В «Коан Сутре» заключалась таинственная древняя книга. Даосский основатель Мастер Люк Дунбин однажды сказал: «наиболее серьезной ошибкой является культивирование физического тела, не изменяя природных инстинктов; но, если практики не подготовят души, то адские души придут и взбунтуются, будет трудно стать святым».

Это была формула развития жизни.

Разумеется это не была обычная книга даосов, которая могла быть куплена на рынке, она появилась из Коан Сутры

Позже Тай Иньцзы описал её содержание. Это было то что он понял судя по словам своего хозяина.

Жизнь-это круг. Мы испытываем чувства радости и горя, нежные эмоции, а главная цель это искренность. Завершающие культивацию словно просыпаются ото сна, размышляют о прошлом, а затем возрождаются на следующем этапе круга.

Тело становится моложе, словно оно вновь юно, в то же время они переходят на следующий этап жизни.

Однако как бы это не было хорошо, вернуться на стадию эмбриона было невозможно.

Профессор Цинь Фанг был холостяком все это время. Цинь Чу на самом деле была его приёмной дочерью.

Лю Цю пил чай,… Цинь Чу слушала профессора по поводу работы.

Что касается Цинь Чу, то она лишь слегка поприветствовала и вновь ушла в мастерскую.

Лю Цю не планировал слишком много контактировать с этой даосом, таким образом, он сосредоточился на «домашнем задании» которое дал профессор.

Он не знал какая это была часть костей. Тем не менее, он тихо коснулся в том же месте.

Он услышал голос, который, казалось, плачет— или, может быть, это был не голос, может быть, это мысли.

Лю Цю не считал себя нормальным человеком больше, следовательно, хотя этот вопрос казался очень странным, он все равно не менял выражение лица, несмотря на то, что его сердце было сметено.

Закат и ветер приходят со всех сторон, печаль взывает к кому-то неизвестному.’

Заикающимся голосом оно формирует полное предложение. Однако, казалось, что это было только предложение… Лю Цю думал об этом в течение секунды, затем он взял другой комок земли.

На этот раз там была только половина предложения.

‘Стоя на высокой горе, и смотря на землю, я знаю, что будет трудно увидеть тебя снова.’

Вторая половина.

‘Идти или уходить, как же чувства сложны.’

…

‘Никто не знает моих обид.

…

Лю Цю не был уверен, как объединить их, поэтому он просто записал то, что услышал на пустой лист бумаги.

«Не плохо, этот почерк…».

Кто знает с каких пор, Чжан Цингуй стояла за спиной Лю Цю, с одной стороны её волос упал на стол.

Лю Цю был удивлен… ‘Я был слишком сконцентрирован, на скрытых вещах в окаменелостях?’

«Я выполняю домашнее задание». Чжан Цингуй хмыкнула, «после того, как профессор ушел, твоя истинная лень показалась?»

Ну… Лю Цю вспомнил что с самого начала Чжан Цингуй была рядом, однако когда послышались голоса он полностью сосредоточился на них.

Было такое ощущение что он в пустыне и наблюдает прекрасный закат. Там сидел кто-то и играл на инструменте.

«К сожалению».

Лю Цю вздохнул и решил убрать бумагу на которой он писал. Он думал, что было слишком много кусков окаменелостей, поэтому было бы трудно переписать все предложения, раз в каждом куске было разное.

Неожиданно Чжан Цингуй взяла тот листок с его почерком и прочитала, прежде чем спросить его: «зачем ты пишешь строки ‘Ху Цзя восемнадцать ритмов’?»

Это было действительно странно… даже когда он столкнулся с окаменелостями, он смог не спеша написать пару строк из восемнадцать ритмов Ху Цзя.

«Ху Цзя Восемнадцать ритмов?» Лю Цю был ошарашен. Он с любопытством задал вопрос: «ты уверена?»

Чжан Цингуй нахмурила брови: «это должен быть он. Моя бабушка практикуется в китайской цитре. Я привыкла слушать ее игру на Ху Цзя восемнадцать ритмов, когда я была молода. Из чистого любопытства я запомнила все».

Лю Цю кивнул, и вдруг встал. Он наклонился над окаменелостями с инструментом в руках, он хорошо учился когда были интересные уроки.

Чжан Цинуй вздрогнула, но в следующий момент она увидела профессора Цинь Фан который входил в дверь читая некоторые материалы… Чжан Цингуй чувствовала себя немного неуместной.

Лю Цю был, без сомнения, хитрым парнем!

Она внутренне улыбнулась и отложила газету. Затем она протянула руку к одному из окаменелых кусков.

Вдруг она почувствовала небольшой электрический шок, и она инстинктивно вытянул пальцы. Однако, после того как она снова дотронулась ничего не произошло.

Может быть, это статическое электричество?

…

…

«Юшио… ты уже не молод, разве не пора бы подумать о создании собственной семьи? Твой отец и я очень волнуемся за тебя!»

Гу Юшио чувствовал себя довольно раздраженным, слушая свою мать, которая находилась в старом доме, он отвечал ей неопределенно.

Его глаза никогда не отрывались от его подружки — он знал, что сейчас все труднее и труднее не смотреть на неё

Сейчас она не была обычной деревенской девушкой. Она начала испускать очаровательную ауру начиная с головы и заканчивая ногами.

Тут же его подруга что рисовала у окна повернулась к нему.

Чувство подавленности тут же исчезло. Прошло много времени с тех пор как он смог чувствовать себя таким удовлетворенным.

Как он и хотел она даже ушла с работы и поступила в университет.

Хоть она и думала что будет трудно вернуться к учебе, однако она все же признала что это довольно таки полезно.

Сейчас она смотрела с ним политические новости которые раньше терпеть не могла. Внезапно она ими заинтересовалась.

Изредка она даже обсуждала с ним некоторые вопросы.

Нам уже не так скучно и разговариваем мы не о мелочах. Даже когда мы говорим о кино, мы говорим о чародее и монстре на острове в фильме Буря.

Мы слушаем классическую музыку мажор серенаду, и танцуем дома.

Тихой ночью мы подолгу сидим у окна смотря на огни города.’

«Боже мой, у меня кончились краски!»

Гу Юшио улыбнулся, он не хотел все портить поэтому взяв пальто сказал: «не беспокойся, я схожу для тебя».

«Тогда… я приготовлю ужин. Что насчет вина и стейка?»

Гу Юшио улыбнулся и кивнул… «я пойду в то же место где и брал эти масляные краски?»

На мгновенье у него появилась мысль… – неужто то место рай?

Он использовал всего одну почку, но его девушка стала настолько прекрасной.

Гу Юшио выехал из подземной парковки в хорошем настроении. Как только он покинул ворота, черная машина стоявшая на обочине поехала за ним…