Мощный удар заставил монахиню отлететь. Однако она восстановила равновесие очень быстро, выпрямив ноги она приземлилась, присев чтобы стабилизировать положение.

Однако это был еще не конец.

Ламиас посмотрела на женщину одетую как горничная, которая очень походила на восточную расу’. Тем не менее, судя с точки зрения запада, она казалась относительно тонкой и слабой.

Тем не менее, она смогла ударить с такой силой.

Ламиас не могла более быть легкомысленной—во всяком случае, это было бесполезно рассматривать была ли она небрежна или нет. Поскольку её противник начал атаковать.

А если противник не побрезговал, то скорее всего он атакует ещё сильнее.

Ламиас скрестила руки чтобы блокировать удар страшной силы…в этот раз, нападение казалось ещё более яростным. Ламиас даже почувствовала, как будто её кости на руках были сломаны. В то же время, она не смогла удержать пистолет из-за второго удара

Пистолет подбросило ввоздух, пролетев по дуге он приземлился в руку Лю Цю

По глазам Ламиас было видно что она попала в трудную ситуацию. Однако, она все еще была спокойна, она внимательно следила за всеми действиями Йе

Слишком быстро… даже с её скоростью она должна была признать что не могла уследить за ней, несмотря на то что прошла полный курс подготовки и имела неплохие физические данные .

Ламиас тайно нахмурилась, протягивая руку к кресту на шее—если бы это было возможно, то она не хотела использовать эту вещь, спрятанную в кресте.

Тем не менее, у неё не было достаточно времени чтобы сделать это так как каждое её движение контролировалось Йе.

Страшный удар который был за пределами возможностей Ламиас попал ей в живот.

в одно мгновение она потеряла сознание.

“Хорошо, что это конец.”

Йе ничего не ответила, она просто вернулась за спину Лю Цю.

Лю Цю посмотрел на монахиню, взвешивая пистолет в руке, “это револьвер с 10 патронами, и значительно тяжелее, чем обычный. Количество пуль было увеличено, но сила осталась прежней… ничего не изменилось кроме внешности которая была теперь намного лучше. Он выглядел бы ещё лучше с патронами”.

Лю Цю хотел быстро вынуть пули из револьвера, однако оказался не достаточно талантлив чтобы сделать это.

В камере для пуль просто не было самих пуль. Причина была либо из-за ее халатности или просто она не хотела убивать. Он чувствовал, что более вероятно второе. Это так же может быть связано с пытливым умом тех двух странных парней.

Лю Цю отдал револьвер Йе и сказал: “измени немного её память, как будто она нас не видела… я хочу увидеть зачем она пришла”.

Йе кивнула. Затем подойдя к Ламиас она указала на её лоб.

В этот момент он сказал: “давай на время оставим темную религиозную секту”.

“Ок”. Йе легко кивнула. “Они были на свободе уже 100 лет, 10 лишних лет ничего не изменят. Или лучше было бы сказать, что спустя 10 лет клиенты станут куда лучше”.

Лю Цю не ответил, используя свой взор он решил осмотреться. Несколько секунд спустя, он сделал пару шагов и наклонился, чтобы подобрать походную сумку лежащую в траве. “Она упала из юбки”.

Лю Цю взял револьвер у Йе и достав из суки патроны и неловко погрузил в патронник..

“Мис кажется больше не хочет его обратно?”

“Он принадлежит мастеру,” сказала Йе то что хотелось услышать Лю Цю “думайте о нем как о трофее или же компенсации за причинение неудобства”.

Йе была очень вдумчива.

…

…

Ламиас недоуменно массировала свой лоб. Она осторожно осмотрелась… но никого не нашла.

Однако благодаря многолетней подготовке она думала что что-то явно было не так. Ламиас потянулась за пистолетом.

Но оружия не было, даже у старого колодца.

В её памяти был 3-5 минутный пробел

Все что она могла вспомнить за этот период времени… было туманным.

Что случилось?

Принимая во внимание звуки доносящиеся из-под земли она поняла что не могла более терять время.

Ламиас быстрыми движениями побежала вниз по лестнице.

В воздухе витал сильный кровавый запах. Несколько юношей убивали друг друга. Хоть кровь и сочилась из их тел, но они казалось не чувствовали никакой боли и мирно ждали своей смерти.

Осмонд сражался с Чисте, множество порезов от ножа были видны на его теле. Сейчас Чисте толкнул его к стене.

Он изо всех сил, старался сдержать нож который норовил вонзиться ему в сердце… но казалось он уже был на пределе.

Ламиас без единой паузы быстро вломилась туда.

“Это ты!” Чисте взглянул на неё с шокированным выражением.

Примерно в то же время Ламиас со скоростью молнии атаковала, используя ее ладони чтобы ударить по рукам Чисте.

