Часть 3

В общежитие, Харутора яростно спешил сделать своё домашнее задание в первое воскресенье, после приезда в Токио.

Снаружи было прекрасно, позднее летнее солнце светило ярко. Первоначально он планировал пойти купить некоторые вещи первой необходимости, но после того инцидента, он постоянно отдыхал в течение нескольких дней и не посещал занятия. Сейчас, он отчаянно переписывал подробный конспект занятий, чтобы наверстать упущенное. Но он просто копировал, и в действительности, вообще не понимал содержимое тетради.

Тодзи, пришедший, чтобы передать тетради, также находился в комнате Харуторы. Он сидел у окна, наблюдая за отличной погодой снаружи, и говорил о последующих событиях, о которых разузнал, пока Харутора отдыхал. Кстати, Тодзи только принёс тетради, а Тэнма был тем, кто законспектировал занятия внутри них. Тодзи, как правило, не делал заметок во время уроков, и Нацуме снова сотрудничала с Мистическими Следователями в их расследовании, потому не могла должным образом посещать занятия.

- В конце концов, головоломка так и не решена.

- Ага, так же, как и раньше, когда мы прибыли сюда. Фанатики Яко нашли Нацуме, но, в конце концов, мы по-прежнему не уверены, кто стоял за ними.

Преподаватели, которые в итоге прибыли после, изумились ситуации на поле магических тренировок и спешно взяли под защиту Харутору и остальных. Директор сама связалась с Агентством Оммёдо, и Мистические Следователи - доверие Харуторы к ним уже сильно опустилось – бросились на место один за другим, собирая доказательства вокруг и проводя допросы. Харутора и остальные вернулись только в десять вечера, и их классный руководитель Отомо, прибыл за десять минут до этого, спустя целых пять часов с тех пор, как Харутора и другие столкнулись с опасностью. Его оценка классного руководителя, наконец, опустилась на самое дно.

Позже, они услышали, что сбежавший Мистический Следователь уже был арестован, но допрос оказался неудачным. Чем глубже они расследовали, тем более очевидным становилось то, что его использовали, и он ничего не знал.

- Он сказал, что у него есть товарищи, значит мы вычислим других фанатиков Яко?

- Нет, кажется, его воспоминания блокированы магией, и Агентство Оммёдо пытается отменить заклинание, но, в первую очередь, они не раскрывают свои истинные личности друг другу, потому сомневаюсь, что смогут много накопать.

- … Что насчет того Какугёки?

- Как и ожидалось, это подделка, и, конечно, тот парень, называющий себя Хисямару, просто огромная ложь, он находился под магическим воздействием – проще говоря, фантазировал, так что слова Нацуме действительно задели за живое этого парня.

Тодзи смотрел на пейзаж за окном, внимательным, но отрешённым взглядом.

- … Но это не слишком неожиданно. Эту штуку нельзя даже сравнивать с они, что видел я.

Он упомянул это небрежно, но Харутора мог лишь остановить переписывание конспекта и повернуть голову, чтобы взглянуть на окно.

- Шумно. – Харутора слегка нахмурился, и только тогда осознал, что комната, откуда исходил шум, должна быть незанята. Парень невольно удивился, что кто-то тайно использует эту пустую комнату, как склад.

Пока он думал, Тодзи, в какой-то миг вернувшийся к реальности, продолжил говорить:

- Интересно то, что стили, с помощью которых сделали сосуды фальшивого Какугёки и кодоку совершенно отличались, словно они не были сделаны одним и тем же человеком.

- Э-это значит. … Не этот человек сделал сикигами они?

- Он, казалось, верил, что это настоящий Какугёки, и в соответствие с его словами, существует кто-то, дергающий за ниточки.

- Кто?

- Я не знаю этого.

Холодно ответил Тодзи. В конце концов, инцидент всё ещё расследуется, и день, когда они получат более подробную информацию, ещё не наступил. Прямо сейчас они понимали слишком мало.

Именно тогда, громкий звук пришёл из соседней комнаты, словно кто-то двигал мебель.

- Чёрт возьми, что происходит?

Харутора только планировал пойти узнать, что там творится, когда раздался стук в дверь.

