Микаме без стука открыл дверь и зашёл в каюту Рокуро. Его лицо было нахмурено, взгляд — резкий, как брошенный нож. Внутри сидели Рокуро, Сенджи и Делг, лениво перебирая карты и сушёные фрукты.

— Привет, Микаме, — поднял глаза Рокуро. — Что ты хотел нам сказать?

Микаме тяжело выдохнул, упёршись ладонью в косяк двери, потом шагнул внутрь и бросил с абсолютной серьёзностью:

— На судне пидоры.

Пауза.

— Ситуация – хуй в говне.

Рокуро моргнул, не сразу сообразив, насколько это серьёзно или... шутка? Но по выражению лица Микаме стало ясно — не до смеха.

— Во-первых, съебался Закс, — продолжил тот, теперь ровнее, но не менее резко. — Во-вторых, пираты-ебанаты могут дать нам пизды.

Рокуро приподнялся, глаза его уже были серьёзны:

— Как съебался? Ты видел, куда пошёл?

— На разведку, — коротко ответил Микаме. — Он сам вызвался. Один из кораблей пиратов подошёл достаточно близко – Закс сказал, мол, попробует незаметно пробраться и узнать, что к чему. Мы ещё не заметили, но он уже соскочил за борт — как обычно. Через пару минут уже не было видно ни его, ни волн от прыжка.

— И ты его не остановил?

— Закса? — усмехнулся Микаме, криво. — Как бы ты его остановил?

Рокуро выдохнул через нос. Его глаза потемнели.

— Что по кораблям?

— Один встал впереди, почти перегораживает путь, — сказал Микаме, подойдя ближе. — Второй – сбоку. Пока не нападают, но агрессия от них льётся волнами. В открытую идут на провокацию. Типа "ну чё, проверим, кто трус"?

— Капитан в курсе?

— Лукас уже на палубе, говорил с рулевым и стюром. Думаю, скоро будет общее собрание. Но, Рокуро... — Микаме посмотрел на него пристально. — Если что, нам придётся защищаться. И к бою быть готовыми прямо сегодня.

Тяжёлые шаги матроса эхом прокатились по деревянному полу коридора. Он не остановился — просто открыл дверь и скомандовал коротко:

— Всех в главный отсек. Капитан ждёт.

Рокуро, Микаме и остальные переглянулись. Без слов, сжав зубы, они встали и последовали за матросом, который шёл быстро, даже не оглядываясь. Запах соли и чего-то острого витал в воздухе, пока они поднимались вверх, на уровень навигационного отсека, где уже собрались старшие.

Главный отсек — просторное помещение с усиленными переборками и длинным столом посредине. Стены с облезлой краской, старые флаги, оружейные стойки, грубые деревянные ящики по углам. За столом стоял капитан — высокий, широкоплечий. Он медленно оглядел всех, кто вошёл.

— Все здесь? — хрипло спросил он.

Один из офицеров кивнул. Капитан медленно постучал костяшками по поверхности стола.

— Тогда слушайте внимательно. Впереди нас преградили два пиратских корабля. Один — сбоку, второй — прямо на пути. Они пока молчат, но вы все видели, что это не просто игра мускулами. Они нас оценивают. Проверяют.

Он сделал паузу, позволив словам осесть.

— Я не питаю иллюзий. Мы не торговое судно с охраной. Мы – цель. Если дойдёт до боя, мы проиграем числом. Поэтому... — он обвёл взглядом команду. — Нам нужен козырь.

Рокуро стоял спокойно, рядом с ним хмурился Микаме, сцепив руки за спиной.

— Мы не знаем, что задумал Закс, но он ушёл на разведку добровольно, — продолжил Лукас. — Возможно, даст нам преимущество. Возможно - погибнет. Мы не знаем.

Он опёрся ладонями на стол и посмотрел в глаза каждому по очереди.

— Но у нас есть другие сильные. Те, кого называют Благословлёнными. И я сейчас обращаюсь именно к вам, — он перевёл взгляд на Микаме и Лукаса. — Помогите нам. Используйте свою силу. Как щит, который отпугнёт этих шакалов. Если вы выйдете на палубу – в полном обмундировании, – возможно, им станет не по себе. Иногда взгляд сильного сдерживает бой лучше, чем десять армий.

