Лихт Мазерс только распрощался с уверенной в себе командой ВАИРО и направлялся обратно в Цитадель Волшебства. Он шел не спеша, думая о чем-то. Но его раздумья были прерваны голосом слуги-демона.

— Вы уверены, что они смогут?

— Себас, не появляйся так. Если бы кто-то увидел…

— Рядом никого нет, а эти, как вы их называете, «детишки» уже давно на вас не смотрят. Так вы уверены в них?

— Я ни в ком не могу быть уверен. Но, признайся, они ведь забавные!

— Ох…

— Пока что все идет как я и планировал, но в их дальнейшей судьбе уверенным быть я не могу.

— Если кто-то узнает, что вы подкупили тогда стражу, чтобы они не мешали уличному бою… И рады ли вы результатом такого действа?

— Никто не узнает. И я более чем рад результатами. Теперь парниша собрал команду, и они готовы выступать на Турнире. Будет забавно за ними понаблюдать.

— Чего вы добиваетесь, господин?

— Веселья, а чего же еще?

Слуга-демон принял этот ответ и растворился в воздухе.

Путь волшебника лежал через городскую площадь, с которой уже прекрасно было видно Цитадель Волшебства: массивную и высокую башню, на вершине которой располагались многочисленные шпили. Башня была построена, по легенде, с использованием лишь одной магии, а история Цитадели берет свое начало даже раньше, чем история города. Тогда это был оплот величайших волшебников этих краев. Сейчас же это сооружение, состоящее из массивных магических пластин, создающих абсолютно гладкую текстуру стен, служит центром Ассоциации Магов.

На одном из высших этажей располагается кабинет Директора Ассоциации — Процитуса Кайсари. От Цитадели исходила аура магии и могущества волшебников, но Мазерс знал, что также внутри этой Цитадели процветает лицемерие и эгоцентризм Директора, который строит свои планы, смотря с огромного окна личного кабинета на весь город. Именно туда волшебник и держал свой путь.

Дойдя до нужного сооружения, он направился ко входу, где стояло двое стражей. Показав им особую карточку, дарующую право прохода любому обладателю, волшебник зашел внутрь цитадели. Внутри все пестрило магией: кристаллы, излучающие свет, что доходит до самых темных углов, парящие постаменты с бюстами прошлых директоров Ассоциации, а также многие другие элементы, что недоступны простому обывателю, да и не всегда доступны зажиточным господам. Таков был первый этаж — наиболее показательным и красивым.

Дальше шли этажи, на которые простой человек, не работающий в Ассоциации, не должен был попасть ни при каких условиях. Но Мазерс, будучи независимым и незанятым, мог спокойной туда пройти, благодаря всё той же карточке. Она представляла собою пропуск «платинового» ранга, позволяющий пройти куда угодно, кроме подземного комплекса Ассоциации. Несмотря на важность Мазерса, это секретное и скрытое от чужих глаз место не было открыто даже ему.

Поднявшись к кабинету Процитуса, он воспользовался своим ключом, благодаря чему прошел внутрь. Кабинет Директора представлял собой просторное помещение, с прекрасным видом на южную часть города. Кабинет был обставлен множеством книжных полок, шкафов и прочих мест сохранения вещей. У окна стоял письменный стол самого Процитуса, а перед ним, ближе к центру комнаты — обычный низкий стол, окруженный мягкими диванами и креслами.

Усевшись полулёжа на диване, Мазерс обратился к своему демону-слуге:

— Себас! Достань мне из серванта бутылочку вина. И пару бокалов.

— Вы уверенны? Это из личной коллекции мистера Процитуса.

— Конечно уверен! Будь это не его собственность, столь уверенным не был бы.

— В таком случае, сию минуту, мой господин.

Себастьян подошел и открыл старинный деревянный сервант, из которого он достал серебряный поднос с выгравированными узорами, бутылку элитного вина из винокурни королевской семьи и два бокала. Аккуратно уместив всё это на поднос, он подошел к своему хозяину, после чего, поставив поднос на стол, откупорил бутылку вина, налив ее содержимое в бокал. Подав бокал с вином Мазерсу, он выставил остальное на стол. Выполнив поручение, он вернул поднос на свое место и закрыл сервант, что издал характерный скрип.

— Что-то еще, мой господин?

— Да. Садись напротив и наливай себе.

— Вы же понимаете, что демоны вроде меня алкоголь не чувствуют?

— А я, по-твоему, чувствую?

— Тут вы тоже правы. Между прочим, я до сих пор не могу понять, почему вы вечно пьете так много алкоголя.

— А почему бы и нет? Да и так я смогу понять, когда хоть начну что-то чувствовать.

— Сейчас вы тоже решили проверить свой предел?

— Не совсем. Я пришел сюда не просто так. Я пришел, ожидая своего хорошего друга.

— Значит, вы всё-таки позвали его?