Он поднялся и прошёл по комнате, чтобы открыть её. Кон стояла снаружи, с красным подносом в руках и кружками чая на нём. Она помчалась на первый этаж, чтобы приготовить чай, только из-за того, что к её мастеру пришёл гость.

- О, так это Кон. Спасибо, что приготовила чай.

Сказав это, он открыл дверь и отошёл в сторону, чтобы позволить Кон войти внутрь, но она стояла в коридоре, не шевелясь.

- Х-Х-Харутора-сама, на самом деле…

Уши Кон тревожно дернулись, и она взглянула в коридор – на соседнюю комнату, откуда издавался шум. Харутора спросил: “Что такое?” И высунул голову из двери, посмотрев в том же направлении.

Там стояла Нацуме.

Она находилась перед открытой дверью соседней комнаты, глядя на обстановку внутри. Множество коробок и чемоданов стояли около её ног. Глаза Харуторы распахнулись от удивления.

- Нацуме?

Что ты здесь делаешь – в тот же момент, когда он подумал спросить это, гуманоидная тень вышла из соседней комнаты. Нацуме не обратила никакого внимания на шокированного Харутору, она выглядела явно собранной. Тень наклонилась перед Нацуме, взяла коробку, лежащую в коридоре и затем, вернулась в комнату.

Харутора, паникуя, выбежал в коридор.

- Н-Н-Нацуме? Что это за штука?

- О, Харутора, твоё домашнее задание идет хорошо?

Нацуме обернулась и улыбнулась, словно заметила его только сейчас, она выглядела необъяснимо счастливой.

- Я делаю его прямо сейчас. Чёрт возьми, что это за чёрная штука?

- Это простой сикигами, которого я создал, чтобы помочь перенести багаж.

- Перенести какой багаж?

- Я тоже буду здесь жить с сегодняшнего дня.

Гордо сказала Нацуме, а Харутора тупо разинул рот, услышав это.

- Жить здесь. … Ты?

- Разве я не сказал этого?

- Но это же мужское общежитие.

- Я парень, помнишь.

Самоуверенно ответила Нацуме, и Харутора, некоторое время, не мог найти слов, чтобы опровергнуть это. Хотя он хотел принять это, как шутку, ему было ясно, что она не шутит, независимо от того, насколько плохо он понимал её истинные намерения.

Девушка сердито поджала губы, пока смотрела на замолчавшего Харутору.

- Ты действительно медленный, Харутора. Произошел такой крупный инцидент, но может ли так оказаться, что ты вообще не думал об этом?

- Д-думал. … Думал о чём?

- Мне нужно тебе говорить? Конечно, о том факте, что я могу оказаться в опасности в любой момент!

- … И?

- Как ты можешь до сих пор не понимать! Ты мой сикигами, и твой долг защищать меня двадцать четыре часа в сутки!

Нацуме говорила серьёзно, словно президент класса, объясняющий школьные правила другому ученику.

- Эм, так ты хочешь, чтобы я охранял тебя, но ты…

Тебе не нужно ничего бояться, пока у тебя есть Хокуто, потому неважно, рядом я или нет, верно?

Харутора почти произнёс эти слова.

- Но ты единственный, кто хотел, чтобы я сделал это.

- Я?

- Ты хотел, чтобы я стал смелым и полагался на других людей.

- Ах…

Харутора мог лишь немного покраснеть, вспоминая слова, которые произнёс, и эмоции, испытываемые им в тот раз. Его мастер также покраснела, пока тихо глядела на сикигами. Когда она смотрела таким целеустремлённым взглядом, Харутора мог лишь почувствовать, что Нацуме, готовая изменить свой стиль, чтобы соответствовать его мнению, выглядела даже более искренней и милой, чем обычно…

- Но, подожди! Разве это не слишком безрассудно? Невозможно, чтобы ты жил в мужском общежитии!

- Помоги мне.

- Помочь? Как я могу тебе помочь!

- Что, разве ты не хочешь, чтобы я полагался на тебя?