Микаме сделал шаг вперёд, челюсть у него заметно напряглась:

— Помочь вам? Сдерживать? — голос его с самого начала звенел, будто лезвие по стеклу. — Мы что, теперь ваши циркачи? Щит по вызову? Сначала — "держитесь в тени", "не пугайте людей", "не показывайте оружие", а теперь — "давайте, врубайтесь, спасайте жопы"?

Лукас спокойно смотрел на него:

— Мы все на одной лодке. Не ты один — особенный. Сейчас не время для гордости. Ты же знаешь, как они могут разнести судно, если посчитают нас лёгкой добычей.

— Знаю, — прорычал Микаме. — Я прекрасно знаю. Но и вы должны понимать: мы - не оружие по первому щелчку. У каждого из нас своя цена. Ты хочешь, чтобы я показал Меч - показал, что в нас течёт не просто сила, а воля Богов? Что дальше? Все пальцем тыкать будут, что нами поживиться можно?

— Ты думаешь, у нас есть выбор? — резко спросил капитан. — Хочешь, чтобы тебя к стенке прижали и прирезали? Ты думаешь, что они нас щадить будут, если увидят, что мы без зубов?

— А может, они как раз ищут нас, — холодно вставил Микаме. — Может, они почувствовали, кто на борту. Такие вещи случаются.

Лукас откинулся назад, выдохнув:

— Тогда всё ещё хуже.

Некоторое молчание повисло над залом. Остальные переглядывались, но ничего не говорили. Делг стоял в дальнем углу, руки спрятаны в рукавах. Сенджи — рядом, опустив глаза. Они оба тщательно скрывали свои ладони под плотной тёмной тканью, обмотанной в несколько слоёв. Ни один мускул на их лицах не дёрнулся. Про них никто ничего не знал. И никто не спрашивал.

— Никто не заставляет вас, — наконец проговорил Лукас тише. — Я просто прошу. Если дойдёт до битвы – вы будете биться так или иначе. Я хочу, чтобы этого не случилось. Ни для кого.

— Да пошёл ты.

Микаме вышел на палубу, грохнув ногой по деревянному настилу так, будто собирался сместить ось корабля. Лицо его застыло в привычной маске равнодушия, только губы дрогнули, когда он усмехнулся краем рта. Шаг за шагом он вышел к борту, так чтобы его было видно — не только сверху, с капитанского мостика, но и с того пиратского судна, что перекрыл им путь спереди. Второй — чуть правее, сопровождал, словно сжимая клещи. Тактика. Они не нападают, но и уходить не дают.

Он поднял руку — и в ней сверкнул меч Мариссия. Оружие сияло в лучах солнца, отказываясь быть скрытым от мира. Микаме не поднимал его в боевой позе — скорее просто держал, чтобы пираты видели, с кем связываются.

— Здесь вас не ждут, вам здесь не рады! — голос его разнесся над волнами, словно приговор, брошенный небесами. — Обнял, приподнял, нахуй вас послал!

С пиратского судна вскоре тоже вышел человек — тёмная тень на фоне выцветших парусов. Он не был похож на капитана — скорее, на боцмана, не слишком умного, но с характером. На нём не было никакой брони защиты, да и взгляд скользил по мечу Мариссия, не узнавая в нём ничего значимого. Даже бровь не дрогнула. Видимо, был из тех, кто про Богов слышал на пьяных пирушках, а про Благословлённых думал как про нечто далёкое, сказочное. Или вовсе ни о чём.

— А ты кто такой будешь, а? — прокричал он, с ухмылкой, натянутой до ушей. — Местный балаганщик? Чё, напугать решил? Да мне похер, чё ты там держишь, хоть пизду мамаши. Мы тут стоим и стоять будем. Отдадите – не отдадите, нам-то что? Мы и перебить можем. А можем и...

Он не договорил.

