Мир вокруг был разбит на тысячи осколков, парящих в бесконечной пустоте. Эти осколки — не просто стекло или камень, а целые сцены, куски воспоминаний, искажённые и рваные, словно кто-то пытался склеить реальность, но у него не хватило деталей.

Рокуро стоял в самом центре этого хаоса, но не чувствовал под собой земли. Его ноги парили над пустотой, а каждое движение оставляло за собой светящийся след. Он посмотрел вниз — и увидел не тело, а лишь размытый силуэт, сотканный из дыма и искр.

— Где я?..

Голос прозвучал будто издалека, словно кто-то другой произнёс эти слова.

Перед ним внезапно разверзлась пустота, из которой потянулись руки. Не человеческие. Длинные, изогнутые, они напоминали когтистые лапы древних существ, забытых этим миром. Они извивались в поисках, царапали воздух, пытаясь ухватиться за его силуэт.

Рокуро попытался двинуться, но понял, что он не может пошевелиться.

— Ты кто?..

Ответом стал громкий смех, раздающийся со всех сторон сразу. Этот смех проникал в голову, вибрировал внутри черепа, заставляя сознание трещать по швам. Затем он увидел их.

Силуэты. Лица, размазанные, словно по стеклу, рты раскрыты в беззвучных криках. Они шептали его имя, сотни голосов одновременно.

Рокуро... Рокуро... Рокуро...

Они были везде. Их руки тянулись из осколков реальности, скользили по воздуху, хватая пустоту, приближаясь всё ближе. Он хотел закричать, но голос застрял в горле. Резкий удар в грудь — и мир перевернулся.

Он падал сквозь пространство, в котором не существовало ни верха, ни низа. Огонь и лёд, свет и тьма сменяли друг друга, ломая представления о реальности.

Вдалеке появилась фигура.

Высокая, окутанная пламенем и тенями, с глазами, сияющими, как две звезды. В одной руке она держала что-то похожее на цепи, а в другой — рваный кусок ткани.

— Ты не должен был прийти сюда.

Голос гулко разнёсся по пустоте, заставляя каждый осколок мира дрожать.

— Я... не... пришёл... — прохрипел Рокуро, чувствуя, как воздух сдавливает его лёгкие.

Фигура медленно подняла руку. Рывок — и цепи обвились вокруг него, сдавливая тело так, что даже мыслить стало трудно.

— Ты помнишь?

Рокуро замер.

Сквозь бурю образов перед его глазами пронеслась картина. Громкий крик. Красные пятна на снегу. Деревня, охваченная огнём. Человек в светлой броне.

Рокуро застонал от боли, но цепи сдавили его ещё сильнее.

— Что… что это?..

Фигура молчала, но её глаза сияли всё ярче. Затем, без предупреждения, мир взорвался.

Рокуро резко вскочил, тяжело дыша. Его тело было покрыто потом, сердце бешено колотилось. В груди жгло, будто его действительно сдавливали цепи.

Он обвёл взглядом комнату — всё было на месте.

Лукас спал, его дыхание было ровным.

Микаме, сидевший на кровати у окна, лениво посмотрел на него и приподнял бровь.

— Плохие сны, да?

Рокуро сглотнул, чувствуя, как холодный воздух комнаты обжигает горло.

— Да…

Микаме усмехнулся и снова уставился в окно.

— Ну, привыкай. Дальше только хуже будет.

Микаме лениво потянулся, ощущая лёгкое напряжение в спине после долгого сидения у окна. Он наблюдал за тем, как рассвет окутывал город мягким светом, разгоняя ночную прохладу. Где-то вдалеке уже доносились звуки пробуждающейся жизни — крики торговцев, шум шагов по мостовой, скрип телег. В отличие от этого оживлённого мира за стенами гильдии, комната оставалась наполненной сонной тишиной, прерываемой лишь редкими вздохами.

Он краем глаза заметил движение — Рокуро шевельнулся, затем резко сел на кровати. Несколько секунд он просто сидел, прикрыв лицо рукой, глубоко вдыхая и выдыхая, словно пытался убедиться, что действительно проснулся.

Микаме не спешил с вопросами, просто наблюдая за его действиями.

— Хочешь спать? — наконец спросил он, не отводя взгляда от улицы.

Рокуро убрал ладонь с лица, провёл пальцами по рыжим волосам и хрипло ответил:

— Сам без понятия.

Микаме усмехнулся, приподняв бровь.

— Ну, ты и выглядишь так, будто только что повоевал в собственном уме.

— Воевал, — тихо сказал Рокуро, ещё раз глубоко вдохнув. — И, похоже, проиграл.

Он уткнулся локтями в колени, сцепив пальцы, и замер, глядя в одну точку. Микаме отвернулся от окна, сложил руки на груди и чуть склонил голову набок, внимательно изучая собеседника.

— Опять кошмары?

— Хрен знает, что это было, — глухо отозвался Рокуро. — Какой-то… бред, мешанина из цветов, образов, кусков воспоминаний. Чувствую себя так, будто мне пытались пересказать историю, но каждое третье слово заменяли чем-то случайным.

Микаме чуть кивнул, не спеша отвечать. Он прекрасно знал, что человеческий мозг иногда создаёт такие чудовищные конструкции, что даже магические иллюзии отдыхают.

— В последнее время часто такое?

Рокуро задумался, будто проверяя себя.

— Да нет… Не так, чтобы каждый день. Но бывают. Особенно когда слишком устаю.

— Что ж, тебе определённо стоит высыпаться лучше, — с лёгкой насмешкой заметил Микаме. — Хотя бы раз в пару дней.

— Спасибо за совет, мать, — буркнул Рокуро, потирая виски.