Нацуме снова надулась, смотря на него, осуждающим за бессердечность, взглядом. Этот вопрос заставил Харутору лишиться дара речи, и только тогда он заметил, что Кон и Тодзи высунули свои головы из комнаты и наблюдали за происходящим с интересом.

Именно тогда…

- А? Что ты делаешь, Харутора-кун? – Тэнма шёл по этажу общежития. Он не только дал свои конспекты занятий, даже взял на себя бремя прийти, чтобы объяснить их. Кёко также следовала за ним.

- Тэнма и… Курахаси? Почему ты тоже пришла?

- … Что, мне здесь не рады?

- Нет, это не так…

Он без сознания лежал в постели, после того, как инцидент закончился и не говорил с Кёко. Хотя они объединились, чтобы избежать катастрофы, прежде они казались несовместимы, и Харутора некоторое время не знал, как себя вести.

Пока Харутора колебался--

- Тэнма-кун, Курахаси-сан, спасибо за помощь в том инциденте, и простите за беспокойство. – Нацуме шагнула вперёд.

Тэнма и Кёко, казалось, не ожидали увидеть Нацуме здесь. Внезапное появление Нацуме, и более того, её благодарности, заставили их растеряться.

- Н-не говори этого, особенно после. … Я практически ничего не сделал.

- Это не правда, я очень благодарен тебе за помощь.

Нацуме снова искренне поблагодарила.

Вообще, Нацуме была упрямой и не желала общаться с другими, но, как только она открывала своё сердце, она становилась искренней, как ребёнок. Тэнма и Кёко могли лишь показать неуклюжие улыбки, столкнувшись с этими удивительными изменениями.

- Кёко-сан, я также должен поблагодарить и тебя.

- Эм, это…

- Хотя, я сказал много резких слов, пожалуйста, поверь, я не испытывал никакой недоброжелательности. Кроме того, ты помогла мне, несмотря на моё плохое отношение, потому я действительно благодарен. Я буду подражать тебе, потому, надеюсь, мы сможем поладить в будущем.

- …

Нацуме смотрела своими невинными глазами на безмолвную Кёко. Её лицо расцвело прекрасной улыбкой. Кёко беспомощно смотрела на неё, всё больше и больше краснея.

- Не говори так… Я просто…

Робко ответила она, смущенно повернув голову, прежде, чем закончила говорить.

Затем--

- Х-Харутора-кун, поговорим немного…

Она взяла руку Харуторы и оставила позади ошеломлённых Нацуме с Тэнмой, выбежав из коридора, спустившись вниз по ступеням, и приведя удивлённого Харутору на лестничную площадку.

- Ч-что такое, зачем ты так внезапно привела меня сюда?

- Мог ли Нацуме-кун думать о том, что произошло прежде? Помнит ли он обещание, данное мне?

Лицо Кёко сильно покраснело, пока она взволнованно спрашивала Харутору. Казалось, она не поняла внезапное изменение Нацуме, словно вспомнила их прежнюю встречу.

- Эм… - Харутора неловко ответил - … Извини, я не проверял, но не думаю, что дело в этом.

- Т-тогда, почему он так внезапно поменял своё отношение?

- На самом деле, нельзя назвать это внезапным. Разве он не сказал, что благодарит тебя за помощь? Вот потому-то.

Объяснил Харутора. Кёко поджала губы, словно она была не в состоянии принять эти слова. Когда Харутора закончил говорить, девушка внезапно осознала, что она по-прежнему держала его за руку, и поспешно отпустила её.

- Это правда, что единственная вещь у него на уме, это он сам, и семья Цучимикадо, но все эти действия предприняты бессознательно, чтобы защитить себя. После того, как он подумал о тебе, как о друге, естественно, его отношение стало искренним. Характер этого человека, в действительности, похож на ребёнка, и потому, его действия также очень просты. – Прямо сказал парень.

- Друг? Я? Но я же перешла все границы по отношению к Харуторе-куну* раньше…

- Хотя, я не понимаю, почему ты постоянно ищешь проблем с семьёй Цучимикадо, он не ненавидит тебя. Он не ненавидел тебя и до произошедшего инцидента.

Ей просто казалось, что ты поступала необоснованно – Харутора не произнёс этого, пожимая плечами.

