Бой длился практически весь день, ни одна из сторон не собиралась уступать другой...

С момента когда Кристофер взлетел в небо разогнав тучи затмевавшие солнце, буря хаоса вновь разразилась вокруг него приобретая новый глоток воздуха. Магия вихрей тьмы и света обрушилась на предвестников Рагнарёка, словно волнующаяся стихия, которая выходит из-под контроля.

Рен пытался поднять меч, но вихрь хаоса, исходящий от Кристофера, отталкивал его назад. Наоми пыталась сдержать тени Кристофера хоть на одну секунды, в попытке даровать шанс для атаки своим союзникам. Но хаос был невосприимчив к её техникам, как будто сам хаос властвовал над магией Наоми в тот момент, заставив её стоять на месте. Джарет высвободил огненный шар прикрывая Наоми, закрывая её своим телом, но тени хаоса поглотили пламя, делая его мертвым огнем, испуская лишь лёгкий дымок. Граус создавал стены из крови, но они резко принимали жидкое состояние под напором силы хаоса, словно водопад стекающий с вершины горы.

Кристофер взмахнул своим мечом, и магическая вспышка озарила небо. С каждым ударом он отталкивал предвестников, сметая их магические атаки, словно они были лишь игрушками в его руках.

— И это всё? — спускаясь с небес спросил Кристофер — Жалкое зрелище однако — с презрением произнёс он

Только Кристофер ступил правой ногой на землю, как с его тени вырвались невиданные твари. Теневые лисицы в человеческом обличии предстают перед глазами смертных как изящные и загадочные фигуры, их глаза сверкают интенсивным голубым светом, словно огонь, который отражается в зеркале души своей цели. Одетые в плотные черные плащи, они словно стали частью ночи, сливаясь с ее загадочными тайнами. Их серебристые волосы, напоминающие саму луну, обдувал нежный ветерок создавая загадочные узоры в воздухе. Лица лисиц скрыты в тени, но даже так по их чертам мордашек было обрамлено мистическое свечение.

Теневые лисицы призываются как стражи защищающие своего носителя в самый трудный его час, когда тело и душа заклинателя находиться на волоске от погибели. Движения лисиц плавны и элегантны, словно танец призрачных духов. Когда Кристофер попытался сдвинуться, лисы сковали его тело ещё сильнее, проявляя свою силу, создавая ткань неуловимых теней, которая мгновенно обвивает его, словно невидимые цепи.

Их магия сжимается, как паутина, окутывая его тело и подавляя свободу Кристофера. В этот момент призванные существа, не произнося ни слова, продолжали сковывать движения своей цели, будто они ткали самую темную и таинственную ткань из самых глубоких уголков ночи да бы заточить неприятеля в пучине безмолвия, потихоньку возводя купол ночи.

Когда теневые лисицы окружили Кристофера своим мистическим куполом ночи, внезапно в центре этого мрака вспыхнула бледная светящаяся луна. Она возвышалась в небесах, словно древний арбитр, ставший свидетелем тайного сговора призванных сил ночи.

Луна, таинственно освещенная, бросала свет к ногам Кристофера, простилась вокруг него. В этом свете контуры теневых лисиц приобрели еще более загадочные формы. Все вокруг пронизано было мерцанием и тенями, словно сама ночь стала игровой доской для древних сил.

Напротив Кристофера, в этом свете, выступала одна из теневых лисиц, принявшая человеческое обличие. Глаза лисы были сверкающими жемчужинами, исподтишка освещенными блеском презрения. Её серебристые волосы падали вниз, словно прокладывали путь лучам исходящих от лунного сияния, её фигура была призрачная и изящная, словно воплощение самой тайны.

Юкина смотрела на Кристофера с высока, словно на ничтожное создание, её взгляд был полон надменности и тайного знания, будто она видела все темные уголки его души. Среди этой тишины, на фоне светящейся луны, как беспристрастный свидетель Кристофер осознал, что вступил в паутину тайны, где Юкина, владычица теней, считала себя хозяйкой этого мистического ужаса, созданного посреди поле боя

— Тайная техника матери ночи, кокон умиротворения — таинственным голосом произнесла Юкина, подойдя ещё ближе к Кристоферу

Внутри купола ночи, Юкина, замышляла покончить с Кристофером. Её глаза сверкали тайными интригами, а тени вокруг неё плелись, словно невидимые нити, готовые унести Кристофера в бездну тьмы и отчаянья.

