Ночь Длинных Теней — уже одно название внушало некий подсознательный ужас. Она также являлась одной из причин, почему графство Могильяк считалось нехорошей землёй, даже по меркам Южных земель. Ночью Длинных Теней в графстве прозвали один день, точнее одну особую ночь. Наступала она раз в месяц по лунному календарю, когда на небо восходила полная луна. В эту ночь люди старались не задерживаться допоздна и проходить домой строго до захода солнца. Двери на ночь крепко запирали, а самые предусмотрительные даже заколачивали окна. Многие не спали до самого утра, до первого крика петухов, что ознаменовал конец Ночи Длинных Теней.

Никто не знал, что же именно происходит на улице в эту кошмарную ночь. Люди шёпотом передавали друг другу истории о жутких криках и громких звуках доносившихся снаружи. Кто убеждал слушателей, что слышал чудовищные шаги, сотрясающие землю, словно целая гора внезапно решила прогуляться. Сосед первого рассказчика, напротив говорил, что никаких гигантов не слышал, но к нему в дверь стучался некто и голосом его сестры, утонувшей год назад, умолял пустить в дом, жалуясь на жуткий холод и голод. Третий не слышал ни гигантов, ни умерших сестёр, однако в его доме по какой-то причине стало очень холодно, хотя на дворе стояло лето. Стены покрылись инеем, температура резко упала, а изо рта домочадцев вырывались облачка пара. Топить печь пришлось всю ночь, словно в самую суровую зиму.

Самое интересное, что утром, выйдя наружу, первый рассказчик обнаружил около своего дома огромные следы в форме человеческой ступни. У второго порог дома оказался забрызган тиной и ряской, хотя ближайший водоём находился очень далеко. У третьего дом покрывал слой снега, ни с тог они с сего решившего выпасть посреди лета.

Как правило, каждую ночь всегда находились те, кто пренебрегал осторожностью, или те, кого Ночь Длинных Ночей заставала в пути. То ли голоса, шепчущие внутри головы, то ли банальные любопытство и неосторожность сгубили людей, но факт оставался фактом. Некоторые дома после Ночи Длинных Теней находили пустыми. Проживавшие в них семейства, даже очень многочисленные, исчезали бесследно. В помещении отсутствовали какие-либо следы борьбы. Вещи от лавок до икон стояли на положенных им местах. Словно их обитатели сами вышли наружу по доброй воле... Или же их вытащили из дома каким-то иным способом.

На торговых трактах частенько находили брошенные хозяевами купеческие караваны. Вещи, товар и животные оставались нетронутыми, а вот люди исчезли бесследно.

Ночь Длинных Теней полностью игнорировала животный мир. Коровы, овцы, лошади продолжали мирно пастись, насекомые — летать и ползать, а рыба — плескаться в реках. Зловещая сила избирала своей целью исключительно разумных существ, не делая исключения даже для нечисти. Поэтому даже самые лютые монстры предпочитали забиться в нору поглубже в это жуткое время, чтобы не столкнуться с чем-то ещё более ужасающим, чем они.

Была одна короткая минута, когда наружу можно было выглянуть без последствий. Этим иногда пользовалась, как правило, самая безбашенная ребятня, желая покрасоваться друг перед другом. В мгновение, когда алая полоска солнца всё ещё не скрылась за горизонтом, смельчаки отваживались посмотреть наружу через оконную щель.

Увиденное отпечатывалось в их мозге раскаленным, мучительным воспоминанием, от которого многие впоследствии искали спасения в вине. По словам свидетелей, последний луч заходящего солнца перед тем, как погаснуть, освещал землю от горизонта до горизонта невероятно яркой вспышкой. Все объекты становились видны до мельчайших деталей, невероятно чётко, даже трещины в древесной коре, словно человеческие глаза обретали орлиную остроту. Краски меняли свои тона на более насыщенные и яркие, отчего глаза начинали болеть.