Микаме шагнул вперёд, подняв меч чуть выше. Его голос теперь был тихим, но хлестким, как удар плетью — даже ветер замолк на мгновение.

— Ты очень много пиздишь для человека на поджигаемом корабле.

На секунду воцарилась тишина.

Словно море само задержало дыхание, услышав, что кто-то решился произнести именно эти слова — с таким выражением, с таким хладнокровием.

Пират по ту сторону палубы прищурился, но видно было — он не понял. Не почувствовал. Как будто говорил с кем-то, кто знает больше, чем должен. Как будто Микаме уже принял решение. Не остаться на этом корабле. Не говорить дальше. А действовать.

На соседней палубе уже шевелились остальные. Кто-то, по всей видимости, наблюдал за этим диалогом, и с десяток рук уже легли на рукояти сабель и топоров.

Первые удары магии — не предостережение, а попытка сломать. Из-за горизонта пираты запустили огненные стрелы и раскалённые сгустки, взрывавшиеся у борта. Один шар ударил в корму «Чайки» — взрыв был громоподобным, древесина с треском разошлась, палуба задрожала, корабль застонал, будто живое существо. Жар волной пронёсся по верхней палубе, окатив лица матросов. Ещё несколько огненных разрядов срикошетили от укреплённой обшивки, но один врезался прямо в мачту — загорелась.

— Атакуют! — крикнул кто-то сверху. — Бортовая атака!

Сбоку корабль пиратов уже шёл на сближение — сбросили крюки, перебросили доски. С хриплыми криками пиратские абордажники ринулись вперёд, будто сорвавшаяся с цепи волчья свора. Матросы «Тёмной чайки» выбежали с клинками — подхватили с оружейных стоек и без лишних слов встретили врага, закричав от страха и ярости.

Но Микаме не участвовал в этом сражении.

Он стоял на носу, прямо у края, и смотрел на другой корабль — тот, что чуть подплыл вперёд, выжидающе, как зверь в траве. Его глаза были неподвижны, но мышцы напряжены, как струны. Он встал в стойку. Обе руки легли на эфес меча Мариссия. Слишком массивного, слишком тяжёлого для обычного бойца. Но не для него.

Он прыгнул.

Один мощный толчок ногами, ветер в лицо — и он уже в воздухе, над водой, над двумя бортами. Пираты на том корабле даже не успели выругаться. Микаме приземлился с глухим грохотом на палубу. Доски треснули. Он встал в центр их мира.

И началась резня.

Первый пират, что бросился на него — не имел доспеха, лишь кожаный ремень и ржавый тесак. Один взмах. Меч Мари — тяжёлый, как воля Высшего Бога — хлёстко прошёл сквозь грудную клетку и позвоночник. Раздался мерзкий хруст. Мужчина ещё шагнул вперёд, не осознав, что рассечён пополам — и рухнул в две стороны, с красным шлепком по дереву.

Микаме развернулся — и клинок продолжил движение, как единое с телом. Второй пират, ещё даже не успевший увернуться, потерял руку по плечо и тут же получил обратный горизонтальный удар — насквозь. Брызнула кровь, свистнуло железо.

— Он один?! — закричал кто-то, — Он один!

— Да он нас как мясо кромсает!

— Маги! Быстро, остановите его!

Но было поздно.

Микаме двигался как буря. Его удары были тяжёлыми, но точными. Меч в его руках — не оружие, а приговор. По трое, по четверо налетали пираты — и всякий раз кто-то терял голову, живот, руки. Без брони они были как тряпки под лезвием мясника. Каждый сильный взмах не просто разрезал — прошибал насквозь. Даже хребет трещал, как сухая ветка.

Один моряк в панике попытался использовать магию — поднял руки, создавая Огненный шар, но не успел произнести окончание заклинания. Меч Мари пронёсся сбоку — отсёк руки, а следом голову, и всё это в одно движение.

По палубе растекалась кровь.

— Это... это не человек!

— Это Благословлённый! — прокричал один, бросая оружие.

Микаме остановился лишь на секунду, повернув лицо к капитанскому мосту пиратов.