Выслушав его слова, внезапно Кёко покорно опустила голову.

Её покрасневшее лицо посветлело, словно долгую тёмную ночь сменил рассвет, приветствуя свет надежды. Её дух сиял и излучал сильную энергию.

- Я…

- Что?

- Я… правда люблю Нацуме-куна.

- Ясно, это здоро… Что ты сказала?

Харутора мог лишь сомневаться, правильно ли он расслышал. Равнодушная к шоку Харуторы, Кёко показала чистую, застенчивую девичью улыбку.

- Хотя, это печально, что Нацуме-кун забыл об обещание между нами. … Я, действительно, понимаю, что не могу винить его, поскольку всё это произошло много лет назад. Потому, я тоже сдалась подтвердить это – нет, я не хочу сдаться, но сейчас, решила начать всё сначала. Я, наконец, поняла, что любила Нацуме-куна всё это время.

- …

Харутора был ошеломлён, его глаза распахнулись от шока, смотря на абсурдную Кёко. Изменение в своем отношении ударило по Нацуме. Какого чёрта, эта, наполненная враждебностью девушка, исчезла? За что он заслужил так много страданий?

- Т-ты любишь Нацуме? Но тогда почему…

- Идиот, не говори это так громко! Нацуме-кун и талантливый, и классный, и благородный, и в частности, снаружи он так безупречен, но очень нежен внутри, так почему бы мне не любить его? Кроме того, я люблю его с детства, так что ты не можешь возмущаться.

- Я, я не имел в виду это, просто так…

Её лицо покраснело, девушка говорила спешно, словно пыталась скрыть свою застенчивость. Харутора давно знал, что они уже знакомы, но впервые услышал, что Кёко влюбилась в Нацуме после той встречи. Какое-то время, он не знал, как реагировать. Затем, Кёко сказала «хорошо», и казалось, что она подумала о чём-то.

- Я сильно помогла тебе в том инциденте, потому ты мне должен. Помоги мне и сведи меня с Нацуме-куном в благодарность.

- Свести?

- В-верно, что неправильного в этом? Разве ты не должен помочь мне? По факту, я могу расцениваться, как твой спаситель! Может быть, ты не желаешь этого?

Кёко изменилась, показывая свой обычный характер, и уставилась на Харутору. Она нахмурила брови и говорила угрожающем тоном.

- Н-не то что, я не желаю этого, но мне, действительно, трудно помочь…

- Почему?

- Эм, на самом деле, он имеет несколько секретов, или, вероятно, я должен сказать «традиций», которые он уважает, потому…

Так как он не мог раскрыть истинную личность Нацуме, то не мог помочь Кёко с этим.

Девушка смотрела на замявшегося Харутору свирепо, но внезапно, она показала понимающий и высокомерный взгляд, словно она прозрела.

- Ты влюблён в меня?

Харутора не смог скрыть своего шока.

- … А?

- Так вот, что это. … Ты смотрел на меня, словно находился в трансе, когда впервые вошёл в классную комнату. Да, безусловно, так и есть.

- Нет, подожди, это недоразумение!

Харутора поспешно закачал головой. В действительности, Кёко произвела хорошее впечатление на него в первый день, но он не думал, что она заметила это.

Кёко выглядела очень милой – хотя только внешне – и это неоспоримо, но «хорошее» впечатление было растерзано на кусочки в первый же день. Конечно, он не имел смелости сказать это прямо перед ней.

- К сожалению, мои чувства, такие, как я только что сказала, так что ты должен помочь мне, понял? Это обещание.

Кёко подошла к Харуторе, глядя на него, и повторяя это с поднятым указательным пальцем. Она вообще не слушала мнение Харуторы, вызывая головную боль у парня.

Но, с другой стороны, такое крайне самоуверенное действие не было неожиданным от женственной Кёко. Это более подходило ей, нежели, когда он впервые увидел её в классной комнате, или, когда она ссорилась с Нацуме, или даже когда позвала Харутору, чтобы поговорить. Её глаза победоносно сияли, а губы счастливо поднялись вверх. Прямо сейчас её внешность могла в наибольшей степени передать неповторимое очарование девушки, доказывая это лучше, чем тысяча слов.

