Пылающий огонь - символ силы природы, но он же её погибель.

Подобно ненасытной змее, разинув свою обжигающую пасть, заглатывает он всё на своём пути, оставляя лишь пепел. Тёмно-серая горстка выжженной пыли, когда-то бывшая живой, - лишь грязь, ныне развеянная ветром на сотни миль, и не более.

Ирония судьбы: убивая, Пламя отчищало мир от гнили, освобождая место для новой жизни, что была бы сильнее, грациозней, и триумф которой должен сиять веками! Благородная стихия - огонь, до тех пор, пока в нужных руках - руках того, кто является его истинным создателем.

Но как-то давным-давно, в незапамятные времена, появилось животное, которое таковым назвать нельзя было, оно не было подобно жизни, которую знал этот мир. Это было во времена, когда красный цветок уверенно шёл по пути лекаря жизни, с достоинством выполняя свою работу, гармонируя с водой, землёй, воздухом, Жизнью и Смертью. Он был одним из тех связующих звеньев, что кровью и плотью держали это столь хрупкое равновесие. Так вот, на свет появилось животное, имя которого не мог назвать никто, даже Огонь. Хотя ему и так было безразлично, для него не было понятий добра, зла, того, что чем является, видимый им мир был простым и понятным, есть только жизнь, бесконечный поток времени, что неуклонно шагало, смотря сквозь поколения, а каждая смерть – лишь стечение обстоятельств, отсеивающих слабые звенья. И так, на свет явилась новая жизнь, как позже их назвали - приматы, они не были похожи на существ, коих до этого видел мир. Они был любознательны и умны, их манило всё неизведанное, то, чего боялись все. Однако вспоминая те давние времена, можно с уверенностью сказать, что выглядели они совсем по-другому, нежели сейчас: они были массивней, черты их лиц были грубее, у них была шерсть, да и вели они совсем разный образ жизни.

Времена шли, и по земле стало ходить больше подобного проявления жизни. Они собирались в группы, живя в больших скоплениях, чтобы защищаться от хищников. Огонь видел это, ведь он был вездесущ, вся история жизни запятнана смертью, а значит и когда-то сожжена огнём; много тех существ погибло в его объятиях, но время не останавливало свой ход. Выучившись прямохождению, приматы начали использовать освободившиеся передние конечности для того, чтобы носить разные вещи. Теперь им не нужен был для этого рот: они начали использовать голос. У них не было языка - только крики, возгласы и примитивные жесты. Огонь слышал это, уже тогда он заинтересовался ими.

Так, во время очередного пожара в лесу, один из их сородичей отбился от остальных. Вокруг горело пламя, почти не оставляя пути на свободу. Тогда, Огонь заглянул этому удивительному существу в глаза и был поражён, впервые за тысячелетия, нет, впервые за всю историю его существования, он видел что-то новое, что нельзя было отнести к жизни или смерти, оно будоражило Огонь, это были эмоции. В отличие от всех диких зверей, у коих были пустые стеклянные глаза, что при виде огня становились настолько прозрачными, что казалось, будто смотришь в камень, в то время как у примата, морда исказилась до неузнаваемости, а глаза горько заблестели, будто пытались что-то сказать Огню. Это не было похоже на то, что до этого видел он, это было нечто новое, неописуемое, завораживающее. Но как бы то ни было, Огонь принял в свои объятия столь странное и нежное существо, упокоив на веки вечные его душу. Горько было от этого Пламени, но оно продолжало следовать законам мира, дарованным Вышними его. С того дня Пламя с особым вниманием следило за приматами, оно всей душой, если та у него была, любило их.

Шли годы, много увидел Огонь, много услышал, но как бы он не восхищался этими существами, они были так слабы, что даже их детёныш не мог нормально ходить спустя год жизни. Тогда Огонь решил поделиться с ними частичкой себя, наделить их теми же возможностями, той же силой и властью, что были у него.

