— Что тебе нужно? — хмуро бросил один из двух стражей у главных врат дворца, чуть склонив голову вперёд и смерив Микаме взглядом сверху вниз.

— Я пришёл на аудиенцию к Лорду-Защитнику, — спокойно, почти лениво проговорил тот, не поднимая рук и не делая ни одного резкого движения.

— Записи нет, — коротко буркнул второй страж. — Убирайся, или позовём магов.

...Дверь скрипнула, впуская Микаме внутрь, и он переступил порог кабинета с тем особым шагом, что выдаёт людей, привыкших к опасности. Он не спешил и не тянул — просто вошёл, как будто вернулся домой после долгого отсутствия. Одним быстрым взглядом он оценил обстановку, привычно выискивая детали, что могли бы пригодиться в случае внезапной угрозы. Всё, как и следовало ожидать: высокие потолки, картины на стенах.

Быстро оценив обстановку, Микаме обнаружил дверь с подписью «Кабинет Лорда-Защитника» и подошёл к ней. Пару раз постучав костяшками пальцев и даже не получив приглашения, он открыл дверь. Массивный стол из чёрного дуба с лёгкой затёртостью на краях. Где-то в углу журчал фонтанчик с водой — всё для эстетики, не более.

Комната была просторной, но не кричащей о власти. В ней чувствовался вкус, но без показной роскоши. Обитатель предпочитал удобство и практичность, а не золотые завитки. Из мебели — тот самый дубовый стол, шкаф с бумагами, несколько кожаных кресел и тяжёлые бордовые занавеси, перекрывающие солнечный свет. Воздух пах табаком, бумагой и, едва заметно, старым вином.

А вот и он — на другой стороне стола, вальяжно развалившись в большом кресле, словно трон ему полагался по праву рождения... Закс Лунье. Величина. Имя. Даже спустя годы его невозможно было спутать ни с кем.

Он не изменился. Разве что стал немного медленнее в движениях, но всё тот же — крупный, мощный, с широченными плечами и руками, будто вытесанными из гранита. На лице — щетина в два дня, губы — сжимают сигарету, от которой лениво тянется дым. Волосы растрёпаны, будто лорд проснулся десять минут назад и не нашёл ни зеркала, ни желания им пользоваться. На нём: простые, лёгкие чёрные брюки, белая рубашка, расстёгнутая в районе шеи, и длинная, почти до колен, чёрная накидка, больше похожая на халат, чем на мундир. Внешность обманчива, и тот, кто посчитал бы его расслабленным, — ошибался.

Закс приподнял бровь, увидев вошедшего, но даже не пошевелился. Его голос, слегка хрипловатый, прозвучал с ленцой, будто разговор сам по себе был делом надоедливым.

— Ты покинул город несколько месяцев назад. Забыл сумочку?

Микаме остановился посреди комнаты. Свет из узкой прорези занавесей позади Лунье отбрасывал длинные тени, подчёркивая его силуэт. Микаме вгляделся, чуть вскинув подбородок.

— Нет, Лорд. Я пришёл просить о помощи.

— Не думал, что ты придёшь вот так. Без предупреждения. Без приглашения. Без вина, — хмыкнул Лунье, затянувшись и стряхнув пепел в наполовину полную пепельницу. — Я — первый человек, к которому доходят вести о Благословлённом на территории.

Микаме пожал плечами чуть заметно — еле движением плечевой кости.

— Вино в пустыне не растёт, а враги стали осторожнее.

— Или просто умнее. — Закс прищурился, затем сделал вдох — и закрыл глаза на пару секунд, выпуская дым через нос. — Ты выглядишь… чертовски уставшим. Словно весь мир тащил за собой последние месяцы.

— Он и впрямь тяжёлый, — Микаме не стал отрицать, почесав затылок.

— И снова в дерьме. Значит, всё по-прежнему, — с лёгкой ухмылкой проговорил Закс, наконец выпрямляясь на своём месте, бросая окурок в пепельницу и заменяя его свежей сигаретой. Он поднёс к ней раскалённый уголёк, взятый из железной тары почерневшими щипцами.