В её действиях не было ни единой паузы. В следующую секунду она крепко схватила руку Чисте и перенаправила её в его собственную грудь.

Полилась свежая кровь

Осмонд почувствовал, что его собственное запястье начало вращаться при помощи Ламиас… она вращалась со вставленным ему в грудь ножом!

Чисте заверещал словно потерял голосу, он сказал: “ты… ты сказала, что ты поможешь мне”.

“ верно, Бог сказал, что те кто кончают жизнь самоубийством не могут попасть в рай.” Ламиас вытерла кровь со своего лица, “Я помогла тебе не попасть в рай”.

Ах!!

Наблюдая за Чисте, у Осмонда случился срыв … не только он, но и Чисте казалось встречался с этой монахиней.

“Какова ваша реальная личность?”

Ламиас действовала так словно не слышала вопроса и просто двинулась в сторону Джонатана. Джонатан, который находясь на последнем издыхании смотрел как приближалась монахиня

“Ты вела к этой трагеди?” спросил слабым голосом Джонатан.

Ламиас же начала глумиться… усмешка на её лице показывала что она имела ввиду

“Что… твоя цель…” Джонатан был в шоке и ярости. “Не говори мне, что это за черт…?”

Ламиас ответила с каменным выражением на лице, “я сошла с ума? Разве не хорошо освободить герцога колосожателя?”

“Но почему ты…”

Внезапно Ламиас сняла вуаль, при этом показала свою реальную внешность.

Когда он увидел лицо Ламиас’, то Джонатону показалось что он вернулся на много лет назад, “Справедливая… ты красива…”

“К сожалению, я только ее дочь,” без эмоций сказала Ламиас. “23 года… пришло время чтобы заплатить за свой грех. Ты убил своего собственного внука и смотрел как твои потомки убивают друг друга. Сможешь ли ты почувствовать всю боль и отчаяние?”

Ламиас села на корточки пред Джонатоном, прищурившись, она сказала в его ухо, “в отчаяние… чувствуй отчаяние женщины, которая была женой, но была изнасилована собственным отцом…”

В этот момент лицо Джонатана стало пепельно-серым. Его глаза были полны бесконечного сожаления и вины. Затем он перестал сопротивляться и просто лег.

Словно в трансе он смотрел в потолок, его губы дрожали. Никто не знал, что он говорил… в конце своей жизни, он чувствовал сожаление или обиду.

Ламиас сложила руки словно молилась. Стоя она что-то прошептала Джонатону.

Все уже лежали… кроме Осмонда и Ламиас.

Осмонд посмотрел на Ламиас, его голос звучал недоверчиво. “Ты говорила, моя мать…”

Однако, Ламиас спокойно ответила, “во-первых, письмо, которое я дала тебе действительно от твоей матери. И содержание на 100% правда. То что не было упомянуто в письме, то что я родилась на несколько минут раньше чем ты”.

“Ты… ты моя сестра?”

“Мы разделяли только один родительский организм,” не испытывая ни единой эмоции сказала Ламиас. “Ты действительно сын Джонатана, но я нет.”

“Ты сделал все это ради мести… ты намерено дала мне письмо чтобы я вмешался?”

“половина твоей крови принадлежит этому грешнику, а половина нашей матери. Разве ты не ждал наказание этого преступника, к тому же ты увидел это собственными глазами?” Ламиас мрачно рассмеялась: “но будь уверен, я не убью тебя; более того ты унаследуешь все имущество этой семьи.”

После этого она выудила небольшой мобильник из кармана “это я… все хорошо все сделано. Вызывайте людей”.

…

…

“Кстати говоря, я вроде уже где-то видела подобную реакцию как у потомков семьи Цеусескай?”

“кажется такие же симптомы были у белых мышей”. Йе кивнула.

Лю Цю промямлил: “много людей знают об этом?”

“Проблема не должна быть в пище”. Йе прислонила палец к губам. “Ну, видимо, темная религиозная секта много времени подготавливались. Они не только забрали все имущество семьи Цеусескай, они даже сумели добраться до левой руки графа колосожателя. Возможно те неизвестные препараты сделаны именно темной религиозной сектой ”.

Лю Цю который ранее говорил оставить в покое религиозную секту не сказал ни слова. Вместо этого он смотрел на серовато-белый шарик в руке.

Опираясь на некоторые аспекты клуба относительно ценности душ, серовато-белый считался выше среднего, розовая же считалась наивысшей.

Сделка между семьей Цеусескай и клубом более не может продолжаться. Что касается ситуации между левой рукой герцога Колосажателя и Осмонда, Ламиас и темную религиозную секту скорее всего… по мнению Лю Цю, можно отложить на более позднее время

Книга 1 закончена.