Микаме опустил клинок, вздохнув. Кровь стекала с лезвия и капала на палубу, как отсчитывающий время маятник. Он посмотрел на остатки команды — большинство мертвы, остальные в панике разбежались по палубе, прикрываясь ящиками и тросами. Он знал — мог бы одним ударом Меча Света очистить часть корабля. Один взмах — и палуба бы треснула, пираты бы исчезли, как прах.

Но корабль... он им ещё мог пригодиться. А Закса не было видно.

И в этот момент — будто в ответ на его мысли — раздался знакомый голос:

— Ну ты и идиот, Микаме!

Слева, из-за шлюпки на противоположной стороне, вынырнул Закс. Его одежда была в разводах копоти, волосы развевались на ветру, а в руках он сжимал свой посох — белый, гладкий, но с массивными утяжелёнными навершиями по обоим концам. Закс, не сбавляя шага, подошёл на открытое место и громко продолжил:

— Я, значит, на разведку, чтоб понять, сколько их, а ты, как всегда, «о, враги, дай-ка всех перебью»!

Микаме хмыкнул, не оборачиваясь:

— Разведка - когда ты не пропадаешь на час.

— Я на их складе был! — крикнул Закс, — У них магические кристаллы! Они могли нас взорвать, придурок!

Но спор пришлось прервать — новая волна пиратов хлынула из люка и с верхней палубы. Закс повернулся, посох уже в движении.

Первый подошедший пират — широкий, с дубинкой — получил прямым ударом навершием в лоб. Раздался хруст, как если бы кто-то переломил черепушку ореха. Второй подскочил сбоку, но Закс провёл посох обратно — в горизонтальном вращении — и удар пришёлся точно в висок. Пират рухнул, словно мешок.

— Микаме! — выкрикнул Закс, — Правый фланг!

— Уже иду.

Микаме шагнул в сторону, и тут начался настоящий бой.

Из люков и закоулков выбежали десятки пиратов: с мечами, булавами, пиками. Кто-то выкрикивал команды, кто-то просто визжал. Они рвались в бой отчаянно, словно чувствовали, что назад уже не будет пути.

Микаме встретил их с холодной решимостью. Его меч уже не сдерживался. Он двигался с пугающей скоростью. Он не просто бил — он читал поле боя. Удар слева — отразить лезвием вверх, резкий поворот корпуса — и спину противника пронзает клинок. Один пригнулся — получил коленом в лицо и тут же сверху рассечён.

Пираты в броне падали дольше, но всё равно — раз за разом, под натиском, они рушились. Меч Мари разносил удары как весло по воде — с силой, с массой, с неумолимой мощью.

Закс тем временем крутился в другом ритме. Его посох был словно часть его тела. Один удар в живот — враг сгибается, и следом по затылку — лежит. Он подпрыгнул, крутанулся в воздухе — и обе стороны посоха с глухим гулом врезались в черепа двух врагов. Хруст, визг — и оба упали, даже не дернувшись. Один пират попытался ударить Закса сбоку, но тот присел, посох прошёл по полу — и выдернул у противника ноги, а затем с замахом вниз — прямо в грудь. Кости хрустнули, как кора.

— Сколько их ещё?! — выкрикнул Закс.

— Думаю, весь трюм, — ответил Микаме, откидываясь назад, чтобы увернуться от копья, и нанося боковой удар, рассекая нападающего от плеча до бедра.

На верхней палубе загремел гром — маги-пираты вновь начали сотворять Огненные шары, один из которых полетел в сторону Микаме. Тот не стал уклоняться — он подставил плоскую сторону меча. Меч поглотил заклинание.

— Магов бы сбить! — выдохнул Закс, — У тебя дальнего ничего нет?

— Я ведь и маг, — тихо ответил Микаме, — Но угроза потерять корабль.

— Чёрт.

Закс резко поднял руку над головой, пробормотал несколько коротких слов — и воздух задрожал. Затем он ринулся вперёд, подскочил на ящик и метнул ладонь вперёд — взревела Каменная пуля. Она за секунду вонзилась в грудь мага, готовящего новое заклинание. Маг отлетел назад, сорвавшись с ног, как тряпичная кукла.

