Положив книги на место, Ерек и Лукас вышли из библиотеки и шагнули в ночь. Город уже дремал: лишь редкие прохожие брели по мостовым, фонари освещали улицы мягким светом, а звезды мерцали в чернильном небе.

— Ты чувствуешь эту свободу, Ерек? — спросил Лукас, задрав голову вверх и глядя на небо с мечтательной улыбкой.

— Не знаю… Вроде ничего необычного, — ответил Ерек, слегка нахмурившись.

— Хм, жаль. А по-моему, ночь — это самое лучшее время. Когда никто не мешает, когда можно просто идти, дышать и ни о чем не думать.

Ерек промолчал, задумавшись над его словами, но вскоре его взгляд упал на необычный плащ Лукаса.

— Кстати, что это на тебе за странный плащ? — спросил он, прищурившись.

— Странный? — Лукас покрутился вокруг себя, словно стараясь увидеть его со стороны. — Мне он показался красивым. Знаешь, после каждой роли в театре я оставляю себе что-то в память о спектакле. Это как… часть меня.

— Театр… Необычная профессия. В последнее десятилетие туда, кажется, ходят всё реже. Но тебе это, похоже, подходит, — подумал вслух Ерек.

— Конечно, подходит! — с гордостью воскликнул Лукас. — В этот раз я играл волшебника из пьесы «Волшебник из прошлого». Кто, если не я, мог бы сыграть главную роль?

— Волшебник, значит, — задумчиво протянул Ерек. — Ты прям живёшь этими ролями, да?

— Ещё бы! Приходи на моё следующее выступление, тебе точно понравится! — Лукас слегка толкнул его в плечо.

— Никогда не был в театре, — признался Ерек. — Не уверен, что мне понравится, но, возможно, стоит попробовать… Хорошо, как будет время, приду.

Лукас довольно кивнул, но затем его выражение стало более серьёзным.

— А родители не будут волноваться, что ты так долго не возвращаешься домой?

Ерек остановился. Его взгляд стал каким-то пустым, словно он на мгновение отключился от реальности.

— Мои родители… — медленно начал он.

Лукас тут же почувствовал перемену в его настроении.

— Прости, если не хочешь говорить…

— Нет, всё в порядке, — глухо ответил Ерек. — Просто... их уже нет.

Лукас сжал губы, понимая, что сказал не то.

— Мне было девять, когда мама умерла. Она была... добрым человеком, работала медсестрой. Помню, как в детстве я приходил в её больницу, и она всегда улыбалась мне, даже если была уставшей.

Лукас молчал, слушая.

— А отец? — тихо спросил он.

Ерек посмотрел вперёд, на тускло освещённую улицу.

— Он ушёл ещё раньше. Я его не помню.

Наступила короткая пауза.

— Мне жаль, — наконец сказал Лукас.

— Не стоит, — покачал головой Ерек. — Это было давно.

Несколько секунд они просто шли молча. Ночь вокруг продолжала жить своей жизнью — ветерок шевелил листья, где-то вдалеке прозвенел колокол, оповещая о позднем часе.

— Знаешь, — вдруг сказал Лукас, улыбнувшись. — Ты должен прийти в театр. Может, однажды я сыграю такую роль, которая тебе действительно понравится.

Ерек мельком взглянул на него, затем снова посмотрел вперёд.

— Посмотрим.

Он сделал ещё несколько шагов, а затем вдруг спросил:

— А твои родители?

Лукас будто споткнулся на ровном месте. На мгновение он замолчал, а затем отвёл взгляд.

В его голове вспыхнул образ: тёмный, старый дом. Разбросанные вещи, следы крови на стенах. Запах сырости, гари… И фигура, стоящая в полумраке. Лишь силуэт, но в темноте явственно выделялась злая, растянувшаяся в жуткой улыбке пасть.

Лукас моргнул, сбрасывая это видение.

— Они… их нет, — тихо сказал он.

Ерек ничего не ответил. Он не стал расспрашивать, и Лукас был ему за это благодарен.

Тишина повисла между ними, но в этой тишине не было неловкости. Только что-то необъяснимое — словно ночь сама скрывала их воспоминания, укутывая их в темноту, где ни один лишний вопрос не нужен.