★

К счастью, линия Синкансэна, по которой они возвращались, оказалась пустой.

Поскольку церемония закончилась очень поздно, и ребята рано встали на следующий день, то почти не спали. Вскоре после посадки, они уже начали посапывать. В пустом вагоне парочка сидела у окна на тройных местах.

Спокойно посапывая, ребята крепко спали.

Именно тогда, на третьем месте незаметно появился ребёнок, ровно усевшись в кресле. Это дитя – более точно, она не являлась человеком, наиболее очевидным свидетельством чего была пара заострённых ушек, торчащих из коротких, мягких волос и хвост в форме кисточки.

Она не человек, а сикигами. Защитный сикигами Харуторы – Кон.

Сидя на коленях в покачивающемся кресле, её незрелое лицо нахмурилось, а глаза уставились на Нацуме, сидевшую у окна. “Так вы только вдвоём?” – она спокойно задумалась, напоминая детектива из рассказа, собравшегося разоблачить алиби убийцы.

- …В конце концов, я не могла выйти, даже если бы захотела. – удручённо произнесла Кон, а затем, взглянула на своего мастера – Харутору – холодным и раздражённым взглядом.

Харутора и Нацуме сидели рядом, склонив головы, словно отдыхали на плечах друг друга. Кон, прищурившись, посмотрела на это, нервно дергая заострёнными ушками. А затем, она втиснулась между ними, раздвинув их головы в разные стороны, и уселась обратно в своё кресло. Выпрямившись, она уважительно склонила голову.

- …Харутора-сама, я приношу свои искренние извинения за задержку поздравлений. Желаю вам счастливого Нового года, пожалуйста, позаботьтесь обо мне и в этом году….

Сиденья покачивались. Так же, как и появилась, в какой-то момент фигура Кон исчезла без следа.

Токио понемногу приближался.

Лишь спустя три дня нового года Харутора вспомнил, что не пожелал своему защитному сикигами счастливых праздников. Понадобится некоторое время, чтобы Кон простила его.