Морис посмотрел на Ерека и попросил оставить их с Бенжи наедине.

Ерек был только рад уйти. Ему уже становилось тяжело сдерживать рвотный порыв, наблюдая за этим зрелищем. Он знал, что это жестокое убийство… но не представлял, насколько.

Поднимаясь по лестнице и уходя из морга, он снова и снова закрывал глаза — и каждый раз перед ним всплывало одно и то же:

разорванный живот, распахнутый с двух сторон, из которого вываливались кишки…

рёбра, прорвавшие кожу и торчащие наружу…

сердце, застрявшее во рту, будто его пытались вырвать через горло…

выколотые глаза…

пальцы, с которых содрали кожу…

Ерек резко открыл глаза и поднял взгляд. Впереди он увидел мистера Рона, разговаривающего с другими детективами. Тот заметил его, развернулся и жестом позвал к себе.

Ерек медленно подошёл.

— Как ты? — спросил мистер Рон, внимательно его осматривая. — Выглядишь не очень. Будто не спал всю ночь.

— Всё хорошо… просто плохо поспал сегодня, — ответил Ерек.

— Тебе стоит спать лучше. А то твоя мама бы расстроилась. Она была хорошим человеком… жаль, что ■■■■■ так рано ушла из этой жизни.

…что?

Ерек замер.

Что это было?

Почему… почему он не услышал её имя?

Стоп… нет…

Как её звали?..

Внутри что-то резко оборвалось.

Почему я не могу вспомнить?

Нет… этого не может быть…

Я не мог забыть её имя…

Холод начал медленно расползаться по телу.

Ерек посмотрел на мистера Рона.

— Мистер Рон… как звали мою маму?

Тот нахмурился.

— Что за странные вопросы? Ты ведь и сам знаешь.

Тишина.

Ерек замолчал. На его лице читались растерянность и нарастающий страх. Он не понимал, что происходит. Лоб покрылся потом, по телу прошла мелкая дрожь.

В этот момент подошёл Морис. Он положил руку Ерека на плечо.

— Не думал, что тебя это настолько заденет… Тебе, видимо, сегодня плохо. Твоя помощь не понадобится. Лучше иди домой и отдохни перед настоящим расследованием.

Ерек слегка вздрогнул — он даже не заметил, как Морис подошёл. Но он был благодарен за возможность уйти.

Он быстро попрощался и поспешил прочь.

По дороге у него в голове крутилась только одна мысль:

Дома… там должны быть документы… бумаги…

Там есть её имя… оно должно быть…

Я не мог его забыть…

Это не так… что-то со мной произошло…

После аварии?..

Или… после той женщины… того призрака…

Да… это из-за этого… с моей памятью что-то сделали…

Но я… я не мог забыть…

НЕ МОГ…

Он даже не заметил, как оказался возле своего дома.

Ерек достал ключи, но его руки дрожали. Ключи выскользнули и упали на землю.

Он попытался поднять их — пальцы не слушались.

— Чёрт… прекратите уже дрожать…

С третьей попытки он всё же поднял их и открыл дверь.

Не закрывая её, он быстрым шагом — почти бегом — направился в спальню. Казалось, мир вокруг просто перестал существовать.

Сердце бешено колотилось. Дыхание было рваным.

Он резко выдвинул ящик стола и начал перебирать бумаги, выкидывая их одну за другой, пока не нашёл нужную.

Документ о рождении.

Его взгляд замер.

Лицо застыло.

Внутри — пустота. И холод.

Он посмотрел на строку:

Мать: ■■■■■ Локвуд

Отец: ■■■■■ ■■■■■■■

…что?

Почему… я вижу это?

Почему там нет имён?..

Нет… нет… этого не может быть…

И в этот момент буквы начали меняться прямо у него на глазах.

■■■■■ Локвуд…

■■■■■ ■оквуд…

■■■■■ ■■квуд…

Пока имя не исчезло полностью:

■■■■■ ■■■■■■

— Нет… что это такое… что происходит…

Ерек сорвался с места и побежал в комнату матери.

Выбегая из спальни, он чуть не упал, но удержался и продолжил бежать.

Комната была давно заперта.

Ему было всё равно.

Он ударил плечом в дверь — один раз, второй — и замок с треском сломался.

Дверь распахнулась.

Он подбежал к тумбочке возле кровати, резко открыл её и увидел старый альбом.

Тот самый.

Он вытащил его дрожащими руками.

Альбом с фотографиями его родителей.

Ерек открыл его…

…и не смог сдержать то, что обрушилось на него.

Альбом выпал из рук.

На фотографиях были только размытые силуэты мужчины и женщины.

Без лиц.

Без черт.

Без… прошлого.

Ерек медленно опустился на колени.

Будто что-то внутри него разорвали на части.

В груди резко кольнуло.

Что-то болезненное, чуждое… но одновременно невероятно глубокое.

Он впервые почувствовал это.

Настолько сильное… настолько невыносимое…

Но даже сейчас…

Он не мог заплакать.