Микаме только хмыкнул, возвращаясь к созерцанию улицы. Они оба молчали какое-то время, прислушиваясь к утреннему городу.

— Как ты вообще не спишь? — наконец спросил Рокуро, посмотрев на него. — Ты же всю ночь тут просидел.

— Привычка, — отозвался Микаме. — Да и кто-то должен был следить за этим балаганом. Да и подремал немного.

— Как благородно, — саркастично протянул Рокуро.

Микаме снова усмехнулся.

— Ты хоть знаешь, что на тебя так влияет? Или просто смирился с тем, что тебе периодически в голову лезет какая-то херня?

Рокуро задумался, пожав плечами.

— Сложно сказать. Может, это просто последствия жизни в Дакугаре. Не самая спокойная работа, знаешь ли.

— О да, быть вождём племени — это тебе не просто бумажки подписывать.

Рокуро фыркнул.

— Знаешь, если бы всё ограничивалось только бумажками, я бы, может, и высыпался.

— Надо было стать фермером, — невозмутимо посоветовал Микаме.

— Точно. Выращивать капусту, решать, какой сорт редиса лучше сажать…

— И кошмаров никаких, разве что саранча.

— И магзвери.

— И магзвери, — согласился Микаме.

Они оба коротко усмехнулись.

— Но вообще, ты не думал разобраться с этим? — спустя некоторое время спросил Микаме. — Если сны так сильно на тебя влияют, может, стоит попробовать понять, что именно с ними не так?

Рокуро пожал плечами.

— Я же не учёный, да и не думаю, что там есть что-то глубокое. Просто утомление.

— Или нечто большее.

Рокуро только вздохнул, не желая углубляться в тему.

Микаме же чуть склонил голову, внимательно глядя на него.

— Ну, если ты когда-нибудь решишь копнуть глубже, я бы не отказался посмотреть, что у тебя там в голове.

Рокуро посмотрел на него с подозрением.

— Ты же не имеешь в виду буквально?

— А если бы имел?

— Тогда я бы задумался, насколько сильно можно тебе доверять и правильного ли человека я нанял.

— Логичный подход.

Они снова замолчали.

Где-то снаружи громко загавкала собака, раздался раздражённый голос торговца, прогонявшего её прочь. Улица постепенно оживала.

— Нам, наверное, пора уже собираться, — заметил Микаме.

— Да, — подтвердил Рокуро, но пока не двинулся с места.

Микаме не стал торопить его.

— Ну, ты хотя бы чувствуешь себя лучше?

Рокуро посмотрел на него, чуть сощурившись.

— Если честно? Не знаю.

Микаме кивнул.

— Ну, тогда ты хотя бы не хуже, чем был до этого.

Рокуро только усмехнулся и, наконец, поднялся.

Переглянулись, и первым делом решили разбудить Лукаса. Делать это грубо было бы плохой идеей — кто знает, как реагирует человек с таким прошлым, если его резко выдернуть из сна?

Микаме аккуратно тронул Лукаса за плечо, слегка встряхнув. Тот дёрнул бровью, но не открыл глаз. Тогда Рокуро постучал костяшками пальцев по спинке кровати.

— Подъём, ты же не хочешь завтракать холодным? — сказал он, склонив голову набок.

Лукас медленно моргнул, потом потянулся, с трудом разлепляя глаза.

— Какое вообще время? — пробормотал он.

— Время жрать, — невозмутимо ответил Микаме.

Лукас медленно сел, протёр лицо ладонями, шумно выдохнул и, наконец, поднялся.

— Ладно, идём.

Они собрались и вышли из комнаты, направляясь вниз по лестнице.

Зал гильдии встретил их полупустым пространством. Никакого привычного гула голосов, никаких шумных компаний авантюристов. Лишь несколько работников лениво протирали столы и что-то обсуждали между собой. За стойкой, потирая переносицу, сидел бармен — высокий мужчина с массивными руками, в фартуке, испачканном пятнами неизвестного происхождения.

На завтрак они выбрали самое простое — хлеб, тушёное мясо, немного овощей и вино. Не самое подходящее утреннее питьё, но Микаме скинул несколько монет на стойку, принимая тарелку с едой.

— Утро доброе, — лениво бросил он бармену.

— Уже не ночь, и то хорошо, — проворчал тот в ответ, продолжая полировать кружку.

Троица заняла стол у стены. Никто не спешил говорить — каждый был сосредоточен на том, чтобы заполнить пустые желудки. Рокуро первым отложил кружку, шумно выдохнув.

— Честно говоря, непривычно видеть гильдию такой тихой.

— Время ещё раннее, — заметил Микаме. — Большинство либо спит, либо уже на заказах.

— Идеальный момент, чтобы спокойно поговорить, — кивнул Лукас. — Нам нужно решить, как мы двинемся дальше.

Рокуро откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

— Ну, судя по тому, что ты говорил ночью, план не изменился?

— Верно.

Лукас задумчиво покрутил бокал в руках.

— Надеешься найти что-то конкретное?

— Надеюсь, что там есть что-то, что сможет нам помочь, — пояснил Микаме. — Если этот «ночной визитёр» – реально такой редкий экземпляр, то, возможно, его упоминали в каких-то документах или записях.

Рокуро кивнул, приняв логику.

— Ну, учитывая, что это крупнейшее хранилище знаний в регионе, шанс есть.

Лукас тихо усмехнулся.

— Мне уже интересно, какие тайны мы там откопаем.

— Будем надеяться, что это будут не проблемы, — пробормотал Рокуро, доедая остатки завтрака.

Микаме лениво покачал ложкой в миске, обдавая тушёное мясо густым соусом, впитывающимся в мягкий хлеб, разложенный на краю тарелки. Аромат жареных специй пробуждал аппетит, смешиваясь с лёгкой кислинкой маринованных овощей, что лежали рядом.