Если же смелый зритель выдерживал эту яркую вспышку и продолжал наблюдение, то дальше ему открывалось самое интересное. Что-то странное начинало происходить с тенями домов, деревьев, и вообще любых объектов. Они начинали вытягиваться и удлиняться, словно солнце, уже скрывшееся за горизонтом, продолжало светить на них прямо сквозь земную твердь... Особо внимательные личности могли заметить среди обычных теней иные, "странные" тени, что не имели хозяев. Словно их отбрасывало пустое пространство. И от очертаний этих теней, от их жутких неестественных дёрганных движений, не свойственных объектам реального мира, даже у самых храбрых волосы вставали дыбом...

Отсюда и пошло название сего мистического события. Момент появления длинных теней означал, что стоит срочно прекращать наблюдение, чтобы с тобой и твоими близкими не случилось худого.

В общем, не зря Барон выбрал для нападения именно этот день, когда мистические силы властвовали над Могильяком безраздельно.

Даже волшебники разводили руками, не в силах объяснить чертовщину, сопровождавшую Ночь Длинных Теней. Магические приборы сходили с ума, выдавая запредельные и нереалистичные показатели. Быть может, действительно сильные колдуны или инквизиторы смогли бы раскусить сей твёрдый орешек, но до сих пор никто так и не сподобился, занятый иными делами. Империя Арсамон огромна, а сам мир ещё больше, подобных аномалий в нём видимо-невидимо, куда более серьёзных и опасных. Подумаешь, одна ночь чертовщины раз в лунный месяц, пф-ф-ф-ф, эка невидаль... Потерпят, холопы, им не привыкать.

Как бы то ни было, вину за Ночь Длинных Теней народ возлагал на Могильяков. По легенде их род был проклят за службу Тёмному лорду Конраду и дальнейшее предательство. Покуда хотя бы один из Могильяков топчет землю, проклятие будет следовать за ним и обрекать местных жителей на жуткую ночь раз в месяц.

Если подумать, не самое страшное проклятие. Бывают и намного хуже. Просто одну ночь сидишь дома и не высовываешься. Но приятного всё равно мало. Полнолуние наступает через несколько дней. Сэр Викрам мёртв, но жив его сын, сэр Викберт. Убивать его точно не вариант. Во-первых, не факт, что его смерть снимет проклятье, зато Тёмный лорд гарантированно потеряет сильного союзника и не сможет прибегнуть к силе короны Могильяков. Во-вторых, не хочется лишний раз очернять свою душу подобным поступком. У Сергея всё внутри противилось подобному решению, хотя никаких дружеских чувств по отношению к буйному рыцарю он не испытывал.

Пока союзники отъедались в малом пиршественном зале, он решил подняться на верхние этажи, проверить леди Элеонору в её новых покоях. Или Эмили. О её тайне тоже не следует забывать. Быть может любимая Сколи или баба Фёкла смогут подсказать ответ?

– Странное поведение... — под нос пробубнил Сергей, поднимаясь по каменной лестнице. — Я, конечно, ожидал, что Барон будет орать, даже начнёт буйствовать, но чтобы вот так сразу пойти на максимальное обострение и атаковать из совершенно невыгодных для себя условий... де Биль, конечно, резок и горделив, но отнюдь не дурак. Он хитёр и расчётлив, никогда не будет действовать поспешно. А тут... как будто он последний разум потерял от злости.

Сэр Симон и сэр Горус так и не смогли ничего ему подсказать про Барона. Первый совсем мало знал про де Биль, поскольку родился гораздо раньше и пребывал в состоянии мёртвого сна. Познания второго по большей части ограничивались слухами и недомолвками о личности Барона. Всё же де Биль оставался для многих жителей Южных Земель Империи личностью полумифической. Эдакий закулисный кукловод. То ли он есть, то ли его просто выдумали.