— Один минус, — хмыкнул Закс и побежал к своему посоху, пока Микаме сражался сразу с пятью.

Меч рубил плоть, как ткань. Один удар — и двоих нет. Микаме обернулся — а вокруг уже вновь толпа. Он облизнул губы, смахнул пот со лба, и отступил на шаг.

— Слишком много, — пробормотал он.

— Тогда, может, пора? — закричал Закс. — Если мы потеряем корабль, будет неважно, сколько врагов сдохло!

Микаме кивнул, встав в стойку. Пираты вдруг замерли — не все, но часть. Будто инстинкт понял: начинается нечто иное. Микаме шагнул вперёд, срывая последние бинты с рукояти меча Мари. Лезвие тут же вспыхнуло — ярким, хищным Синим Пламенем, от которого воздух вокруг него будто начал плавиться. Это пламя не просто жгло плоть — оно прожигало души. Микаме почувствовал, как сердце учащённо застучало. Он стиснул меч и рванул в самую гущу пиратов.

Первый удар был словно раскат грома — мощный горизонтальный взмах. Лезвие даже не встретило сопротивления — плоть, ткань, доспехи — всё разошлось, как гнилые тряпки. Тело пирата развалилось на две части, а позади него вспыхнуло Синее Пламя, охватив сразу троих — они закричали, корчась от боли. Их глаза помутнели. Те, кто ещё не успел приблизиться, замерли в ужасе.

Но Микаме не дал им времени. Он взвился вперёд, скользя между телами. Его меч, тяжеленный, двуручный, казался продолжением его воли. Он рубил широкими дугами, а за каждым ударом тянулось эхо — очертания клинка из Пламени, что летели вперёд, отбрасывая и поджигая врагов.

— У-у-а-а-а! — ревел один из пиратов, бросаясь на него с топором. Но как только тот поднял оружие, Синее Пламя ударило сбоку, оставив глубокую выжженную борозду на его груди. Пират споткнулся, глядя на своё дымящееся тело, и упал без звука.

Закс, стоявший на другом краю палубы, продолжал использовать заклинание Каменной пули — массивные, тяжёлые куски камня вырывались из воздуха и с грохотом врезались в черепа противников. Один, два, три — пираты падали, не успев понять, откуда пришла смерть. Закс, не теряя ритма, шагал вперёд, его глаза холодны, рука с посохом устойчива, губы шепчут заклинания безостановочно.

— Микаме! — крикнул он сквозь грохот битвы. — Осторожней!

Микаме не ответил — он двигался как воплощение самой ярости. Слева подбегал здоровяк в кольчуге — Микаме развернулся, поднял меч высоко вверх и обрушил его с сокрушительной силой. Пламя взвилось вверх, как фонтан, а удар рассёк пирата от плеча до бедра. Волна Синего Пламени прошла дальше, охватив ещё одного, который даже не успел закричать — просто упал, мёртвый.

Маги с вражеского корабля попытались было читать заклинания, но один лишь взгляд Микаме в их сторону заставил их попятиться. Он сделал шаг вперёд, размахивая мечом — пламя вырвалось вперёд в виде полумесяца, ударив в палубу и заставив её покрошиться. Один из магов начал кричать, ударяя себя по жгучей ране, второй упал на колени, хватаясь за грудь — его душа ранена, и он чувствовал это.

Огонь потрескивал по бортам «Тёмной чайки». Черный дым извивался в небо, как злобный дракон, пожирающий деревянную плоть корабля. Некоторые паруса были подожжены, несколько обшитых смолой канатов — расплавлены, и по доскам метались пылающие угли. Влажный морской ветер гнал языки пламени назад, в сторону кормы, пока матросы с ведрами и пропитанными водой тканями пытались хоть немного сдержать распространение пожара.

Микаме перепрыгнул обратно на палубу своего судна с лица выжженного, израненного, но всё ещё стоящего пиратского корабля. Лезвие меча Мари, окутанное остатками Синего Пламени, ещё пело — мягко, гулко, будто гнев Бога Фехтования ещё не угас окончательно.