Первый кусок медленно скользнул в рот, его обжигала ещё сохранившаяся в пище теплота. Жевать было приятно — мясо нежное, мягкое, пропитанное соками и пряностями. На языке смешивался привкус копчёного перца, сушёного чеснока и чего-то терпкого, возможно, местных трав. Весь вкус усиливался, когда он запил еду глотком тёмного вина — в напитке ощущалась лёгкая горечь, но вместе с едой он казался даже сладковатым.

Лукас молча разломал хлеб, пропитывая его в соусе, наблюдая, как жидкость впитывается в пористую структуру корки. Он медленно поднёс его к губам, покусывая, а затем закусил мясом. Его лицо оставалось спокойным, но по тому, как он неторопливо жевал, было ясно — вкус достойный.

Рокуро же ел так, будто это была его последняя трапеза. Он крупными кусками откусывал хлеб, заглатывал мясо и с явным удовольствием жевал. Он не был небрежен, но еда явно приносила ему радость.

— Вот что я скажу, — наконец пробормотал он, облокотившись на стол, — после таких завтраков жизнь кажется намного лучше.

— Ты всегда так говоришь, когда ешь, — усмехнулся Микаме.

Рокуро отмахнулся, поднимая кружку пива.

— Если вкусно, зачем молчать?

Он залпом сделал несколько глотков, а затем довольно выдохнул.

Микаме же, закончив с едой, протянул руку к кувшину с вином, что стоял у края стола. Вино было рубиново-красного цвета, с лёгкой прозрачностью на свету. Он аккуратно налил себе в небольшую бокал, вдохнув терпкий аромат.

Запах был насыщенный: тёмные ягоды, оттенки древесных ноток, едва уловимые специи. Он поднёс напиток к губам и сделал небольшой глоток.

Вкус раскрылся сразу — густой, насыщенный, с бархатистой текстурой. Сначала проявилась лёгкая кислинка черники и красной смородины, затем постепенно вылез сладковатый привкус вишни, а после и лёгкая горечь дубовой выдержки. Вино оставляло долгое послевкусие, в котором ощущался намёк на кардамон и немного карамелизированного сахара.

Лукас, заметив, как тот оценивает вкус, усмехнулся.

— Устраивает?

Микаме молча кивнул, наслаждаясь послевкусием.

Рокуро же, наблюдая за этим, только фыркнул.

— Выглядит так, будто ты пережёвываешь напиток во рту.

— Так и нужно, — лениво ответил Микаме, делая ещё один глоток.

Рокуро только покачал головой, но сказать что-то ещё не успел.

Раздался громкий звук хлопнувшей двери. Все трое мгновенно подняли головы, отвлекаясь от еды и вина.

В гильдию вбежала девушка в красном потёртом и рваном одеянии. Её дыхание было сбивчивым, на лице читался страх, а из-под испачканной ткани выглядывали царапины и следы от грязи. Её глаза метались по залу в поисках кого-то.

Бармен нахмурился, медленно опуская кружку, а работники, стоявшие в зале, сразу же прекратили уборку, настороженно наблюдая за незнакомкой.

Рокуро поставил кружку на стол, переглянувшись с Лукасом и Микаме.

— Похоже, утро уже не будет таким спокойным.

Микаме медленно отставил кружку, не сводя глаз с девушки.

Работник гильдии шагнул ближе, поднеся ладонь к её плечу, пытаясь её успокоить:

— Дышите ровно, госпожа, скажите, что случилось?

Бармен тем временем не сводил с неё взгляда, его движения были неторопливыми, но внимательными. Он опустил руку под стойку, что-то достал и небрежно положил перед собой, прямо за перекрытие, на которое он подавал еду и напитки.

Микаме сразу понял, что это — оружие. Кинжал. Небольшой, но явно хорошо заточенный. Судя по всему, бармен не исключал худшего развития событий.

Девушка же, задыхаясь от волнения, торопливо оглянулась на вход, будто боялась, что за ней вот-вот придут. Её глаза метались по залу, пока, наконец, не остановились на троице.

Она замерла.

На мгновение её выражение лица стало напряжённым, губы дрожали, словно она не была уверена, стоит ли ей что-то говорить.

Но затем её словно прорвало.

Она сорвалась с места и подбежала к ним, рухнув на колени перед столом.

— Пожалуйста… помогите мне! — её голос дрожал, почти кричал.

Рокуро инстинктивно чуть подался назад, явно не ожидая такого порыва, Лукас только скрестил руки на груди, молча наблюдая.

А Микаме, прищурившись, внимательно её осмотрел.

Рваная ткань на её одежде. Грязные следы на руках. Несколько синяков.

И страх в глазах.

Она говорила быстро, захлёбываясь словами:

— Орк… Зургуг… он держал меня у себя! Я… я не его жена, но он заставил меня! Запер! Я сбежала, но… если он найдёт меня… если его… — её голос срывался, а руки сжимались в кулаки.

Она была на грани истерики.

— Умоляю, защитите меня!

Наступила тишина.

Микаме поднял взгляд на Лукаса, тот кивнул, затем посмотрел на Рокуро. Рокуро же только вздохнул, потирая переносицу.

— Чёрт… — пробормотал он.

Все трое прекрасно понимали, что впутаться в разборки с каким-то орком, который считает себя властителем чужих судеб — не самое лучшее решение для утреннего времени.

Но и оставить её было нельзя.

Микаме ухмыльнулся, и в этот момент словно перестал быть собой.

Его грубость улетучилось, черты лица стали чуть нежнее, взгляд хищно сузился. В этом было что-то странное, даже пугающее — он совсем не был похож на себя.

