вечер.

— Ты уснула, — ответил на её невысказанный вопрос Рикс. — И раскидала все подушки, — укоризненно добавил он.

Архи молча наблюдала, как он закинул цветастые подушечки обратно на кресло и быстрым шагом вышел за дверь, явно на помощь Фаусту. Теперь они двое чем-то гремели.

Архи поднялась с кресла и едва снова в него не упала, ухватившись за массивный шкаф в попытке удержать своё тело на ватных ногах. Она чувствовала себя так, словно ей нанесли смертельный удар, но добивать не стали, просто оставив умирать долго и мучительно.

Левая сторона груди, там, где билось сердце, нестерпимо пульсировала. Это напоминало «процедуру» — шутливое название, которое они с Риксом дали весьма не шутливому процессу привязки маны к телу, которое оба едва переживали каждый день. Сейчас боль была схожа, разница лишь в том, что Архи не с кем её разделить.

«Это к лучшему. Рикс уже достаточно страдал», — подумала она, ковыляя на кухню, чтобы порыться в шкафах в поисках сладких заначек Фауста. Рикс не любил сладости, поэтому свои настольные войны Архи вела один на один с асмантцем. Этот вредный старикан каждый раз находил места всё укромнее.

Наконец после тщательного обыска небольшая тарелка с рассыпчатыми пирожными стояла на столе и Архи медленно смаковала одну за другой. В голове по-прежнему висел туман, в груди кололо, но зато бисквит, таявший на языке, заставлял чувствовать что-то помимо отчаяния и раздражения. Удивительно, как вкусная еда может поднимать настрой! Лейси была права — вкусно покушать, значит решить бо́льшую часть проблемы.

Дверь резко распахнулась, когда Архи уже доела все пирожные и поставила пустую тарелку в шкаф. На кухню вошёл Рикс, весь перемазанный грязью, с ветками в волосах, и в один глоток осушил половину графина с водой. Архи посмотрела на него, вздёрнув бровь.

— Ничего не говори, — предупредил он, ставя графин на стол с глухим звуком.

— Нашему сердобольному дядюшке снова не сидится на месте?

Рикс фыркнул, вытряхивая из волос сухие листья.

— Я же сказал ничего не говорить.

Архи пожала плечами и вдруг снова ощутила нарастающую боль. Словно кто-то потянул за ниточку, разматывая клубок внутри неё, отрывая от души кусочек за кусочком.

Она услышала приглушённое шарканье, а потом Рикс опустился на колени и взволнованно взглянул ей в глаза. Архи поняла, что в этот раз не смогла удержать маску невозмутимости, в этот раз боль была сильнее.

— Всё хорошо? — Рикс осторожно прикоснулся к её щеке, его тёплая ладонь согрела озябшую кожу. — Ты вся бледная.

Первым её желанием было оттолкнуть его руку и огрызнуться, мол, нечего со мной носиться как с ребёнком, но сил совсем не было. Да и Рикс не заслужил подобного обращения. Всю жизнь он таскался с ней, потакая её капризам, выслушивал упрёки, и, не смотря на колючий характер Архи, любил её. Она была его семьёй, наверняка кем-то вроде Ризека — младшей несмышлёной сестрёнкой. Хоть Архи и прожила лет больше, чем Риксу Фаусту и Ризеку вместе взятых.

— Я в порядке, — проскрипела она, мягко убирая его руку. — Ты же помнишь, о чём я говорила — сила возвращается к обладателю. Этот процесс не всегда приятный.

Рикс нахмурился. Вспомнил ли он «процедуру» или как Руделиус использовал на них сканирующее заклинание, в любом случае болезненных моментов у них было предостаточно.

— Если в нашей жизни настанет хоть один спокойный день, я выйду на площадь и буду петь дифирамбы.

Архи рассмеялась.

— А я охотно это послушаю.

Рикс усмехнулся, поднялся на ноги. Полоска грязи пересекала его лицо словно след от шрама, и внезапно Архи отчаянно захотелось увидеть его в прежнем облике. Вернуть белые волосы и яркие глаза, убрать из него всю тьму.

Рикс в последний раз обернулся к ней, прежде чем отправиться наверх.

— Ты же знаешь, что я всегда помогу тебе.

Да. Да конечно, она это знала. И верила ему больше, чем кому-либо за все свои жизни.

Архи проводила взглядом его удаляющийся силуэт и уткнулась взглядом в цветастую скатерть стола. Боль улеглась, но теперь сердце защемило по другой причине.

Она знала, что Рикс не оставит её, всегда поможет и поддержит. Как и Мэвиана, Лейси, ворчливого Фауста. Рикс никого не оставит, всем протянет руку помощи, всех спасёт. Но кто же тогда спасёт самого Рикса?

Кто остановит, когда придёт время неизбежного?..

Ветер, ворвавшийся вслед за вошедшим Фаустом, колыхнул страницы разбросанных на полу книг, и Архи показалось, что она снова услышала тот Голос — нежный напев, грустную сердечную мелодию. Шум, заглушавший её эхо.

*