Так, одной тихой ночью, когда над небом сгустились тучи, ночной купол расколола вспышка, будоража своим гулом глубины лесов, затихая в горах, виднеясь в пелене вод. Раскаты заглушали пение сверчков, раз за разом раздаваясь среди нависшей над землёй громады, предзнаменуя грядущее. Миг, и сверкнула молния, хлопок и вспышка. Подобно неистовой стреле, это чудо природы метнулось с небесной выси вниз, треща и разрывая воздух, вонзилось в дерево, воспламеняя его кору, испепеляя ветки.

Начался пожар. Казалось, наступил день, всё было окрашено в яко рыжие краски, среди деревьев плясали тени, а языки пламени продолжали утолять свой жадный аппетит, набрасываясь на всё, что можно было сжечь. Лес буквально ожил. Верещали птицы, а отовсюду сбегались животные, образуя невиданную в размерах массу, что бездумно неслась в сторону реки, среди них были и приматы.

В тот день погибли многие не от языков огня. Лишённая рассудка толпа, подгоняемая огнём и желанием жить, двигалась вперёд несмотря ни на что; споткнуться, замешкать, замедлиться или свернуть – значило лишь одно – смерть. Столько бедных душ было насмерть затоптано, раздавлено, вбито в землю озверевшим табуном.

А до реки уже было рукой подать, лес начал редеть. Выбежав на берег, животные стали переплывать через реку, но тогда ещё на выходе из леса неслась небольшая группа приматов. Как вдруг, один из них, выбившись из сил, не смог поспевать за сородичами, и тут же был сбит с ног, но так и не выпустил палку из рук, сворачиваясь в комок в надежде, что это хоть как-то защитит его от бушующей толпы.

Огонь уже был у самых окраин леса, когда это случилось. Сухой воздух свистел, толпа животных ревела, выгорающая кора деревьев трещала. Приближаясь, Пламя увидело то бедное создание, что вот-вот могло распрощаться с этим миром, и тогда, Огонь изверг свои языки на обломанную ветвь, сжатую в руке примата, конец палки раскраснелся, затрещал и вспыхнул. Взревели звери ещё громче, разбежались в стороны.

А примат смотрел на красный цветок, что раньше приносил всему смерть, а теперь, спас ему жизнь, огонь находился в его руках – в его власти, глаза примата блестели. В тот день родился первый человек.

Это было удивительно, это был тот самый триумф, ради которого Огонь взял на себя роль палача. Люди стали использовать его, так они научились готовить пищу, освещать свои пещеры, открыли для себя металлы, ,они были венцом эволюции и того, что могут породить Жизнь со Смертью. Число людей росло, теперь они жили в племенах, люди начали строить хижины, освоили земледелие и скотоводство, и всё это время Огонь был с ними, он освещал для них мрак ночи, защищал поселения от хищников, согревал в холодные дни и даровал им ремесло. Люди поклонялись огню, они превозносили его.

И тогда пламя, обольщённое людской верой, решило спуститься к людям и жить с ними на бок о бок не как инструмент, а как сородич (так люди называли своих соплеменников). Огонь пытался найти тело, в котором не обожжёт и не напугает людей. Но к чему-бы он не прикасался, всё гибло. Обратилось тогда Пламя к Смерти, дабы просить о теле, чья жизнь не гаснет в жаре. Но Смерть сказала, что бессильна, и что она обязана забрать жизнь у старого для нового, а нарушать цикл только по воле Пламени она не может. Тяжко пришлось Огню, томительная мука терзала его душу, сильно сказались на нём эти муки, стало оно жарче и красней, начал от него исходить едкий дым. Испугались люди, заметя перемену, смута посеялась в сердцах их. Страшная жара нахлынула волной пепла на землю, сгорали леса, поля, иссыхали реки, горы плевались текучим камнем, сома земля стонала, будто чувствовала, что творилось на душе Огня. Долго ли, коротко ли, длился этот хаос, когда осознав последствия, Огонь попробовал всё исправить, давил в себе он чувства, что перенял у рода человеческого, остыло пламя, затихли магмовые скалы, на пепле старого воздвигнулись леса. И оглянулось Пламя по сторонам, вспоминало прошлого века, и решило попытать в последний раз удачу, ради великого будущего времён, во имя жизни, людского рода и себя.