Он встал с места неторопливо, но с какой-то необъяснимой уверенностью, будто каждое его движение было заранее просчитано. Подняв руку, он протянул её девушке, и разница между ними стала очевидной.

Его ладонь — покрытая ссадинами, застарелыми шрамами, грубая, с твёрдой кожей, что привыкла держать оружие. Её — хрупкая, чистая, гладкая, пусть и дрожащая от пережитого ужаса. В этом моменте будто пересеклись два мира: мир воина и мир той, кому выпала несчастная доля стать жертвой.

Но он не собирался относиться к ней как к жертве.

Микаме взял её руку с неожиданной мягкостью, почти бережно. Он не сжал её крепко, не притянул к себе — нет, он просто предложил опору, и она, пусть и с замешательством, но ухватилась за этот шанс.

Он усадил её на свой стул, легко развернув её к столу и жестом предложив отдышаться.

— Всё хорошо, — сказал он, и в его голосе было что-то, что не позволяло усомниться в его словах. — Теперь ты в безопасности.

Рокуро и Лукас молчали, внимательно наблюдая за происходящим.

Девушка тяжело дышала, её плечи вздрагивали, взгляд метался по комнате, но постепенно, вдох за вдохом, она приходила в себя.

Бармен, который с самого начала держал ситуацию под контролем, незаметно сдвинул руку ближе к кинжалу, всё ещё лежавшему за стойкой, но не сделал резких движений. Работник гильдии, тот самый, что первым подошёл к ней, теперь просто стоял рядом, ожидая её слов.

И вот наконец она заговорила.

— М-меня зовут Элина, — выдавила она, её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Я… Несколько месяцев назад я ехала в караване… к восточной границе. Мы… нас…

Она сглотнула, сжала руки в кулаки, пытаясь не дать эмоциям взять верх.

Микаме не торопил её.

— Нас захватили.

В этот момент комната словно замерла.

— Захватили? — переспросил Рокуро, нахмурившись.

Элина судорожно кивнула.

— Это был набег, — продолжила она, её голос становился чуть ровнее. — Нас атаковали ночью… Огня не было, они знали, что делают. Мы даже не поняли, что произошло, как половина каравана оказалась связана, а другая…

Она не договорила, но смысла в этом не было.

— Кто напал? — холодно спросил Лукас.

— Орки. Их было несколько, но главным был один… самый страшный. Зургуг.

Это имя словно нависло над гильдией, заставив даже бармена напрячься.

— Он… — Элина судорожно вздохнула. — Он сказал, что я теперь принадлежу ему.

Сказала, и опустила голову, сжав зубы. Микаме молчал несколько секунд.

Затем взял бокал с вином, который не успел допить, поднёс его к губам и сделал медленный глоток.

— И что теперь? — спросил он спокойно, не глядя на неё.

Элина резко подняла голову.

— Что?..

Он поставил бокал обратно на стол и, наконец, взглянул ей в глаза.

— Ты хочешь, чтобы мы его убили? Или забрали тебя под защиту?

Она моргнула.

Её губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но не могла подобрать слов.

— Ты ведь не просто бежала, ты искала помощи, — продолжил он. — Почему именно у нас?

Она на мгновение замерла, словно осознавая, что именно привело её сюда.

— Потому что… — её голос дрогнул. — Потому что я слышала о вас... и больше никого нет.

— О нас? — переспросил Рокуро, бросив взгляд на Лукаса.

— О вас троих, — кивнула она. — О Благом путнике, — она посмотрела на Микаме, — о человеке с книгой, — её взгляд упал на Лукаса, — и о красном вожде, — наконец, она посмотрела на Рокуро. — Я слышала, что если кто-то может помочь… то это вы.

Микаме не изменился в лице, но уголки его губ дрогнули.

Он протянул руку, взял со стола яблоко, медленно откусил кусок и, жуя, задумчиво посмотрел на неё.

— Ты хорошо осведомлена, — заметил он.

Элина отвела взгляд.

— Я слышала разговоры, — сказала она, — и молилась, чтобы хоть кто-то помог.

Лукас вздохнул.

— Так что будем делать?

Микаме допил вино, отставил бокал, провёл языком по губам, будто смакуя вкус.

— Нам в любом случае нужно будет выйти из города, — сказал он. — Вопрос в том, делаем мы это с трупом Зургуга или без него.

Рокуро хмыкнул.

— Думаю, для него это риторический вопрос, — сказал он Лукасу.

Тот лишь кивнул.

Элина смотрела на них, словно не веря, что они действительно готовы ей помочь. Микаме потянулся, разминая плечи, затем посмотрел на неё.

— Где он сейчас?

— В дальнем поместье на севере города... — она снова замялась. — Но...

— Но?

Она сжала кулаки.

— Он не один. У него есть люди… слуги. Они будут защищать его.

— Тем лучше, — усмехнулся Микаме.

Элина замерла.

Он улыбался.

Но это была не добрая улыбка. Она видела её раньше. Она видела её у Зургуга, когда он впервые объявил её своей собственностью. Но теперь эта улыбка принадлежала тому, кто готов был сделать что-то гораздо страшнее.

Микаме выдохнул, сцепив пальцы в замок и размяв их, когда вдруг дверь с грохотом распахнулась.

Гильдия вздрогнула от внезапного шума, воздух наполнился напряжением. Микаме чуть повернул голову к двери и с лёгкой усмешкой пробормотал:

— Ещё один гость. Вот так совпадение.

В проёме стоял орк.