Упрямая, но очаровательная.

… Хм?

В этот момент--

Блёклая сцена из прошлого внезапно появилась перед мысленным взором Харуторы.

Старое и древнее, слабое воспоминание, заставило его почувствовать любопытство и ностальгию – Это воспоминание, словно выставленное на витрине прекрасное, ослепительное сокровище, даже если оно наполовину похоронено в песках времени…

- …Харутора?

Низкий, деспотичный и напряжённо-звучащий голос окликнул его. Когда он обернулся, Нацуме смотрела на беседу Харуторы и Кёко из коридора второго этажа, словно повторяя сцену у пожарной лестницы академии. Сердце парня подпрыгнуло, а лицо Кёко мгновенно покраснело, отвечая мягким, тихим голосом: “Нацуме-кун.”

- Извини, Харутора-кун внезапно сказал, что хочет поговорить о чём-то важном со мной.

- Я?

- Но, мы уже закончили говорить. Хотя, я пришла сегодня без предупреждения, могу я зайти?

- Можешь ли ты? … Разве это не моя комната?

Жаловался Харутора, но Кёко притворилась, будто не слышит. Нацуме ответила: “Иди”. Кёко радостно поднялась по лестнице.

Прежде чем она свернула в коридор, девушка посмотрела на Харутору, предупреждая его не забыть об обещании, словно королева торопила своего слугу сильным, надменным взглядом. Кёко являлась драгоценной дочерью семьи Курахаси, и казалось довольно логичным, что другие называют её «принцесса».

Пока Харутора размышлял, как справится с созданной Кёко проблемой…

- … Извини, что вмешался в вашу беседу.

Нацуме прервала его, её голос и взгляд были ледяными. Она легонько прислонилась к стене, опустив голову, чтобы холодно посмотреть на лестничную площадку. Харутора инстинктивно чувствовал, что ситуация была очень опасной.

- Ч-что такое, Нацуме, ты всё слышал?

- Нет.

Свирепо ответила Нацуме, и из этого тона, Харутора мог заключить, что она, безусловно, что-то услышала.

Проблема заключалась в том, что она услышала…

- … Харутора, ты можешь «влюбиться» в кого захочешь, но не забывай о своих обязанностях.

- Я знал, ты всё слышал, начиная с этого!

Почему она начала подслушивать с самого худшего места, словно нашла возможность прицелиться в него? Харутора спешно взобрался по ступеням, но Нацуме намеренно отошла, холодно оставив своего сикигами позади.

- Ты ошибся, Нацуме, это не то, что ты подумал!

- Я не беспокоюсь, ошибся я или нет, и мне всё равно, даже если это правда. Меня это вообще не волнует, ни капельки.

- Ты явно слишком сильно волнуешься! И ты крайне обеспокоен!

Харутора споткнулся о свои слова, и Нацуме повернулась к нему спиной, больше не в состоянии сдерживать свой гнев.

Она тихо пробормотала:

- … Харутора, ты такой безответственный…

- П-подожди, Нацуме… сан? Ты боишься того, что твой секрет раскроют?

- … Это всё являлось лишь разговорами…

- Кроме того, я услышал все твои чувства, Нацуме-сан. Это действительно недоразумение.

- … Ты сказал, что хочешь помочь мне, но теперь, ты ведешь себя таким образом, значит всё было лишь разговорами…

- Пожалуйста, послушай меня, это недоразумение!

В какой-то момент, Нацуме сердито скрестила руки на груди, а жалобы полились из её рта. Харутора же отчаянно пытался всё объяснить, стоя перед её спиной.

Чёрные волосы струились по спине Нацуме.

Ленточка, вплетенная в них, слегка развевалась между мастером и сикигами.

Много лет назад…

Она давно слышала от своих родителей, что в семье Цучимикадо был ребёнок примерно её же возраста, но Кёко никогда не видела его.

Её бабушка и родители не выражали этого, но она слышала мнения других родственников, что время семьи Цучимикадо прошло, и она переживала упадок. Эти люди злобно сплетничали в тенях, но, в действительности, они неосознанно понимали, что принадлежат к этой «ослабевшей» группе. Из-за этого, неблагоприятные тени упали на семью Цучимикадо в юном сердце Кёко, оставляя не только неприязнь, но и плохое впечатление.