Созвал Огонь Жизнь, Смерть и всех зверей, поведал им историю людей и как сплетены их судьбы с огнём, взмолил он их помочь в воплощении тела, что не боится огня, что сможет жить с людьми, оставшись с ними навсегда. Долго думали Смерть с Жизнью, тяжёлое решение перед ними стояло, и тогда, из всей бесчисленной толпы зверей, вылетел к ним маленький чёрный птенец - потомок Ястреба и Солнца, выглядящий точно уголёк, сев напротив мира данного божеств. И сказал: "Внемлите мне, опорные колонны мира, недолго жил я в этом свете, но многое уже увидеть смог! Вы храните равновесье, ведёте порядок законов мира сего. Выполняли вы долг свой с четью, однако руки ваши не запятнаны кровью душ смертных, что головы свои сложили для блага общего, не своего, и для того создали вы болезни, голод, засуху и пламя. Но вот, впервые, с рождения света белого сего, палач, с благою целью, созвал богов и смертных, всё ради просьбы страстной его. Хотел подать он людям смертным надежды радость и уют; делить и вместе с ними кров единый, и еду. Но сотни тысяч лет Огонь, внимая вашей воле, сжигал дома других и души забирал, и так уже давно тускнела искра пламени его. Но вы взгляните на это нечто перед вами, ведь в нём видна душа и томна мука та, что скорбью языки его терзает. Так сжальтесь вы над ним, исполните ту прихоть. И пусть живёт в угоду воли с детьми, что сам взрастил, которым дал он кров, еду, надежду, величие и тот спокойный мирный сон. Пускай встречает он рассветы красны, что люди каждый день своими же очами провожают, пускай направит их на путь он правый. Пускай живёт в указе вольном, не дал себе он пасть пред нами, так не заслужил ли этого ваш пламенный палач? А я готов, по доброй воле, на своё тело, для Пламени, поставить вечного огня печать!”

На тех словах, умолкла птица, смотря уверенно в глаза тех высших сил. Молчали Смерть и Жизнь, умолкла жизнь и будто сам весь мир остановился. Смотрели божества в глаза друг другу, храня ту тишину. Никто не мог осмелиться опорочить её даже единым шорохом или вздохом. И так, казалось, длилось вечность. Стояли будто каменные скалы два врага в природе, союзники по праву жизни мира смертного сего. И вот, спустя тянувшееся время, сошлись они и встали перед птичкой маленькой впритык. Шагнула вбок, взметнула руку ввысь, развеяв длинный плащ, да так, что ветер взвыл, захохотала Смерть:

- Давно уж не бывало в этом мире так навеяно уверенностью смертной маленькой души! Признаю честно, поражена была твоей недавней речью. Навряд-ли встречу я ещё такую утварь, что с лёгкостью о переломе всей судьбы с богами мира говорит. В твоих словах коверкан смысл, но есть и горечь правды от сего. За то, что был со мною честен, дарую я своё добро!

И тем окончив свою речь, с теплом в улыбке расплылась Смерть, опять взметнув рукой, направив ту на духа жизни, да шепнув:

- Извольте уж, настала ваша очередь, отпеть и вам великодушный свой итог.

Скривив лицо и подавив желание ответить, глубоким вдохом Жизнь остановила ветер, как ручной.

- Сегодня я, пускай уж будет вам известно, почти была задета, словами дитя моего, но есть и доля правды в сих глагольствиях его. Наш мир ужасен, хаотичен, но Пламя, коль оно так прочно верно и бескорыстно для народа нового сего, толкует нам о выборе свободы, о жизни лучшей одного! Доколь, моё решение неизменно – владеть ты будешь вечным телом, но так, с последним возгласом надежды человека падёшь и ты пред нами отвечать, но так же смертью наделён по обоюдному согласию моих со Смертью сил! На том конец, будь верен идеалам, живи с людьми, но свой же век ты стереги, покуда не погаснет твоё пламя – ты честно, долго проживи!