Не такой огромный, как можно было бы ожидать, но всё же внушительный. Его массивные плечи едва не задевали дверной косяк, а короткие, но мощные клыки выдавались из-под губ, создавая звериный оскал. Цвет его кожи был не таким насыщенно-зелёным, как у большинства орков, а ближе к бледно-оливковому. На боку висел короткий меч с толстой гардой, а на голой груди виднелись грубые шрамы.

Как только Элина его увидела, она побледнела, сделала несколько шагов назад и, вцепившись пальцами в край стула, быстро спряталась за спиной Рокуро.

Микаме бросил короткий взгляд на Рокуро, который, пусть и не подавал виду, был готов защитить её.

— Теперь не только я тебя вождём называю, — с ухмылкой сказал он, чуть качнув головой.

Рокуро скептически посмотрел на него, но ничего не ответил.

Микаме плавно поднялся с корточек, спокойно отодвинул свой стул в сторону и сделал несколько шагов вперёд, вставая прямо перед столом, словно чертя невидимую границу между собой и орком.

Орк не обращал внимания на остальных. Его узкие жёлтые глаза уставились прямо на Микаме.

Работник гильдии сделал шаг вперёд, поднимая руку в примирительном жесте.

— Послушайте, у нас тут не устраивают драки, если вы хотите…

Он не успел договорить.

Орк резко развернулся и с силой толкнул работника в грудь. Тот не удержался, отлетел и с глухим звуком врезался спиной в стену, на секунду потеряв дыхание.

Элина вздрогнула, сжалась за спиной Рокуро, но, глядя на орка, едва слышно пробормотала:

— Это не Зургуг... Меньше...

Микаме услышал её, но не повернулся. Он просто чуть приподнял бровь, с интересом глядя на орка, который теперь стоял прямо перед ним, оскалившись, как дикий зверь, готовый к схватке.

Где-то позади Лукас неспешно перелистнул страницу своей книги, не глядя на происходящее.

Бармен осторожно переместил руку ближе к кинжалу, но не спешил вмешиваться.

Напряжение в воздухе сгущалось, как грозовые тучи перед бурей.

Орк не стал медлить.

С тяжёлыми шагами он двинулся вперёд, нависая над Микаме, будучи чуть выше. Лицо его исказилось в ярости, губы растянулись в зверином оскале, а из глотки вырвался рык. Он резко взмахнул рукой, указывая на Элину, и заговорил грубым, лающим голосом на орочьем:

— Гаур-дарг шракх! Грух-та Вакнорш! Шин врок тарг буш-каар!

Микаме стоял неподвижно, глядя прямо в глаза орку.

— Да блять, я ничего не понимаю... — Он поднял бровь, сделав вид, будто пытается вслушаться, а затем раздражённо выдохнул. — Животное.

Он сказал это спокойно, но в голосе было достаточно презрения, чтобы орк моментально взревел, хватаясь за рукоять своего меча.

— Отдайте девчонку! — взревел он уже на общем языке, голос его раскатился по пустому залу, словно гром. — Иначе я убью вас всех!

Все застыли. Микаме, до этого момента остававшийся расслабленным, вдруг изменился.

Он чуть наклонил голову, позволяя свету от ламп задеть его лицо под нужным углом, так что тени легли на его скулы, делая выражение ещё более мрачным. В глазах появилась странная, пугающая сосредоточенность. Губы чуть приоткрылись, будто он собирался сказать что-то важное, но на мгновение задумался.

А затем, низким, почти шёпотом, но так, что каждый услышал, он произнёс:

— Пошёл нахуй из моей гильдии.

Воздух вокруг него сгустился. Что-то изменилось.

Температура будто опустилась, но не физически — люди просто чувствовали это. Страх проникал в сознание, врезался в нервы, звал к бегству. Обычные люди не могли это объяснить, но пара авантюристов на балконе поняли сразу.

— Боевой Дух... — прошептал кто-то у стойки.

Это было давление. Оно нависло над залом, давя на грудь, заставляя даже крепких бойцов напрячься. Микаме не шевелился, но казалось, что он вот-вот взорвётся.

Люди чувствовали — перед ними не просто человек. Перед ними был воин. Настоящий, закалённый в сражениях, проживший в крови и битвах так долго, что сам стал частью войны.

Боевую Ауру можно натренировать, но Боевой Дух приходит лишь с опытом. Это не магия, не колдовство. Это инстинктивное знание всех вокруг, что если они сделают неправильное движение, они погибнут.

Орк застыл.

Его пальцы сжались на рукояти меча, но он не двигался.

На несколько секунд в зале воцарилась мёртвая тишина.

Только глухое потрескивание ламп масляных фонарей да тихий, почти неслышный выдох кого-то из посетителей.

Микаме не моргнул.

— Последний шанс.

Орк в ярости выругался на своём языке, его голос звучал как раскаты грома, громко и угрожающе. Вся его фигура напряглась, когда он собирался что-то ещё добавить, но, увидев, что его слова не достигают цели, он резко развернулся и ушёл. Дверь, которую он почти выломал, с грохотом захлопнулась за ним. Сцена с ним оставила глубокое впечатление, воздух в гильдии ещё долго вибрировал от напряжения.

Один из работников гильдии, с холодным и профессиональным взглядом, принялся за набросок. Он быстро схватил лист бумаги и, не обращая внимания на шум, стал рисовать. Его рука уверенно двигалась по бумаге, в то время как остальные члены гильдии, словно получив команду, разошлись по своим делам. На стойке появился небольшой знак с надписью "Запрещено посещение", и он был аккуратно прикреплён рядом с изображением орка.

Микаме в это время стоял, слегка напрягшись, но сдерживая все свои эмоции. Его Боевой Дух, мощный и яростный, как гроза, начал стихать. В такие моменты можно ощущать, как всё вокруг него сжимается, как давление нарастает, готовое разорвать воздух на куски. Однако он давно научился сдерживать его, не давая ему вырваться наружу. С этим контролем был связан его опыт и многолетние сражения.