В присутствии ребёнка этой семьи, даже та, кого другие называли «принцессой» семьи Курахаси, «стояла ниже», и она не могла поддерживать свою личность «принцессы», что сильно расстраивало её. Эти мысли тревожили девочку, и внутри ей было непросто, хотя она прикидывалась сильной снаружи.

Так что в тот день – когда она услышала, что тот ребёнок прикован к постели из-за болезни, бабочки в животе Кёко успокоились, когда она впервые вошла в древнюю резиденцию семьи Цучимикадо. Она быстро восстановила своё величественное высокомерие, и её настроение улучшилось, с тех пор, как она изначально думала, что ей придётся столкнуться с тем ребёнком.

Почему бы тебе не пойти поиграть во дворе.

Когда Кёко услышала это, она вышла во двор с бесстрашным настроением, вволю играя в обширном дворе.

К тому времени, как она заметила, её ленточка давно исчезла.

Это была не обычная ленточка, это - драгоценная лента, которую её бабушка сделала для неё. Она заплела эту ленточку, чтобы воодушевить себя не проиграть ребёнку Цучимикадо. Она являлась её самой большой ценностью.

Девочка отчаянно искала ленту с лицом, полным слёз и, в конечном счете, потеряла свой путь во дворе. Двор, бывший её личным королевством, в мгновения ока стал незнакомой обстановкой. Солнце ярко светило в небе, но высокие деревья блокировали солнечный свет, создавая тьму в сердце Кёко.

Она попалась в ужасающие руки Цучимикадо, и боялась, что не сможет вернуться домой. Когда девочка подумала об этом, она так напугалась, что спряталась за деревом и разревелась. Именно тогда, внезапно появился он.

Это был мальчишка, одного с ней возраста, выглядевший жизнерадостным и непослушным.

Он заметил Кёко и спросил с удивлёнными, округлившимися глазами: “Ты плачешь?” Его честный, благородный голос подхватил сердце Кёко, которое погружалось в отчаяние, спасая её.

Кёко спешно утёрла слёзы, гневно ответив: “Я не плачу”. Мальчик удивился. Хотя он хотел снова задать этот вопрос, Кёко упрямо повторяла взволнованным голосом, что не плачет, и, в конце концов, он смущённо закрыл свой рот. Гнев Кёко напугал его.

Девочка восстановила свою изначальную внушительную манеру, увидев это, и подумал в глубине души, что должна использовать этот момент, чтобы этот ребёнок ясно понял, что она не проиграет Цучимикадо.

Кёко приняла провокационное выражение.

- Ты ребёнок этой семьи?

- А? Нет.

- Лжец, разве ты не Цучимикадо?

- Ага, это верно, но…

Мальчик хотел продолжить что-то говорить, но Кёко прервала его, громко провозгласив свою личность и требования:

- Я Курахаси, твоя родственница. Я приехала сегодня сюда с визитом, потому я важная гостья. Когда такой важный гость, как я, теряет свою ленту во дворе, раз ты из этой семьи, ты должен извиниться передо мной, верно?

Довольно долго мальчик беспомощно смотрел на Кёко.

- Ты такая милая, но ведёшь себя, как мальчик.

Твёрдая, как камень, внушительная манера Кёко почти рассыпалась, услышав эти слова. Ты такая милая – слова, которые она уже давно устала слышать, сейчас вызвали шок, отличный от прежнего, взрываясь внутри её груди. В то же время, последующие слова вызвали гнев и стыд, который она не испытывала раньше. Девочка стала тревожится и могла думать лишь о том, чтобы сбежать.

Она отчаянно подавила хаос внутри.

- Так, что ты собираешься делать?

- Хорошо, я поищу её с тобой.

С готовностью ответил мальчик. Какое-то время она не смела поверить ему.

- Правда?

- Ага.

- Ты правда поможешь мне искать?

- Ага.

