{Алисия}

*

В детстве я была довольно любознательным ребёнком. Мне нравилось слушать истории про неизведанную магию, далёкие края, забытые земли и погребённые города. Про тёмную империю, которая закрыла свои границы ещё до того как я родилась.

Только слепой и глухой не знал, какие ужасающие слухи ходили про империю Асмант. Якобы там обитали некроманты, способные воскрешать мёртвых, или что все жители империи владели запретной тёмной магией, настолько могущественной, что способна уничтожить целый континент. И людей, конечно, не волновало, что эти слухи ничем не подкреплялись и были простыми выдумками обычных сплетников. К сожалению, людям нужны леденящие кровь истории, а не скучная обыденная правда. Всегда так было.

Я не верила в истории про Асмант, воскрешение мёртвых или тёмную магию. Но я всё же не смогла побороть дрожь, охватившую моё тело, когда мы въехали в город и покатили по мощёным улочкам. Здесь было совсем не как в Линдриане. Сама атмосфера была другой — мрачной, недружелюбной. Пугающей.

Я не верила в страшные истории, но это не отменяло того факта, что империя Асмант пугала меня до чёртиков. Я почувствовала, как мана внутри меня бунтует, словно само моё естество выступает против нахождения в этом месте. Занавески на окнах колыхнулись, сначала невесомо, едва заметно, а потом всё яростнее и сильнее, как пробитый парус во время бури. Ветерок, коснувшийся моего лица, был лёгким, даже почти что ласковым прикосновением, а потом мне словно отвесили пощёчину, и я сжала кулаки так крепко, что на ладонях остались красные полумесяцы от ногтей. Не сейчас. О, драконы, только не сейчас!

Обычно у меня не было проблем с контролем маны. Я не так часто пользовалась магией в повседневной жизни, разве что на уроках с мистером Фэлриком, и после того как целительницы подлатали меня, моя мана восстанавливалась довольно быстро. Я никогда не доводила себя истощения, чем частенько грешили неопытные маги, которые использовали гораздо больше силы, чем могла позволить накопленная ими мана. Или если их мана плохо привязывалась к дару.

Меня же учили использовать магию с умом, не тратить силы понапрасну и не доходить себя до полного истощения. Отец всегда серьёзно относился к этой теме, как мне казалось даже слишком серьёзно, пока я не узнала истинную причину его помешательства.

Когда я была совсем малышкой, я несколько раз чуть не умерла, и виной тому была моя взбунтовавшаяся мана. Первый такой раз случился немногим после моего рождения, когда мама восстанавливалась после тяжёлых родов. Доктор Каслер по секрету рассказал мне, что моё рождение по праву можно назвать чудом, ибо была высокая вероятность того, что ни я, ни мама не выживем. Каслер не раз предупреждал моих родителей об осложнениях, о возможном летальном исходе и для матери и для ребёнка, но мама наотрез отказалась от аборта, и папа не стал её переубеждать.

Я родилась обычным орущим ребёнком, и как все в семье Фернест была связана с элементом воздуха. Это ни для кого не было неожиданностью. Папа не сомневался, что его ребёнок будет магом. Однако никто не ожидал того, что произошло дальше.

Магические способности у всех проявлялись по-разному и в разное время. У детей магов такие скачки силы случались довольно рано, по обыкновению лет в семь-восемь. Иногда ещё раньше, в зависимости от элемента, количества накопленной в теле маны, степени её привязки к дару и кучи других факторов. В общем, всё было довольно индивидуально, но проявления магических способностей не следовало ожидать ранее, чем ребёнку исполнится шесть лет.

Когда я создала бушующий торнадо, разгромивший две комнаты поместья, мне было всего три месяца. Я даже не умела толком сидеть, не то, что говорить или создавать заклинания. Отец и доктор Каслер пришли в ужас от увиденного. А я, после того как чуть не уничтожила дом и себя заодно, просто помахала погремушкой и уснула, утомлённая таким выбросом энергии.

Больше таких проявлений маны не случалось, но с того момента отец с меня глаз не спускал.

Второй раз произошёл уже в более осознанном возрасте, но я почему-то мало что помнила о том дне. Мне было восемь; Эшир пестрил красками поздней осени, мы с отцом прогуливались по улочкам Линдриана. На самом деле вряд ли этот выход можно было назвать прогулкой — отец снова таскал меня по целительницам, после очередной перенесённой болезни.

Ничего не предвещало беды, мы остановились возле какого-то магазинчика, в который я со слезами на глазах умоляла зайти, и вдруг воздух вокруг меня будто накалился, а потом взорвался, и я, подняв вверх все окружавшие меня вещи, будь то лавки или деревья, упала в обморок.