Собрав в своей левой руке все тайны магических заклинаний, Юкина подняла руку, готовую выпустить тьму, что стерла бы Кристофера из этого мира. Как вдруг она уловила мгновение, когда материя Кристофера ослабла. Не теряя времени Юкина решила воспользоваться этим моментом, чтобы поглотить своего противника.

Однако, в ответ на её зловещие намерения, Кристофер рассмеялся — смех, который пронзал всю тьму и звучал как мелодия свободы. С его смехом вокруг него начала концентрироваться материя света, словно он сам стал источником света в этом царстве тьмы.

— Знаешь, а ведь я могу поглощать не только лучи солнца. Я могу так же поглотить и сияние твоей искусственной луны, а так же твоей техники. Если бы вы изучили меня получше, то наверняка бы знали, что я могу переделывать тип материи. Благодаря твоей технике ночи, я с лёгкостью смог конвертировать тьму в материю света.

Тьма, которую Лисица собрала, столкнулась с мощью света Кристофера. Этот свет оказался ярче и более могущественным, чем она могла представить. Материя света сотрясалась, словно световая волна, отталкивая тьму Лисицы от тела Кристофера. Ранее теневые воины сражавшиеся на стороне Юкины, сменили окрас на светло-жёлтый. Тем самым примкнув к хаосу.

Кристофер ничего не сказал, а лишь сомкнул глаза, как за секунду лисы схватили Юкину и стали сковывать её тело, не давая и шанса на побег.

В мгновение ока, когда тьма начала рассеиваться, свет, излучаемый Кристофером, просачивался через купол. Луна ярко засияла, освещая поле боя внутри купола. Смеясь в лицо своему врагу, Кристофер взял верх, и его свет оказался более сильным, чем тьма, что собиралась поглотить его.

Таким образом, Кристофер использовал саму материю света, чтобы покорить темные замыслы Лисицы и обратить против неё её собственные силы.

Выжившие из Рагнарёка, оставшись в недоумении и страхе после разрушения темного купола, стояли в безмолвии, вглядываясь в происходящее. Из тьмы постепенно выплывал образ Кристофера, его фигура подсвечивалась бледным светом луны, а в руке он держал лисицу за горло.

Прежде такая высокомерная и загадочная Юкина, теперь была подавлена и бессильна перед мощью Кристофера. Её глаза, ранее сверкающие презрением, теперь выражали лишь страх и отчаяние. Кристофер, словно само божество, овладел её чувствами, держа лису в своей власти.

Внезапно в тишине раздался леденящий всю душу крик. Это был крик лисицы, когда Кристофер вырвал ей сердце. Свет могучего хаоса окружал его руку, словно темное пламя окутанное светом, когда сердце выходило из тела Юкины, излучая последние пульсации биения сердца.

Кристофер желал увидеть ужас и страх в глазах её сослуживцев, чтобы вся армия Рагнарёка ощутила глубину своей ошибки, посмев атаковать Королевство Хирс и убив Фрисциллу, матерь хаоса. Без чувства сожаления, он раздавил слабо пульсирующие сердце Юкины, отбросив её безжизненное тело в сторону.

— И так будет с каждым — серьёзным голосом молвил Кристофер, меняя цвет глаз с голубого, на алый

— Ах ты гад! — крича во всю глотку. Моника пустилась в разнос

— Нет! Стой! —  прокричал ей в след Рен, пытаясь остановить опираясь о свой меч. Но его попытка была тщетна, отбивая последнюю атаку Кристофера, Рен сломал себе ногу. Не стерпев боли он упал на землю.

Моника взорвалась яростью, увидев тело своей соратницы — Юкины, поверженной Кристофером. Её взгляд сверкал мести и безжалостной решимостью. В этот момент её силы, обычно скрытые во мраке её души, пробудились и стали вибрировать в воздухе, словно невидимые струны.

Моника метнулась вперёд, скользя по земле, поднимая за собой следы остатков энергии техники ночи Юкины. Её кулаки излучали лунное сияние, словно она выковала на своих руках перчатки из собственной маны, каждый её шаг создавал эхо посреди разрушенного поля битвы.

Атакуя Кристофера, Моника испускала потрясающие энергетические взрывы. Каждый удар кулака был как ураганный порыв ветра, а тени лисьего вихря, охватывающие её кулак, делали его контуры едва различимыми. Кристофер сталкивался с волнами атак, поглощая каждый удар Моники с помощью вельзевула окутавшим его тело.