— Конечно! Не пропускать же ему такое важное событие. Между прочим, прийти он должен уже совсем скоро, — произнес волшебник, глядя на стрелку настенных часов.

Стоило ему только сказать это, как двери кабинета открылись. Но открыл их не хороший друг волшебника, а скорее наоборот — Процитус Кайсари.

— О, здрасте-здрасте, мистер Процитус! Не удивлены меня тут видеть?

— Нет, мне доложили, что ты пришел. Погоди, а что это ты пьешь?

— Ваше личное вино. Хотите со мной?

— Да как ты… ладно, неважно. Пожалуй, откажусь. Я сейчас несколько занят и забежал сюда буквально на пару минут. Мы как раз закончили настраивать систему для Турнира. Осталось лишь все расписать в паре документов и отнести это всё королеве, — Процитус прошел к своему столу и начал искать в ящиках какие-то документы. — Кстати, я кое-кого привел. Думал, ему скучно тут будет, одному, но раз тут есть ты, то он развлечется вдоволь. Лонгин, ну где ты там застрял?

— Да-да, иду уже, — вслед за Процитусом зашел Лонгин. Он, не обращая внимания на Мазерса, точно также подошел к столу Директора Ассоциации, после чего весьма бесцеремонно уселся в его кресло. Процитусу, впрочем, было плевать.

— Эй, Лонгин, хочешь выпить со мной? Я бы не отказался от твоей компании, — Мазерс приподнялся и подвинулся, после чего похлопал по только что освободившемуся месту дивана, приглашая Лонгина.

— Даже не мечтай, клоун. С тобой я за один стол не сяду.

— Ну почему ты ко мне так жесто-о-о-о-о-ок?..

— Потому что ты для меня никто, очевидно же.

Лихт лишь разочарованно вздохнул, услышав прямой аргумент Лонгина, против которого спор был бесполезен.

— Отлично, тут я закончил, — Процитус схватил полдюжины листов, после чего спешно направился к выходу. — Лонгин, оставляю этих двоих на тебя. Следи за ними, а то еще натворят тут дел.

— Я им не нянька.

— Я верю у тебя получится ею стать, — он покинул кабинет, оставив Мазерса с Себастьяном наедине с Лонгином.

— Не понимаю я, почему он так печется о тебе.

— А?

— Ты наглеешь, творишь что тебе думается, а он спускает тебе все с рук. И все лишь потому, что ты владеешь информацией.

— Эта информация очень важна для него. Поэтому он мне все прощает.

— А ты лишь сильнее начинаешь наглеть. На его месте я бы уже давно сделал проще, — в руках Лонгина появилось ослепительное бело-золотистое копье, равных которому не сыскать. — И наказал бы тебя!

Лонгин направил орудие в сторону Мазерса и в этот же момент древко копья начало стремительно удлиняться, приближая острый наконечник к Мазерсу на большой скорости. Мазерс явно не ожидал такого удара, равно как и Себастьян. Однако стоило острию копья почти достигнуть плеча Лихта, как оно тут же ударилось обо что-то с громким звоном. Удар был настолько сильный, что бутылка вина, стоявшая неподалеку, отлетела от ударной волны.

— Что?! — на лице Лонгина было видно неподдельное удивление.

— Похоже, я как раз вовремя, — в комнату вошел мужчина, облаченный в белый плащ с капюшоном с прямолинейными золотистыми узорами. Под плащом виднелась черная застегнутая на пуговицы рубашка, с золотистой окантовкой, ромбовидный амулет c красным камнем и золотой огранкой, а также черные штаны. Обут же он был в высокие темные ботинки.

В руках он держал тот объект, о который ударилось копье Лонгина — клинок с удлинённой рукоятью.

— Невозможно! — воскликнул Лонгин. — Это копье можно остановить лишь равным ему орудием.

— Ну вот как видишь, равное орудие нашлось, — ответил мужчина.

— Да кто ты такой?..

— Я? — мужчина снял капюшон, и все смогли увидеть его лицо. Лицо его было молодым, глаза имели янтарно-золотистый оттенок, а желтые волосы были взъерошены. — Моё имя — Райне Нобилион. А клинок мой носит имя Аскалон.

Глаза Лонгина стали шире. Он был удивлен появлению не только невероятно сильного меча, но и появлению самого Райне Нобилиона — человека, что прежде спас Рейте от демонов.

— Значит, вот какая сила легендарного клинка… — Лонгин отозвал своё копье. Райне же, в свою очередь, сделал то же самое с Аскалоном.

— Рад тебя видеть, Райне! Ты не встретил Процитуса по пути случаем?

— Конечно встретил. Но он был так занят своими бумагами, что даже не заметил меня.

— Вот и отлично! В любом случае, ты очень вовремя.

— Да я уже вижу, — он перевел взгляд на Лонгина, что с подозрением наблюдал за обоими. — Ты, как всегда, Мазерс — находишь беды там, где их быть не должно.