Осмотревшая меня целительница пришла в недоумение, когда я очнулась и сказала что-то про силу, перекрывшую мне кислород, а потом, когда мы ждали экипаж, долго всматривалась во что-то на противоположной стороне дороги с абсолютно безэмоциональный выражением на лице.

И самое пугающее было то, что я почти ничего из этого не помнила. Словно моё сознание огородилось барьером от этих непрошеных воспоминаний и не давало мне ни одним глазком на них взглянуть.

После всех этих приключений у отца явно прибавилось седых волос на голове, и он приказал мистеру Фэлрику обучить меня сдерживающим заклинаниям. Такие штучки применяли маги высших уровней, когда их мана была слишком сильна, что даже барьер не выдерживал, и надо было её укоротить. Мистер Фэлрик приводил мне аналогию с наполненной до краёв чашей: чтобы вода не расплескалась необходимо брать маленький ковшик и понемногу вычерпывать её из чаши, пока жидкость не достигнет допустимой величины. В роли этого ковшика как раз и выступали сдерживающие заклинания.

Моё состояние отличалось от привычной дестабилизации — когда дара было больше чем маны. В моём случае всё было наоборот — мана превышала количество дара и поэтому время от времени, когда чаша наполнялась до краёв, случались мощные выбросы.

Конечно, мистер Фэлрик не учил меня мощнейшим заклинаниям, моё тело попросту не выдержало бы такой нагрузки. Заклинания, которые применяла я, можно было назвать медитацией, они успокаивали тело и разум, помогали расслабиться и привести бушующую ману в норму. С момента последнего выброса энергии в восьмилетнем возрасте я пользовалась этим заклинанием всего один раз — когда практиковала на занятии с мистером Фэлриком.

А сейчас использовала его снова, в этот раз по-настоящему.

Зажмурившись и сосредоточившись, я мысленно пыталась дотянуться до скопления моей силы глубоко внутри, как учил мистер Фэлрик, но слышала только оглушающий стук собственного сердца и гул ветра в ушах.

Я всё ещё в карете с Маркусом и Рольфом? Папа же тоже здесь? Мы дома, в Эшире? Нет, не дома, мы вдали от него. Где-то в чужих неприветливых землях. Что я тут делаю? Почему я уехала из Линдриана? О, как же я хочу домой...

Моя голова раскалывалась, пока я отчаянно пыталась собрать мысли в кучу. Всё было словно в тумане, а я парила в невесомости, высоко-высоко над землёй.

А потом резко рухнула вниз и пелена перед глазами пропала. Кончики пальцев закололо — верный признак того, что я всё делаю правильно. Постепенно ветер успокоился и я вздохнула.

Маркус схватил меня за руку, едва я разжала кулак.

— Ты в порядке?

Я была в каком угодно состоянии, но точно не в порядке. Меня мутило, голова шла кругом. Казалось, стоит сделать пару шагов, как я упаду в обморок. Тем не менее, я собралась с силами и кивнула. Маркус, конечно же, мне не поверил. Он крепче сжал мою ладонь.

— Всё будет хорошо, не переживай.

О великие драконы, как же я хотела, чтобы он оказался прав...

*      *      *

Место, возле которого мы остановились, называлось Залом Собраний и напоминало уменьшенную копию королевской короны с огромным количеством драгоценных камней. Маркус рассказывал, что это здание перестраивали огромное количество раз, но, по моему скромному и непредвзятому мнению, в конце концов, немного переборщили.

— Отец сказал, что в Асманте очень высокая концентрация маны, так что наша магия может вести себя немного... странно, — шепнул мне Маркус, прежде чем мы вылезли из кареты, и эта новость не то чтобы успокоила меня. Но, по крайней мере, моя мана взбунтовалась не без причины, и я смогла быстро её успокоить.

Маркус подал мне руку, опередив подбежавшего кучера, помогая сойти на мощёную тёмным камнем улочку. И тут же мне на нос упало что-то невесомое, растаявшее едва соприкоснувшись с кожей. Сначала я подумала, что это снег; хоть и была середина весны, кто знает какие климатические особенности в Асманте. Но когда подняла голову, моя челюсть весьма неэлегантно отвисла к земле. С неба падала мана. Не в привычном её понимании конечно, ману невозможно было увидеть, она питала всё живое изнутри, но эти маленькие золотистые хлопья определённо были концентрированными её частичками, такими сильными, что стали доступны человеческому глазу.

Я подняла руку — на мою ладонь плавно опустилась крошечная золотая частичка и тут же превратилась в пыль, которую смело ветром. Я взглянула на Маркуса, не в силах скрыть восхищение.