Микаме прошёл чуть ближе, не садясь.

— Я пришёл не к знакомому. Я пришёл к Лорду-Защитнику Наттара.

— Ах, так официально, — Закс ухмыльнулся шире, но его взгляд стал чуть холоднее, собраннее. Он выпрямился окончательно, сигарета отъехала в угол губ. — Тогда я обязан тебя спросить, с чем пожаловал. Хотя, если ты тут, значит, дело дрянь.

— Мы направляемся к Колодцу Душ.

В кабинете воцарилась тишина.

Закс замер, сигарета на секунду застыла, а пламя её конца отразилось в его глазах. Он не пошутил, не перебил, не отмахнулся. Его пальцы чуть сжались на подлокотнике.

— Повтори, — голос стал низким, напряжённым.

— Ты услышал, — спокойно сказал Микаме, не отводя взгляда.

Закс встал. Пол скрипнул под его тяжёлым шагом. Он прошёл к окну, отодвинул занавеску и посмотрел на город, затем снова на Микаме.

— Ты ведь понимаешь, что там не просто пердёж и шепот древних? — сказал он тихо. — Там всё, что мы хоронили. Всё, что забыли. Всё, чего не хотим вспоминать. Зачем тебе туда?

— Потому что Рё уже там.

Закс закрыл глаза.

— Кто?

— Хозяин Райдзина и Фудзина.

— Значит, посыльный бургомистра Дакугары говорил правду?

Микаме отвёл взгляд.

— Да. И если его не остановить… всё, что мы знаем, исчезнет.

Тишина снова опустилась на кабинет. И в ней были: боль, страх, гнев и что-то ещё — то, что не укладывается в слова. Закс, наконец, обернулся и сел обратно. Медленно. Подавленно. Но не сломленно. Микаме молчал. Просто стоял, глядя в глаза человеку, с которым когда-то стоял спина к спине.

Закс снова затянулся и в молчании выпустил дым, глядя прямо в лицо Микаме. Его лицо стало серьёзнее, глаза — внимательнее, и он провёл рукой по щетине, обдумывая последствия каждого следующего слова.

— Слушай, Микаме… — начал он, не меняя тона, — как бы мы с тобой ни были знакомы, как бы ты ни помогал мне сто двадцать раз, а Аллендор - всё же не благотворительная лавка у городской стены. То, что ты просишь, серьёзно. И даже очень.

Он сделал паузу, повернулся к столику сбоку и налил себе немного вина из графина, затем — короткий глоток, будто чтобы смочить мысли.

— За мои услуги... в казну нужен взнос. — Он взглянул на Микаме искоса. — Официально. А неофициально - ещё и разрешение короля.

Микаме сжал челюсть.

— И что я могу сделать, Закс?

Лорд-Защитник медленно прошёлся обратно к креслу, сел в него боком, развалившись, снова глядя в потолок. Словно просто так — размышлял. На самом деле — считал, планировал, взвешивал.

— У нас скоро бал. Застолье. — Он махнул рукой. — Дочери короля исполняется пятнадцать. Возраст совершеннолетия по нашему закону. Будет вся знать, послы, командующие, советники, представители Гильдий. Король надеется показать, что наследница достойна. А мы хотим показать, что у Аллендора есть союзники сильнее, чем просто его армия. Кто-то, кого уважают и боятся. Кому верят.

Он посмотрел на Микаме чуть свысока.

— Твоё присутствие там поднимет наш политический вес. Ты - Благословлённый, Орочито. Один твой взгляд - уже аргумент. А если в нужный момент ты улыбнёшься кому-то из представителей Гильдии магов или Асуры… цены не будет.

Он откинулся, сделал ещё глоток вина и, наконец, завершил:

— Придёшь на бал - получишь всё, что хочешь.

Микаме в следующую секунду, как по наитию, резко подался вперёд, на губах мелькнула широкая ухмылка — не вызывающая, но искренняя, почти как у мальчишки, у которого получилось перехитрить взрослого.