Лукас, сидя рядом, не мог не заметить, как легко и непринужденно Микаме держал ситуацию под контролем. Он с удивлением заметил это и не смог сдержать своего восхищения:

— Потрясающе, такой контроль Боевого Духа, — сказал он с ноткой удивления в голосе.

Микаме коротко усмехнулся, отведя взгляд от сцены. Он взглянул на Лукаса с лёгким прищуром:

— Да ладно, сам-то такой же сидишь. Это всё дело практики, — произнёс он с лёгкой насмешкой, слегка покачав головой.

Девушка, которая была в центре всего этого, не переставала благодарить своих спасителей, её голос звучал искренне и с благодарностью, что было видно по её глазам. Она была потрясена и взволнована, но старалась сдерживать свои эмоции. Она смотрела на Микаме, Рокуро и Лукаса с уважением и признанием.

— Спасибо... Спасибо вам большое... Вы не представляете, как я вам благодарна, — произнесла девушка, её слова ползли медленно, но с искренностью. Она не могла поверить, что её жизнь только что спасли. Девушка смахнула слёзы с лица, но на её губах оставалась благодарная улыбка.

Рокуро, который до этого молчал, покачал головой, понимая, что нужно двигаться дальше. Он обернулся к Микаме:

— И что теперь делать? — его голос был прямым, чуть хриплым, как всегда, но он явно хотел знать, что планировать дальше.

Микаме задумался на мгновение, оглядывая ситуацию, анализируя всё, что происходило. Потом его взгляд снова вернулся к девушке, и он спокойно, но уверенно сказал:

— Я расспрошу её, чтобы выяснить все детали. А вы с Лукасом можете заняться поместьем. Туда вы попадёте ножками... но только при оплате, разумеется, — его голос прозвучал, как бы напоминая всем, что такие вещи всегда имеют свою цену.

Девушка, которая только что успокоилась, слегка покраснела и быстро сказала:

— У Зургуга... есть золотые монеты. Они лежат на его столе в спальне, — её голос звучал тихо, но достаточно уверенно. Она не могла скрывать, что это важная информация, которой она с удовольствием делилась.

Микаме кивнул, его взгляд был сфокусирован на ней, и он ощутил, что всё это — только начало сложной игры. Игры, где ставки были высокими, а последствия — непредсказуемыми.

Микаме усмехнулся, усаживаясь рядом с девушкой в уголке гильдии. Он подвинул стул, отодвинув его немного от других, и этим жестом дал понять, что у него есть время, чтобы поговорить. Гильдия была всё ещё наполнена напряжением, но в этом уголке, вдали от остальных, в атмосфере полудремы, где было тихо, Микаме мог расслабиться и сосредоточиться на деталях.

Он взглянул на девушку, её лицо всё ещё оставалось бледным от пережитого, но на глазах теперь читалась надежда, какой-то моментальный свет, который был заметен в её искренней благодарности. Это было немного странно, но привычно — она спасена, а он, по сути, её спаситель. Микаме понимал, что с этим спасением придёт другая проблема. И проблемы Микаме всегда нравились. Хотя это не было только в его стиле — об этом говорил его опыт, и опыт всегда умел научить работать с такими ситуациями.

— Ну и игры в этом городишке, — произнёс Микаме с лёгкой усмешкой, невзначай заметив, как много всего происходило за такой короткий срок. Он снова перевёл взгляд на девушку и продолжил: — Но в таких играх надо быть осторожным, да?

Девушка, немного покраснев, кивнула, но не сказала ничего в ответ. Она снова смущённо взглянула на Микаме, как будто ей было неудобно за свои слёзы и слова благодарности.

Тем временем, Рокуро, который сидел чуть дальше, нахмурился, чувствуя, что был немного задето его достоинство. В голове уже звучала одна мысль, но он не мог сдержаться и, посмотрев на Микаме, тихо произнёс:

— Вы разве не проходили здесь по пути в Дакугару?

Микаме моментально поймал этот взгляд и ответил ему с той же лёгкой ироничной улыбкой, которая появлялась, когда ему хотелось немного поиздеваться над собеседником.

— А это не твоя жёнушка была разве? Что она так долго без тебя делает? — Микаме взглянул на Рокуро с игривым выражением лица, понимая, что на тонкого и гордого вождя такие шутки могут повлиять.

Рокуро напрягся, его взгляд стал жестким, а губы сжались в тонкую линию. Микаме понял, что шутка зашла слишком далеко, и решил прекратить. Но Рокуро уже молчал, его лицо стало чуть более напряжённым. Он опустил взгляд, явно не желая продолжать разговор на эту тему, и, возможно, даже немного обиделся.

Микаме, осознав, что перегнул палку, махнул рукой и отложил шутки на потом. Он встал, перед тем как перейти к более важным вопросам. Бармен, несмотря на всю бурю событий, продолжил молча убирать бокалы и протирать поверхность стойки. Микаме отвёл девушку в угол, где было достаточно спокойно, но в то же время в стороне от шумных разговоров. Он не был человеком, который любил сидеть в центре внимания, и в этом уголке было удобно.

— Ну что, рассказывай подробности, — сказал он спокойно, стараясь установить контакт. Он взглянул на неё с небрежной серьёзностью.

Девушка, немного отстранившись, выдохнула. Она была явно напряжена, но Микаме заметил, как её глаза снова наполнились беспокойством.

Тем временем, Рокуро и Лукас подошли к стойке, где стояла эльфийка, которая прошлым днём занималась их комнатой. Она была спокойна, как всегда, с лёгкой улыбкой, но её взгляд стал чуть более настороженным, когда они подошли. Это был момент, когда каждый в гильдии начинал понимать, что сейчас будут поступать серьёзные вопросы, и, возможно, не все ответы понравятся.