Про империю Асмант ходило много домыслов, жутких и пугающих даже самых стойких, но я была рада, что именно этот слух оказался правдой.

— Надень перчатки, — негромко приказал отец, и я вздрогнула, потому что не услышала, когда он подошёл.

Его хмурый взгляд быстро оглядел местность, потом пристально прошёлся по Залу Собраний. Отец фыркнул — явно не слишком довольный увиденным — и смахнул золотую пылинку со своего одеяния. Моих восторгов по поводу падающей с неба маны он так же не разделял.

— Тебе не стоит контактировать с «этим» слишком долго, — добавил отец, и я сразу поняла, что он имеет в виду.

Он не мог не заметить резкий скачок моей силы в поездке. И если это случилось из-за въезда в Асмант, где концентрация маны была во много раз выше обычного, то велика была вероятность рецидива. Магия внутри меня не хотела сидеть смирно, особенно когда вокруг витало столько маны, которую я могла поглотить и так же быстро восстановить. Формула была простой: чем больше маны, тем сильнее магия, и, следовательно, тем сложнее её контролировать. А я не была уверена, что в следующий раз смогу так же быстро всё прекратить. И смогу ли вообще прекратить…

Отец протянул мне лёгкие шёлковые перчатки, по цвету подходящие моему платью, и я быстро нацепила их на руки. Ткань мягко легла на кожу, согревая озябшие пальцы. До этого момента я не осознавала, как сильно замёрзла.

Как только наш багаж выгрузили, кованые ворота перед Залом Собраний открылись, и к нам вышел невысокий мужчина преклонного возраста. Скорее даже старик. Он сильно ссутулился, отчего походил на вопросительный знак и внешне не производил приятного впечатления. Бесстрастное выражение лица, густые чёрные брови, седеющие волосы, собранные в тугой крысиный хвостик. И глаза, мутные, неживые, как у мёртвой рыбы, выброшенной на берег.

Он остановился перед нами на приличном расстоянии, поклонился так низко, что почти согнулся пополам. Выпрямившись, он улыбнулся дежурной натянутой улыбкой и заговорил скрипучим голосом:

— Для нас большая честь принимать у себя высокопочтенных гостей из Эшира. Ваше Величество, — он ещё раз поклонился королю, потом повернулся к моему отцу. — Милорд, мы рады, что вы так же почтили нас своим присутствием.

Отец ничего не ответил, даже не кивнул, просто молча прожигал взглядом, пока тот не отвернулся.

— Ваше Высочество, первый принц, — сказал старик, обращаясь к Маркусу, и Маркус дёрнулся, словно его ударили хлыстом. Я стойко выдержала его неживой взгляд, хотя именно на мне он задержался дольше всего. — Молодая леди, надеюсь, ваше пребывание в Асманте оставит только приятные впечатления.

«Пока что-то не верится,» — подумала я, прикусив губу.

— Мы сердечно благодарим вас за приглашение, — ответил король Эриан. Я видела, как отец едва не закатил глаза, и не смогла сдержать улыбки.

— Моё имя Ашер, я возглавляю верховный совет, — представился старик с мёртвыми глазами, кланяясь нам уже, наверное, раз в десятый. Я всерьёз забеспокоилась о состоянии его спины. — Мы подготовили для вас комнаты, где вы сможете отдохнуть, прежде чем мы приступим к делу. Гости из Роккена уже прибыли, так что мы сможем обсудить все нюансы лично. Прошу за мной.

Он резко развернулся, полы его длинной мантии подняли в воздух крошечное облачко пыли. Король Эриан бросил нам ободряющий взгляд, как бы говорящий «видите, всё хорошо!», и двинулся вперёд. За ним неспешна пошёл старик Рольф, напоследок улыбнувшись мне.

А я стояла и почему-то не могла сдвинуться с места. Словно мои туфли примёрзли к мостовой. Только сейчас я осознала, как на самом деле далеко от дома, что кроме отца, дяди, Маркуса и Рольфа не знаю никого в этой империи, где каждый может оказаться потенциальным врагом. Я помотала головой, призывая себя не параноить, и успокоить разыгравшееся воображение. Похоже, нервозность отца передавалась по воздуху.

Стоящий рядом Маркус тоже не двигался и смотрел на моего отца, всё ещё прожигающего спину Ашера холодным взглядом.

— Дядя Самуэль?

Ни один мускул на лице отца не дрогнул, когда он перевёл взгляд своих цепких синих глаз на нас. По телу прошёлся озноб, и на этот раз я была уверена, что дело не в холодной погоде.

— Будьте осторожны, — сказал отец после мучительно долгой паузы, и тон его голоса не предвещал ничего хорошего. — Мы входим в осиное гнездо.

*