Мальчик кивнул головой с улыбкой, искренней, благородной и бесхитростной, такой же, когда он спросил её, плачет ли она.

Так, они искали ленточку вместе.

Пока они искали пропажу, мальчик взял на себя инициативу поговорить с Кёко. Сначала, девочка отвечала холодно, но, вскоре, она сняла напряжение со своего сердца, даже засмеявшись. Разве он не должен лежать в кровати из-за болезни? Сомнения промелькнули в её голове на миг, но этот вопрос мгновенно стал незначительным, когда она посмотрела на здорового мальчика перед ней.

Кёко не прекращала вести себя, как принцесса, но мальчик вообще не показывал никакой неприязни, наоборот, он часто дразнил её за то, что выглядела так серьёзно. Как ни странно, эти слова не приводили её в ярость, и она даже весело притворялась сумасшедшей.

- Ты, действительно, похожа на мальчика.

- Это так грубо.

- Аккуратно, там камни, будь осторожна.

- Почему ты не сказал это раньше.

Его шутки смешили её, и даже если она была сумасшедшей, Кёко могла лишь улыбаться. Она постепенно стала неравнодушной к этому мальчику, и время пронеслось.

В конце концов, они всё ещё не нашли ленточку.

Солнце было на западе, двор окрасили вечерние сумерки, и мальчик явно растерялся, столкнувшись с вопросом Кёко, что ей делать. С довольно виноватым и сложным выражением он взял на себя обязательство:

- Я снова внимательно поищу.

- Правда? Ты действительно поищешь её для меня?

- Ага, я сделаю всё возможное и посмотрю снова.

- Хорошо, тогда я прощу тебя, но…

Кёко подошла поближе к мальчику, пока говорила это, смотря на него и подняв указательный палец, повторяя.

- Слушай, не смей забывать об этом, это обещание.

Мальчик немного испугался и постоянно кивал головой с серьёзным лицом. Кёко, по какой-то причине, чувствовала себя совершенно счастливой, когда увидела мальчика с этим выражением.

В следующий раз, когда они встретятся, если она возьмёт ленточку из его рук, она вплетёт её в волосы прямо там, и позволит ему увидеть свою милую сторону.

Она, безусловно, не могла позволить ему думать о ней, как о мальчишке.

Кёко поклялась в сердце, попрощавшись с мальчиком. Она вспомнила только после того, как ушла, что по-прежнему не знала его имя.

Она должна спросить бабушку, когда вернётся домой.

Насчет имени, что она услышала из уст бабушки позже, она сохранила его в сердце, ни разу не забывая его.

… Это случилось много лет назад.

Это событие из прошлого, в тот солнечный день, всегда глубоко скрывалось внутри воспоминаний Харуторы.

Несколько лет назад, возможно несколько десятилетий назад…

Яркая луна висела в небе.

- Ты уходишь?

Спросил они.

Это был сильный, могущественный они, который жил очень долго. После смерти своего мастера, он больше не служил людям в качестве сикигами, и снова стал простым они – легендарным они. Теперь он считал, что нет никакого смысла продолжать эту верность. Он признавал эмоциональную связь между ним и мастером, и тот нравился ему, но, так как они любил свободу, он не видел никакого мотива быть преданным тому, кто умер.

Однако, его партнер не думал так.

- Я ухожу.

Решительно ответил партнер, без следа колебаний. Он пообещал, что будет ждать вечно, неважно, как много будет страданий и как много лет пройдёт. Его партнер начинал длинное приключение, чтобы выполнить это обещание, стремясь воссоединиться со своим потерянным мастером.

- Мы расстаёмся здесь. Береги себя.

Произнеся это, партнер оставил его, не оборачиваясь. Это скованное, верное отношение всегда раздражало его, и он часто смеялся над ним.

Но сейчас, чувствовал себя несравненно ослеплённым. Почему же так?

- … Вот уж действительно преданный товарищ.

Он криво улыбнулся и тихо прошептал, словно видел, как его партнер возвращается обратно.

Луна в небе спокойно наблюдала за расставанием этих двух.

… Много лет прошло с тех пор, даже десятилетий.

В воспоминаниях однорукого они, финальный занавес опустился на те славные годы.