Он резко вытянул вперёд руку, ладонь раскрыта:

— По рукам.

Закс на секунду прищурился, закатил глаза, будто спрашивая у потолка: «За что мне всё это?» Затем с явной, демонстративной ленцой встал, отряхнул ладонь — от пепла, пыли и, возможно, следов своей вины — и с безразличием, почти небрежно коснулся запястья Микаме.

— Не радуйся раньше времени, — бросил он, поворачиваясь. — Тебе придётся надеть что-то приличное. Да и улыбаться ты не умеешь, даже когда убиваешь.

— Улыбка - это уже политическая магия, — хмыкнул Микаме вслед.

— Тогда учись. Я поговорю с королём, ускорим. Послезавтра вечером, в Большом зале. Не опаздывай - это всё же королевский этикет. Даже тебе не простят.

И, не оглянувшись, Закс направился к задней двери, что вела к королевским покоям, сигарета всё ещё тлела в уголке его губ. Его походка — такая же тяжёлая, ленивая, будто бы каждый шаг давался усилием, но в ней всё равно ощущалась уверенность человека, способного убить без предупреждения и пожалеть об этом позже… или не пожалеть вовсе.

Микаме вышел из дворца, тяжело выдохнув, в этот момент сбросил с плеч не только жару, но и тяжесть формальностей. Он поправил воротник своей накидки, на мгновение прикрыл глаза, вдыхая сухой, обжигающий воздух. Наттар не изменился. Или изменился, но так, как растёт древо — незаметно, но верно.

Стража у ворот молча кивнула ему вслед. Кто-то узнавал его, кто-то просто чувствовал силу и опыт — взгляд Благословлённого, даже если он ничего не говорил, всё равно оставлял за собой ощущение огня. Микаме шагнул за пределы королевского дворца — и в лицо ударил горячий ветер с саванны, как приветствие от земли, которая веками была домом для воинов, поэтов и караванов.

Город раскинулся перед ним — живой, дышащий, говорящий. Наттар был построен среди золотых сухих трав, на границе пустынь, где пыль встречалась с небом, а песок тянулся к горизонту бесконечной волной. Он не был городом башен — его дома, трёх- и четырёхэтажные, словно прижались к земле, подражая склонам, которые веками противостояли ветрам. Извилистые переулки напоминали тропы караванов — длинные, упрямые.

Среди плотной архитектуры — зелень. Парки, за которыми заботливо следили садовники и земледельцы, превращали отдельные кварталы в маленькие оазисы. Открытые террасы, с которых свисали виноградные лозы.

Микаме прошёл мимо базарной площади, где языки смешивались, словно специи на прилавках. Кто-то выкрикивал цены на кожаные изделия из Беггарита, кто-то продавал украшения из северных провинций. Наттар давно перестал быть городом одного народа. Теперь здесь жили десятки наций, сотни культур. Это был дом для всех, кто пережил пустыню и захотел остаться.

На одном из углов играл мальчишка с деревянным мечом, а его сестра — с жезлом из кости. Микаме на миг остановился, посмотрел — и едва заметно улыбнулся. Быть может, через десяток лет эти двое вступят в Гильдию авантюристов, а может — останутся здесь, открыв лавку пряностей. Жизнь текла по улицам Наттара — пёстрая, жаркая, стойкая.

Он свернул в сторону от главных дорог — туда, где укрылась таверна, в которую ушли Лукас и Рокуро. Над входом покачивалась табличка с выцветшей надписью «У Лунного Верблюда», и от окон тянуло запахом мяса, приправленного тмином и чесноком.

Но Микаме не спешил заходить. Он остановился напротив, на краю узкого переулка, и встал в тени от высокого каменного дома. Откинув голову назад, он взглянул на небо, всё ещё полное жара и пыли.

Войдя в таверну, мечник сразу ощутил, как тело охватывает долгожданная прохлада — не магия, нет, просто толстые стены, затенённые окна и добротная каменная кладка защищали это место от беспощадного палящего солнца. Воздух внутри был напитан ароматами специй, жареного мяса, хрустящих лепёшек и чего-то сладкого, скорее всего фиников. За стойкой лениво переговаривались два повара, в углу звучала неспешная мелодия струнного инструмента, а на сцене готовилась к выступлению певица в синих платках.