— Где поместье Зургуга? — спросил Лукас, не тратя времени на лишние слова.

Эльфийка, прищурив глаза, ответила спокойно:

— На севере города, не так далеко от торговой площади, но не так просто пройти туда. Путь будет непростым, если хотите попасть главным входом.

Рокуро кивнул, подбираясь к вопросу более детально:

— Какие там укрепления? Есть ли что-то важное, что стоит знать? — его голос звучал ровно, с лёгкой настороженностью.

Эльфийка не отвечала сразу, её взгляд метнулся по комнате, а затем она, казалось, сделала внутренний выбор, решив, что можно рассказать больше:

— Лучше всего идти через тёмные улицы, они обвивают поместье. Снаружи, конечно, ничего особо интересного, но внутри... Зургуг не простой орк. Он... из старой гвардии. За его спиной стоит не один клан. Будьте осторожны.

Лукас и Рокуро обменялись взглядами. В комнате снова стало чуть тише, и каждый из них почувствовал, как повышается градус напряжения. Вздохнув, Рокуро направился к выходу, а Лукас поблагодарил девушку и пошёл следом.

Рокуро и Лукас шли по узким, тёмным переулкам города, огибая главные улицы. Путь был неудобным, а окружающая атмосфера с каждым шагом становилась всё более напряжённой. В воздухе чувствовалась угроза, как будто сам город пытался скрыть свои самые тёмные уголки, чтобы только самые смелые могли заглянуть туда.

Лукас, который обычно оставался спокойным и собранным, оглядывался по сторонам, чувствуя, как странная тяжесть нарастает с каждым шагом. Рокуро же, казалось, не обращал внимания на окружение, как если бы сам город уже не был для него чем-то пугающим. Но вдруг, когда они свернули за очередной угол и оказались в поле зрения охраны, Рокуро остановился, на его лице появилась лёгкая ухмылка.

— Всё, надоело петлять по этим переулкам, — сказал он, посмотрев на Лукаса. — Мы не будем скрываться.

Лукас слегка поднял брови, но не стал спорить. Он понимал, что Рокуро редко делал шаги без веской причины, и в данном случае эта уверенность в себе явно не была случайной. Рокуро быстро вытянул руки и снял с внутренних боков свои кастеты с клинками. Он с лёгким покачиванием головой, по-настоящему наслаждаясь моментом, сделал несколько шагов вперёд.

Когда они подошли к воротам поместья, на которых стояли несколько орков, охраняющих вход, Рокуро замедлил шаг, ощущая взгляд этих огромных созданий, которые сразу же насторожились, увидев чужаков. Один из орков сделал шаг вперёд, его глаза сверкнули, как ножи, а на губах была гримаса предвкушения.

— Стойте, — проревел орк на грубом, порывистом языке, — сюда нельзя! Далеко собрался, гад?

Но Рокуро не слушал. Он уверенно сделал ещё один шаг и сразу выдернул свои кастеты. Когда холодное оружие оказалось на виду, орки сразу же насторожились. Один из них двинулся в сторону, готовясь атаковать.

— Проблемы ищешь? — спросил Рокуро спокойно, но в его голосе была угроза.

Один из орков махнул рукой, поднимая меч. Следующий момент мог бы стать мгновенной битвой, но как только орки собрались наносить удары, случилось нечто невероятное. Рокуро оказался буквально в эпицентре атаки, но его движения были настолько быстры, что орки не успели ничего сделать. Вместо того чтобы встретить мечи с его телом, они одновременно рухнули на землю, с глубокими ранами на горле, как если бы их перерезали в одно мгновение.

Зрелище было настолько молниеносным, что Лукас даже не успел отреагировать. Когда орки упали, кровь хлынула из их горл, разливаясь на землю и давая понять, что эти ранения были смертельными. Рокуро стоял прямо, всё ещё удерживая кастеты, его тело слегка наклонено вперёд, как будто он только что завершил мощный удар, оставив за собой туманную ауру напряжения.

Его левый глаз теперь источал яркий, почти ослепляющий свет. Зрачок стал четырёхгранным, и свет, исходящий от него, был нечеловеческим. Рокуро стоял, тяжело дыша, но его взгляд оставался холодным и решительным, будто вся эта ситуация не стоила и внимания.

Лукас, который в этот момент всё ещё стоял рядом и наблюдал за происходящим, не мог не заметить изменений в поведении Рокуро. С лёгким кивком, с почти саркастической улыбкой он прокомментировал:

— Интересная компания собралась, — сказал он, оглядывая мёртвых орков. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась смесь восхищения и лёгкой иронии. — Ты всегда так убираешь препятствия с пути?

Рокуро лишь взглянул на него, вытирая кровь с кастетов, и поджал губы. Его взгляд был всё ещё сосредоточенным, будто он только что пережил небольшую разминку.

— Не люблю недоразумений, — тихо сказал он, скрывая свою лёгкую усталость. — Но, если кто-то выходит на меня — они получают ответ.

С этими словами Рокуро переступил через тела орков, обратив внимание на архитектуру и ворота поместья. Лукас последовал за ним, зная, что лучше не задерживаться.

Двери мягко скрипнули, когда Рокуро и Лукас вошли внутрь. Запах сырого дерева, копчёного мяса и давно не выветриваемого табачного дыма заполнил их ноздри. Само здание, хоть и не сравнится с дворцами знатных семей, не выглядело убогим. Простые, но прочные каменные стены, деревянные перекрытия, тёплое освещение от свечей и ламп, а главное — ощущение занятости. Здесь жили, работали, пировали. Орки, в отличие от людей, редко тратили деньги на излишества, но комфорт ценили.