На палубе стоял Рокуро, обеими руками цепляясь за штурвал, будто тот пытался вырваться и сбежать в открытое море. Его лицо блестело от пота и брызг, а рыжие волосы разлохматились на ветру. Штурвал дрожал от натяжения канатов, как нервный зверь, и казалось, сам корабль стонет.

Микаме подошёл с усмешкой на губах.

— Как ощущения? — спросил он, отряхивая кровь с ладони и закидывая Меч на плечо.

— Как на хую вращение! — отозвался Рокуро резко, чуть не прокрутив штурвал на весь оборот.

Микаме застыл на месте, глаза расширились, как у человека, услышавшего проповедь Чужого в храме.

— Ты чё, охуел? — выдохнул он. — Рок, ты ж год не матерился, ты чё, блять, сука, в приют что ли обратно хочешь?

Рокуро лишь хрипло рассмеялся, стиснув зубы.

— А ты попробуй, брат, этим штурвалом покрутить, когда под задницей пираты, сбоку абордаж, впереди шторм, а снизу, я клянусь, кто-то по обшивке стучит!

Микаме усмехнулся, кивнув. Но затем лицо его посерьёзнело. Ветер приносил запах гари и крови, а звуки сражения ещё слышались с пиратского судна, где добивали последних.

— Этому кораблю конец, — сказал он. — Придётся зачистить пиратов до последнего и занять их судно. К чертям эту «Чайку» - от неё только уголь да память.

В этот момент над палубой пронёсся очередной всполох пламени, и часть фок-мачты с треском обрушилась, упав в море, поднимая брызги и пар.

Рокуро отпустил штурвал, оглядываясь.

— Если уж умирать, то не на догорающем корыте, — процедил он, — так что вперёд, пока целы.

Микаме махнул рукой в сторону Лукаса, который отгонял последних пиратов у борта заклинаниями Воды, а затем обернулся и крикнул:

— Все, кто жив - на тот корабль! Не ждать команды, не проверять - убивать тварей и занимать верхние палубы. Ответный абордаж!

Пламя продолжало с жадностью глотать остатки обшивки «Тёмной чайки», пока члены команды, спасая оставшиеся припасы и раненых, скакали с одного борта на другой. Палуба скрипела, будто стонала в агонии, и Микаме, обернувшись на это зрелище, развернулся к своим и, стоя на носу нового корабля, закричал на весь ветер:

— Корабль горит? Да и хуй с ним! У нас осталось ещё два - вот они, рядом плывут!

И действительно, справа и слева от них шли два корабля — один побольше, второй — менее вооружённый, но быстрее. Первый уже был занят старой командой «Тёмной чайки» — они рассыпались по палубе, занимая позиции и пробираясь в трюмы, обыскивая оставшихся пиратов и закладывая свои флаги.

А сам Микаме повёл свой отряд на меньший корабль. Он был более юрким, менее повреждённым — вероятно, раньше выполнял функции курьерского или разведывательного, и потому был почти нетронут. Именно он и стал новым временным домом для отряда Микаме.

Команда «Тёмной чайки» долго стояли между судами, борта которых были почти сомкнуты, связаны канатами и лестницами. Перетаскивали ящики с оружием, мешки с провиантом, аптечные наборы, магические свитки, даже сундуки с личным барахлом. Кто-то по обычаю швырнул на доски ржавую кастрюлю — будто переезд без неё считался неполным.

Лукас с парой стрелков аккуратно переносили ящик с зельями и эмблемами. Закс — следил за тем, чтобы никто из пиратов не притворился мёртвым и не затаился на нижней палубе. Он пару раз ещё проклинал всё подряд, пока очередной Каменной пулей не разнёс остатки дверей в старом штабе капитана.

Наконец, в какой-то момент один из бойцов спросил:

— А Кураму-то кто-нибудь взял?

— В смысле "взял"? Он же не ребёнок, — отозвался Делг, сдвигая брови.