Моника, будто бы воплощение гнева, нападала с неимоверной жестокостью. Её движения были стремительными и точными, а тьма, что окружала её кулак, усиливала каждое её мгновение. Каждый удар приносил с собой отмщение за Юкину, а поглощённые частички ночи стали частью самой Моники. Мана влитая в кулаки, обрела очертания лисьих голов излучая из себя знакомую ауру техники ночи.

Кристофер сталкивался с бесконечными волнами атак, его тело терзалось энергией, что испускала Моника. Однако, в этот момент, когда каждый удар усиливался в двойне, Кристофер, воспользовавшись силой света, начал контролировать и переосмысливать энергию вокруг себя. Конвертируя её в материю света.

Сражение переросло в танец, между бескрайним гневом и беспредельной мощью. Каждый удар, каждый вихрь всплеска энергии, давался Монике не так легко, ведь помимо гнева, в её сердце вплескивало отчаянье, вспоминая как сердце ранее живой подруги, раздавили прямо у неё на глазах.

— Тридцать, тридцать два, тридцать пять... — проводя беспрерывную серию атак, Моника произносила в слух каждый последующий удар. — Шестьдесят — это был завершающий удар, ведь Моника дошла до своего предела в шестьдесят ударов.

Тяжело дыша, Моника приподняла голову вверх, да бы посмотреть на Кристофера. В стоячем дыму пыли, стоял непоколебимый силуэт.

— И это всё? — спросил Кристофер струшивая с себя грязь — Если это на всё что способны предвестники Рагнарёка, то мне интересно как же вы смогли свергнуть мою матушку. Ну же, покажите мне на что вы способны. — Накопив лишнее количество материи, Кристофер сконцентрировал её в своей правой руке.

Свет вокруг него, постепенно начал приобретать яркость, становился все более интенсивным, словно в руке Кристофера горел огромный огненный факел. Он, будто собрал весь хаос вокруг себя в этот кулак, и когда он решил сделать удар, свет этого уникального сгустка хаоса осветил всё вокруг. Мгновенно кулак Кристофера пронзил технику ночи и столкнулся с тканевыми мышцами Моники.

Сила удара была потрясающей. Моника, ударенная под ребро, издала звук, словно ветер вырывается из её лёгких. Её тело поддалось мощному воздействию света и тьмы. Визгнув от боли, она начала терять сознание. Ударная волна пронеслась через её физическую и магическую оболочку, не в силах выдержать такую нагрузку она попросту отключилась.

Когда Моника потеряла сознание под разрушительным ударом Кристофера, поле боя окуталось мрачной тишиной. Но в момент тьмы и света, олицетворенные в одной фигуре владыки хаоса, вдруг вырвались волны энергии. Каждый предвестник Рагнарёка почувствовал, как волны мощи распространяются по их костям, словно иглы впивающиеся в их кожу.

Кристофер, придерживал лёгонько тело Моники, воплощая силу хаоса в новый удар. Великая волна энергии распространилась по всему полю боя, как раскаты грозы, поднимая мощь и магию вокруг них. Этот удар, затронул каждого предвестника, проникая в их сущности, напоминая о том, что даже те, кто остался в живых, не сможет избежать влияния этой катастрофической бури.

В итоге Моника, лишенная сил и сознания, взметнулась в воздух, словно кукла и в тот же момент её тело, будто падающая звезда, направилось к рукам Джарета. Который поджидал момента для спасения соратницы.

Поймав Монику, Джарета встретили её безжизненные глаза. В темной пустоте её сознания он уловил только мимолётное отчаянье и бессилие, что сотрясал её и всех вокруг. Однако теперь она лежала в его руках, побеждённая мощью хаоса, которую попыталась обуздать собственными усилиями...

Граус молча наблюдал за всем этим ужасом, за тем как фракция разрушается прямо у него на глазах. Тень сомнения мелькнула в глубине его души. Кристофер почувствовав это и переключил своё внимание на него. Словно вихрь он подлетел к Граусу разрубывая тень сомнения в глубине его души, пронзая его плоть мечом Килинейрам оставив лишь напоследок увидеть  мимолётную жизнь Вальпургиевой ночи. Как вдруг откуда не возьмись послышался женский голос.

— Это ещё не конец! — прокричит во всё горло Мизуки, пронзая со спины Кристофера копьём, созданное из собственной крови. Её дыхание было тяжёлым, протерев своей мантией рот с которого стекала кровь, она изобразила ухмылку. — Магия крови, шип — копьё резко изменило свой облик пронзая тело Кристофера изнутри, шипами крови.