Рокуро бросил мимолётный взгляд по сторонам, определяя направление, и без лишних слов свернул направо, оставляя Лукаса позади.

— Ясно, — холодно бросил Лукас, без всякого интереса наблюдая, как его напарник уходит вглубь. Сам же он развернулся влево, к массивным двойным дверям, за которыми угадывалось просторное помещение.

Он потянулся к ручке и медленно толкнул одну из створок. Дверь отворилась плавно, без скрипа. Лукас увидел гостиную.

Большая комната с парой длинных диванов, расставленных вокруг массивного стола. В воздухе стоял тяжёлый запах еды, алкоголя и пота. Дюжина орков сидела вповалку, занятая оживлённым разговором. Их голоса, грубые и низкие, смешивались в общий шум, перемежаясь со смехом и редкими ударами по плечам. Кто-то из них вяло жевал кусок мяса, другой обхватил глиняный кувшин с пивом, покачивая его в руке. Один из орков со шрамом, пересекавшим его нос, что-то рассказывал, активно размахивая руками.

Лукас не шевельнулся, просто стоял, оценивая ситуацию. Никто из орков ещё не обратил на него внимания. Он плавно двинул пальцами, и его гримуар — потрёпанная легендарная книга, украшенная металлическими уголками — мягко поплыл в воздухе рядом с ним. Лукас выдохнул, переводя взгляд на собравшихся. Правая рука его чуть поднялась, направляясь в сторону сидящих.

Мягкое свечение отразилось в его глазах.

Лукас наблюдал за орками с ледяным спокойствием. Те едва успели схватиться за рукояти своих мечей, когтистые пальцы сжали рукояти топоров, их лица застыли в выражении внезапного осознания опасности. Однако этого было недостаточно.

Холодный, отстранённый голос Лукаса прорезал воздух:

— Пламя Исхода.

Подчиняясь его воле, мана резко закружилась вокруг его руки, собираясь в быстро разрастающийся огненный вихрь. В одно мгновение пламя сконцентрировалось, уплотнилось — а затем рвануло вперёд, вырываясь из его ладони бушующим потоком.

Мгновенно комната осветилась адским заревом. Огонь ударил вглубь помещения, разрывая пространство. Пламя вырвалось наружу через окна, взрывной волной вышибая стекло и выбрасывая осколки в переулок. Грохот от заклинания оглушил улицу, эхом прокатившись по городу. Двери, столы, шторы — всё воспламенилось мгновенно, пылая в ядовитом свете.

Но страшнее всего было то, что увидел Лукас после.

Орки... если их ещё можно было так назвать, стояли посреди охваченного пламенем зала. Их тела, чёрные, обугленные, всё ещё сохраняли очертания. Горящие мышцы и кости судорожно дёргались, их владельцы пытались осознать произошедшее. Из их глазниц больше не смотрела жизнь — только языки пламени, вырывающиеся наружу.

Однако худшим было то, что видело Око Смерти. Души.

Призрачные, плавящиеся сущности, оторванные от своих смертных оболочек, медленно таяли в воздухе, как дым. Они дрожали в немом крике, извиваясь в попытке удержаться за этот мир, но безжалостное пламя не оставляло им шансов.

Лукас опустил руку. Всё кончено. Зал превратился в горящую гробницу. Обугленные стены трещали, разлетаясь на угли. Запах горелой плоти смешался с дымом и жаром, заполняя лёгкие удушающей смесью смерти. И среди всего этого хаоса Лукас оставался спокоен, даже безразличен.

Микаме стоял, скрестив руки, и молча наблюдал за тем, как девушка пересказывает стражникам на улице всё, что произошло. Её голос был немного дрожащим, но она держалась уверенно, каждое слово звучало отчётливо. Стражи внимательно слушали, время от времени переглядываясь между собой. Казалось, история их совсем не удивляла — видимо, подобное случалось не единожды.

Микаме же был спокоен. Он не вмешивался, лишь лениво перевёл взгляд в сторону улицы и…

Его внимание тут же привлекло зарево вдали.

Слабое, еле заметное свечение вдруг разгорелось ярким алым всполохом. На фоне серых утренних облаков силуэт особняка окрасился в оранжево-красные оттенки. Затем из окон вырвался ещё один огненный выброс, освещая всё вокруг резкими вспышками, будто молниями.

Микаме ухмыльнулся. Ещё пару секунд он наблюдал за сценой, а затем резко повернулся к девушке.

— Бывай, — коротко сказал он, махнув рукой, после чего просто развернулся и ушёл.

Он двигался спокойно, пока стражники ещё могли видеть его силуэт в людском потоке. Но как только угол переулка скрыл его от чужих глаз — движение сменилось.

Шаг ускорился. Затем ещё. И вот уже его тело двигалось с чётким ритмом, ловко лавируя среди узких улочек. Руки работали вместе с ногами — опора на стену, толчок, разворот, резкий прыжок, хват за выступ. Всё это происходило настолько естественно, что казалось, будто город сам помогает ему бежать.

Микаме скользнул вверх по стене, оттолкнулся ногами от бокового карниза и одним точным движением перехватил ближайшую перекладину. Ещё рывок, ещё один прыжок — и вот он уже оказывается на крыше, легко приземлившись на одно колено.

Горящий особняк был будто на ладони. Он видел, как пламя пожирало стены, как густой чёрный дым поднимался в небо, как раскалённые языки огня вырывались из окон, словно чудовищные когти, готовые сжать в своих лапах весь дом.

И всё, что он сделал — это усмехнулся. Тихий смешок вырвался из его груди.