Микаме прошёл в глубину зала, снял полупончо и взглядом нашёл своих спутников. Рокуро и Лукас уже сидели за широким резным дубовым столом в дальнем углу, уютно укрытом в полукруглой нише с шёлковыми занавесями. Перед ними стояли блюда, которые вряд ли заказывают в дороге: явно решили побаловать себя. Рокуро вгрызался в маринованное мясо с орехами, а Лукас с царственным спокойствием накладывал на хлеб густую пряную пасту.

Микаме сел напротив, скинул на стул накидку, хрустнул шеей и коротко бросил официантке, проходившей мимо:

— Фирменное драконье рагу. И холодный чай с мятой.

— У-ху, щедро, — хмыкнул Рокуро, отламывая кусок лепёшки. — Тоже решил разок не экономить?

— Угу, — буркнул Микаме и протянул руку к кувшину с водой, — после дворца надо промыть вкус кислых бумаг и потных политиков.

Лукас чуть склонил голову, давая понять, что ждал рассказа. Микаме глотнул, покосился на них и наконец сказал:

— Закс... предложил выход. Я буду на застолье в честь пятнадцатилетия дочери короля. Присутствие Благословлённого придаст вес Аллендору и покажет, что он в хороших отношениях с наследниками. Так что... — он пожал плечами, — придётся переодеться.

— Переодеться? — Рокуро удивлённо поднял бровь.

— Ну да. Не пойду же я туда в кожанке, — хмыкнул Микаме, постукивая пальцами по столу. — Как только доем - пойду за костюмом. Лучше сразу, пока не передумал.

— Это будет интересно, — протянул Лукас с лёгкой улыбкой. — Ты в парадном наряде, среди знати и их наследниц... картина, достойная кисти маэстро.

— Закройся, — буркнул Микаме, но уголок его рта дёрнулся в усмешке. — Это же просто одежда. Не бронированная, правда. Так что не толкайте меня слишком сильно - вдруг рассыплюсь.

И как раз в этот момент официантка принесла большую тарелку с рагу: ароматное, дымящееся, с кусками тёмного мяса в густом остром соусе, гарнированное зерновыми и парой ломтиков цитруса. Микаме посмотрел на блюдо, вдохнул запах и пробурчал:

— Ладно, мир подождёт. Жрать - святое.

Ужин подошёл к концу. Вокруг стоял мягкий гул вечерней таверны: гортанный смех, звон столовых приборов, звуки шагов по деревянному полу. Свет от масляных ламп отбрасывал живые тени на стены, заставляя интерьер оживать. На их столе уже почти ничего не осталось — опустевшие тарелки и довольные лица говорили сами за себя.

Микаме откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, а потом медленно вытянул их вперёд, хлопнул ладонями и, закрыв глаза, беззвучно пошевелил губами. Он произнёс молитву. Не громко, не напоказ — лишь шёпот в сознании, лишь мысль, обращённая к тому, кого он всё ещё уважал в глубине души. Мариссий. Он не был главным в жизни Микаме, но, пожалуй, одним из немногих, перед кем он всё ещё чувствовал уважение, особенно после долгого пути.

После молчаливого благодарения Микаме медленно открыл глаза, выдохнул и взглянул на свою накидку цвета выжженной земли. Ткань, что когда-то грела плечи, теперь утратила форму, края стали неровными, где-то уже начали распускаться нитки. Полупончо пережило с ним многое — пустыню, холода, бои, дожди, и огонь. Но всему приходит конец.

Он в последний раз взвешивал, стоит ли оставить. Пальцы легко прошлись по знакомой текстуре, а потом, не говоря ни слова, он сложил накидку и аккуратно оставил её на сиденье рядом.

— Износилось, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Оставлю здесь.