— Так его и не видно было всё утро. Не спустился, не ел, — ответил Сенджи, нервно оборачиваясь на соседний корабль.

— Может, сдуло к демонам в шторме? — с хриплой усмешкой предположил Закс, вытягивая спину после долгого сидения. — Хотя его вряд ли что сдует.

Микаме, стоявший у края трапа, поднял глаза к верхней мачте. Там, на небольшой платформе, почти сливаясь с небом и парусами, стоял Кураму — беловолосый, в сером аккуратном костюме, слегка колышущемся от морского ветра. Он молча смотрел вперёд.

— Он уже тут, — тихо произнёс Микаме, почти в улыбке, указывая вверх. — Как всегда.

— Ну конечно, — проворчал Делг, качая головой. — Ни звука, ни предупреждения. Просто исчез, а потом – смотри, он уже впереди всех.

— Молчаливый, зараза, — буркнул Закс, но в голосе сквозила не злоба, а странная теплота. — Ничего нового.

— Он нас всё равно слышит, — добавил Микаме. — Даже когда кажется, что нет.

— Тоже мне, птица с белым оперением, — усмехнулся Закс.

Два корабля шли рядом, сквозь ветер, дождь, волны и долгие зори. Обшивки скрипели, мачты звенели канатами, а паруса колыхались, словно груди титанов, тяжело дышащих над бескрайним морем. Эти суда, ставшие теперь частью пути, несли в себе следы прежних битв, пепел прошлого и будущего.

Делг стоял у штурвала большую часть пути. Его пальцы, грубые, мозолистые, лежали на тёмном дереве, будто вросли в него. Он редко говорил — только когда надо было дать команду или указать курс. Его глаза, устремлённые вперёд, читали горизонт так, как другие читали карты. Порой казалось, будто он чувствовал движение волн по одному лишь хриплому выдоху ветра.

Микаме чаще был на носу. Иногда молча смотрел вдаль, иногда — тренировался с мечом Мари. Его движения были точны, будто он не махал клинком, а рисовал в воздухе.

Закс, с привычной кислой физиономией, обустраивал библиотечку в нижней каюте, сконструировав себе что-то вроде «мастерской заклинаний». Он учил других магии, но делал это неохотно, словно из чувства долга. При этом снаружи всё ещё продолжал носить старый, потрёпанный посох, который служил ему больше как привычка, чем как оружие.

Обе команды старались держать друг с другом связь. Канаты, натянутые между кораблями, позволяли перебросить послания в бутылках, крюки с корзинами и даже людей. Иногда, в особенно спокойные дни, они устраивали небольшие вечеринки — на одном корабле поднимали сцену, на другом — жарили рыбу, привязанную к длинным прутам. Кто-то играл на лютне, кто-то пытался сочинять песни. Несколько раз между судами вспыхивали взрывы, вызванные магией Закса — они взмывали в небо, озаряя путь.

Но были и бурные дни. На двадцатый день плаванья шторм ударил с юго-запада — волны вздымались, как черные горы, ветер стонал в мачтах. Корабли с трудом удерживались рядом. Делг не отходил от штурвала даже тогда, когда вода хлестала его в лицо и срывала с ног. Микаме и Рокуро в тот день вдвоём тянули паруса, почти лопнувшие под напором стихии.

Шторм длился двое суток. Когда он ушёл, на палубах остались мокрые мешки, смятые паруса и молчаливые, усталые люди. Но все были живы. И это было главное.

Потом было ещё столкновение с пиратами на 34-й день. Один из кораблей противника — вооружённый галеон с налётом на корпусе и красным флагом — попытался настичь отряд, но корабли дали достойный отпор. Микаме лично сражался на абордажной доске, разрубая доски, плоть и металл.

На 48-й день, утром, когда небо было чистым и солнце плыло медленно над линией горизонта, впереди показался берег. Центральный континент. Южный порт.

Крик Делга возвестил об этом громче любого рога. Все выбежали на палубу. Вдали уже виднелись башни маяков, купола доков, парусные мачты сотен судов. Пахло сушей. Деревья на горизонте были как мечта, становящаяся реальностью.