— В этом весь я! Кстати, а где Лус?

— Она ждет внизу.

— Зря ты её там оставил, парниша, — перебил их разговор владелец святого копья.

— Почему?

— Процитус ненавидит тебя и больше всего желает вернуть Лус в королевскую семью.

— Она не согласится.

— Его не волнует.

— Её тоже.

— Ой-ой, только не ссорьтесь, вы мне уже вино тут разлили… Не хватало вам двоим еще и это здание порушить.

— Что Нобилион вообще забыл здесь? — Лонгин бросил недовольный взгляд на Лихта.

— Я позвал его. Разве не имею я права побыть со своим хорошим знакомым?

— В кабинете Процитуса-то? Весьма вряд ли. Да и вообще, не верю я тебе. Ты позвал его не ради хорошей компании и уж точно не просто на Турнир поглазеть. Так зачем же он здесь?

В кабинете стремительно и весьма заметно росло напряжение. Лонгин, не доверявший Мазерсу, был готов в любую секунду призвать своё копье и атаковать им. К аналогичным действиям был готов и Райне. Они смотрели друг на друга так внимательно, что каждое малейшее телодвижение со стороны любого из них не осталось бы незамеченным. Они были целиком и полностью сконцентрированы. Один лишь Мазерс и Себастьян не знали, что делать в этой ситуации и как понизить градус напряжения.

— Ладно, Лонгин, твоя взяла, — начал Лихт. — Ты прав, я пригласил сюда своего дорого знакомого не для простых житейских посиделок и компании. Но это не значит, что я не пригласил его на Турнир.

— Однако, это ведь не основная причина.

— Не основная. Буду с тобой честен, так как если солгу, то вы тут начнете драку. Если два ваших орудия сойдутся в битве… Страшно представить последствия. Приз, предоставленный Ассоциацией по указанию королевы. Тот, о котором еще никому не сообщалось.

— Кольцо Фафнира. И что с ним не так и причем тут Райне?

— Это кольцо драконьего короля. Одного из нескольких. А меч Райне обладает свойствами Убийцы Драконов. Я желаю уничтожить Кольцо. Или, как минимум, лишить его силы.

— И подставить под удар компетентность не только Ассоциации, организаторов Турнира, но и королевскую семью? Ты безумный идиот, если хочешь этого.

— Оно слишком мощное. А из-за тебя есть шанс, что Кольцо попадет к Процитусу. Ведь никто не запретит отдавать выигрыш.

— Я рад, что ты печешься об общей безопасности, клоун, но позволь кое-что сказать: ничего не выйдет. Разрушить Кольцо в запечатанном виде невозможно. А незапечатанный вид сразу же пойдет Процитусу, насколько бы прискорбно это ни было. Такой у меня с ним уговор.

— Пока не попытаемся его разрушить, не узнаем.

— Процитус тебе голову снесет, если узнает. Более того… Я уже пытался.

— Что?

— Я пытался уничтожить кольцо. Это невозможно. Твоя идея провальная, Мазерс. Процитус получит своё, как и хочет. Как и всегда.

— Тогда проиграй. Пусть оно пойдет не Процитусу.

— Ты хочешь, чтобы столь сильный артефакт попал в руки невесть кому? В случае с Процитусом мы знаем, чего ждать. В случае с остальными — нет. Более того, поддаваться я не намерен. Если кто-то и победит меня, то только своими силами. Хотя… с моей командой это невозможно. Но я не оставлю этот вопрос, клоун, — Лонгин встал со стула и, всунув руки в карманы, направился к выходу. У самой двери он остановился. — И еще. Если Процитус прознает об этом разговоре — первой полетит твоя голова.

Выйдя, Лонгин закрыл дверь и Мазерс, как и Себастьян, выдохнул со спокойствием.

— И что не так с этим парнем?

— Он не знает, что ему делать, — начал Райне.

— В каком смысле?

— Лонгин запутался в собственных взглядах и принципах. Уверен, в конце ему придется принять судьбоносное решение, которое изменит жизнь многих.

— Как тебе когда-то?

— Нет. Мне не приходилось выбирать. Мир сам выбрал за меня мою судьбу и будущее. Лонгин же способен плюнуть в лицо судьбе и пойти тем путем, которым он хочет сам. Но пока что он неспособен принять такое решение.

— А ты начал получше разбираться в людях.

— Да нет, просто Лус много рассказывала о нём. Цепной пёс Процитуса, которого боятся, но в то же время осмеивают за его излишнюю верность. Не похоже, конечно, что его заботит такое мнение.

— Его мало что заботит. Особенно сейчас, когда Турнир на носу.

— Кстати о Турнире. Уже все команды сформированы?

— Да. Все команды зарегистрировались на Турнир и прошли проверку.

— Ну и как, у тебя уже есть фавориты?

— Хм, знаешь… Пожалуй, есть.