Лукас и Рокуро переглянулись, но промолчали. Они уже привыкли к его странным ритуалам. Впрочем, в этом был смысл. У каждого свои способы прощаться с прошлым. Микаме встал, подтянул ремень, поправил волосы, и, кивнув ребятам, коротко бросил:

— Я пошёл, надо найти портного.

— Один? — спросил Рокуро, кусая оставшийся кусок хлеба.

— Один, — отозвался Микаме, уже выходя за дверь. — Мне надо подумать, не переживайте.

Улицы Наттара встретили его вечерней свежестью и лёгким шорохом ветра, что пробирался между домами. Горящие фонари освещали каменные мостовые, а тени скользили по стенам домов, повторяя движение путников и зверей. Город жил — музыка доносилась из другой таверны, кто-то подметал двор, кто-то вёл ребёнка за руку, а где-то в переулке царапалась кошка.

Микаме шёл медленно, поначалу без направления, давая ногам вести. Его шаги стучали по выложенной булыжником дороге, запах пыли и пряностей висел в воздухе. Микаме сворачивал с одной улицы на другую, спрашивал у прохожих дорогу, иногда махал рукой вежливо, иногда просто молча проходил мимо.

Прошёл почти час. Усталость начала ощущаться, но он уже чувствовал — близко. И правда, чуть дальше за поворотом, сквозь небольшой сад, показалось нужное здание.

Оно стояло в тишине. Построенный из белого кедра, магазин выглядел почти светящимся в свете фонарей. Белый камень фасада поблёскивал, а высокие квадратные окна были чистыми, как зеркала. Второй этаж, нависая над частью нижнего, создавал уютный балкон и защищающий от дождя навес. Микаме даже подумал, что хотел бы однажды иметь такой дом.

Окружающий сад был ухожен до идеала. Аккуратные клумбы, деревья с подстриженными кронами, яркие пятна цветов среди зелени. Это место казалось... настоящим. Стабильным. В этом городе, полном движения и временности, оно стояло как укоренившийся символ ремесла.

Деревянные створки с резными узорами распахнулись, и тёплый запах ткани, лаванды и старого дерева обрушился на Микаме сразу же, как он шагнул внутрь. В воздухе стоял аромат, будто кто-то только что утюжил шёлк над углями, а где-то в глубине зала приглушённо тикали напольные часы.

— Вечер в хату! — выкрикнул Микаме на полном серьёзе, вытянув руки в стороны и осматриваясь с ухмылкой.

В дальнем углу за прилавком поднялась худощавая фигура в очках на цепочке — это была женщина лет пятидесяти, с заколотыми в пучок серебристыми волосами. На ней был серо-синий жилет с множеством карманов, в каждом из которых явно хранились швейные принадлежности. Она сняла очки, окинула вошедшего изучающим взглядом и наконец приподняла бровь:

— М-да, громко входишь. Можешь так же громко объяснить, кто ты и зачем ты здесь?

— Зовут Микаме. Мне нужен костюм на приём. Не слишком торжественный, но элегантный, а ещё лёгкий. — Он говорил уверенно, но быстро, как будто боялся, что передумает.

Женщина, не реагируя на пафос, подошла ближе, обошла его кругом, оценивая взглядом, пару раз щёлкнула пальцами у него перед носом, чтобы он распрямился, и покачала головой:

— Осанка как у ленивого ягуара, но фигура подтянутая. Будем делать. Есть предпочтения по цвету?

— Чёрный, с вкраплениями синего или серебра. И… — он почесал щёку, — можно что-нибудь вроде длинного плаща с подкладкой. Но не тяжёлого. Я не аристократ, а боец.

— Видно, — фыркнула портниха, подмигнув. — Ладно. Ты привлёк моё внимание. Пройдём в примерочную, сниму мерки.

Примерочная оказалась за занавесом из тяжёлого бархата. Микаме вошёл, снял майку. Ткань была порвана по краям, выцветшая, но всё ещё пахла дорогой и дымом костра. Несколько мгновений он смотрел на неё, а затем тихо выдохнул и прошептал:

— Отслужила.