На тех словах, Смерть взяла Пламя, а Жизнь - птенца подобрала, и встали они друг перед другом. Смерть издала глубокий гул, и из земли поднялась каменная плита – поношенный алтарь с множеством выгравированных на нём символов. Взмахнула рукой Жизнь, и загорелись на каменной плите письмена бледно-белым свечением, тихо потрескивая. Поставили они в центр алтаря птенца, а над ним заставили парить пламя. Раскинули свои руки божества и в один голос заговорили:

- Tempus! - Впервые дрогнула нить времени с создания мира.

- Vita! - У алтаря взросли цветы.

- Mors! - И тут же все завяли.

- Totum! - И цикл тех цветов крутился вновь и вновь.

- Avis! - Глаза птенца вдруг потускнели.

- Ignis! - А Пламя стало больше, горячее.

- Aeternitas, - И тут, слились Огонь и тело птицы в единое бесформенное чудо, зависшее по центру алтаря, огонь кипел, его скрепляла кровью плоть, вокруг весь воздух раскалился.

- ReBurn!

И после этих слов Верховных, средь бела дня вспыхнуло не то солнце, не то спустилась к нам с небес звезда, и из неё, расправив пламенный покрой, взлетела огненная птица. Паря над алтарём, Верховными и над животными, глядел на них Огонь с небес – угодий ветра. И устремился вниз, к земле, вернувшись к алтарю, усевшись неуклюже на земле, расправил крылья, выгнув спину, склонил он голову свою:

- Всех вас благодарю, животных, что согласны со мной были, Верховных, что воплотили просьбу вашего раба. Но жаль - не смог успеть сказать я это храбрейшему из все, кто здесь стоял, тому кто самым чистым сердцем обладал, тому кто своё тело в моё владенье передал. Но я прошу вас, умоляю, исполните же прихоть последнюю мою, - сказал Огонь, глядя в лицо богам

- Позвольте мне забыть про нынешнее имя, прошу, душа моя кричит, хочу я дальше жить, нося другое имя, что вы мне с новой жизнью поднесли!

Жизнь со Смертью расплылись в улыбке:

- Ну раз уже законы мира нарушены твоей судьбой, до коль уж там, и с этих пор носить ты будешь имя Феникс, а вместе с ним нести добра огонь.

Услышав это, Феникс снова поклонился, и снова всех благодарил, тотчас откланявшись, и как он мог быстрей-быстрее к его же детям, людям, полетел.

И вот, за бескрайними пустынями, полями, вдали видна была река, на ней стелился город, воздвигнутый руками человека. Его заметя, Феникс подлетел поближе и плавно снизившись, приземлился у берега реки. Со всех сторон сбегались люди.  Они казались крохотными, на фоне пурпурной птицы, златые перья который были огнём. Смотрел он вниз, на всех, кто вышел к побережью, и заговорил человеческим языком:

- Прислушайтесь ко мне же люди, я Феникс – посланник божий, ваш оберег, пришёл я с миром к вам, нести для вас просвещение и покой, а также жизнь простую разделить. Давным-давно вы дороги мне стали, с тех пор я тайно вас оберегал, теперь же сами боги приняли это, и дали мне, во благо вам и будущего мира, подобно вашим тело, чтоб долг свой верно исполнял! Я рад, так будьте рады вы, со мной вы воссияете как Солнце, начнёте свой поход в стремлении к триумфу! И я всё время буду с вами, следить и просто помогать, чтоб вам спокойный сон и пищу обещать!

С подобной речи настала новая глава невиданных чудес, а вместе с ней секретов море, что время смогло похоронить. В тот день появился первый Зверь, переродилось человечество, этот день нам никогда не изменить.

Настали времена той славы, и нового триумфа, люди божеств любили, возносили, всецело доверялись им, а те давали им знания и оберегали. Сила и учение манили всех. И лишь один несчастный трус дрожал в углу, всё вспоминая пришествие божественной птицы, представившейся Фениксом; он был разбит, испуган и избит собою, своей же слабостью, беспомощностью перед судьбою, и той огромной силою существ, рождённых богами.

В его душе бурлило жерло страха, подогреваемое обидой и завистью, направленными на божеств.