Когда портниха вернулась с измерительными лентами и магическим кристаллом, Микаме уже стоял, готовый к процессу.

— Ага, хороший материал - гибкий и крепкий. У тебя глаза такие с рождения?

— Не гляди слишком пристально, — буркнул Микаме, — но да. Иногда хвост хочется, но пока не вырос.

Портниха усмехнулась, это была не первая странная реплика, которую ей приходилось слышать. Она обошла его ещё раз, зафиксировала все данные, что-то пробормотала заклинанием на кристалле, и через пару секунд на бумаге возник набросок костюма.

— Тебе нравится этот силуэт? — спросила она. — Я добавила подвороты под ножны, плащ на кнопках и высокую стойку воротника. Вышивка будет серебряной нитью, швы двойные. Пояс - из кожи тварей саванны. Прочный, лёгкий. И красиво выглядит на фоне чёрного.

Микаме молча кивнул, будто бы это был не наряд, а доспех перед боем. Потом, немного смягчившись, добавил:

— Звучит идеально. Сколько времени?

— Завтра утром будет готов. Не волнуйся, я не из дешёвых, но и шью не как слепая крыса.

— Отлично, — сказал Микаме, надевая рубашку обратно. — Завтра утром вернусь.

Он вышел из лавки уже в сумерках. Солнце опускалось за горизонт, и над улицами Наттара разгорался огонь фонарей, освещающих дороги мягким янтарным светом.

Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь остывающее золото в небе и багряные всполохи в облаках. Микаме остановился на перекрёстке, глубоко вдохнул свежий, ещё тёплый вечерний воздух и, глядя на дома, понял — нет, ему ещё не хочется обратно.

Душа требовала простора. И покоя. Чего-то, что лежит выше суеты людской — выше криков торговцев, стука копыт, клокочущей магии, тяжести грядущих банкетов и разговоров. Он поднял взгляд — и нашёл ответ. Крыша.

Он свернул в ближайший переулок. Здесь, между двумя зданиями, в тени, где свет фонарей почти не достигал земли, он нашёл то, что искал — пару оставленных деревянных ящиков, какие-то брошенные корзины и выцветший почти развалившийся лестничный проём, вмонтированный в соседнюю стену.

Микаме присел, оценивающе посмотрел вверх. Стена была ровная, но с мелкими выступами между камнями, достаточно прочными, чтобы зацепиться. Годы тренировок, странствий и Стиля Бога Севера не прошли даром — для него это было больше похоже на игру, чем на задачу.

Он оттолкнулся от земли, легко вскочив на первый ящик. Потом — на второй. Колени мягкие, спина прямая. Резкое движение вверх — пальцы впиваются в край кирпича, тело поднимается по инерции. Снова — левый локоть касается стены, правая ступня находит опору. Движения текут, как вода, будто он не лезет вверх, а скользит по ветру. Последний рывок — Микаме подтягивается, переворачивается через край крыши и, как кошка, оказывается на ногах.

Там, наверху, всё звучало иначе. Город ушёл вглубь, стал тише, мягче. Лишь шорох ветра да далёкий колокольный звон где-то у торговой площади. Микаме прошёл несколько шагов, нашёл низкую стенку у края крыши, присел, оперся на неё спиной и легонько выдохнул.

Перед ним распахнулся небосвод. Звёзды начинали пробуждаться — сначала одна, потом вторая, а затем целыми россыпями. Медленно из-за горизонта поднималась ночная завеса, звёзды появлялись на ней как пыль на тёмной ткани. Там всё казалось чище. Не было ни врагов, ни союзов, ни королей, ни долгих разговоров. Были только он, крыша и небо.

Микаме сложил руки за головой, вытянулся, положил одну ногу на другую. Его лицо будто впитывало бледную прохладу светил. Он долго смотрел на небо — в вечное, далёкое, спокойное.

Ночь прошла в сонной, неторопливой тишине, растворяясь в тепле улиц и длинных тенях. Когда солнце окончательно спряталось за краем мира, город наполнился мягким светом фонарей, тёплыми голосами и ароматами вечерних трапез.