Хотя Элеонора по прежнему находилась под домашним арестом, Сергей значительно изменил ей условия содержания. Графиню перевели в другие покои, пока каменщики восстанавливали повреждённую стену в старой комнате. Фантомы больше не обволакивали её комнату сплошным коконом, а просто находились поблизости, готовые в любой момент спасать либо саму графиню, либо окружающих от неё... В зависимости от обстоятельств.

Приближаясь к комнате леди, он услышал чьи-то приглушенные голоса. Один принадлежал самой леди, а другой, кажется, одной из её служанок. Хотя сама Элеонора-Эмили находилась под домашним арестом, слуги, конечно же, могли посещать её. Фантомы были проинструктированы соответствующим образом.

При приближении Сергея, чьи шаги эхом разлетались по коридору, голоса смолкли. Тёмный лорд постучался в дверь комнаты Элеоноры и громко произнёс:

— Леди, это я, Сергей. Мне надо с вами поговорить.

После некоторой паузы прозвучал ровный голос графини:

– Войдите.

Дверь приоткрылась, он вошёл в комнату, что выглядела точной копией предыдущей опочивальни леди. На стенах и полу висели всё те же ковры, в камине потрескивал огонь. Кровать, которая не пострадали во время нападения, перетащили из прежней комнаты.

Мимо Сергея, низко склонив голову, проскочила одна из многочисленных служанок леди и скрылась за дверью.

Сама Элеонора сидела за письменным столом, перед ней на столешнице лежала раскрытая книга. В этот раз на леди носила строгое голубое платье с закрытым верхом. Едва Тёмный лорд вошёл в помещение, она встала и склонилась в реверансе. Сергей ответил ей лёгким поклоном.

– Леди...

– Мой лорд...

Элеонора подняла взгляд, но смотрела ему не в глаза, а скорее куда-то в висок, избегая прямого контакта. Он чуть ли не физически ощутил возникшую между ними стену после той ночи, что они провели вместе. Тогда они, казалось, преодолели разногласия и стали очень близки, но... сейчас всё стало даже хуже, чем было.

— Я отбуду на некоторое время, – произнёс Сергей, решив особо не тянуть резину и перейти сразу к делу. — Барон де Биль, судя по всему, хочет проверить меня на прочность, и мне необходимо созвать моих союзников. Скажу честно, я не исключаю возможность войны.

Леди некоторое время молчала, обдумывая полученную информацию.

— Вот как... – сухо произнесла она, продолжая избегать его взгляда. – Полагаю, речь идёт не об Альберте де Биль, нынешнем главы их почтенного семейства?

– Речь идёт о Говарде де Биль, том самом полумифическом Бароне, хозяине мира духов Южных земель, — пояснил Сергей, решив сразу сказать, как есть. – Я предлагал ему договориться миром, но он подозрительно резко отверг все мои предложения... словно графство Могильяк он ценит очень дорого и готов вернуть его любой ценой... вы случайно не знаете почему, леди? Вы намного лучше меня знаете эти края. Да и покойный сэр Викрам наверняка делился с вами важной информацией, как со своей женой.

Взгляд леди остался всё таким же пустым. Словно вместе с блеском из глаз куда-то исчезла и душа Элеоноры. Как будто с Сергеем говорила лишь пустая оболочка, давая ответы на автомате.

-- Боюсь, я не смогу ничего вам подсказать, мой муж, – ответила она после некоторого раздумья. – Сэр Викрам не посвящал меня в свои изыскания. Он говорил, что женщины слишком скудоумны, чтобы понять все тонкости его деятельности... Я занималась только хозяйственными делами и отчасти экономикой графства.

Он внимательно смотрел на леди. Сложно было сказать, говорит ли она правду или что-то скрывает. Иногда Сергей очень жалел, что у него нет способности читать людские мысли. Или хотя бы понимать, лжёт человек или нет.

– У меня есть одна просьба, – произнесла леди Элеонора, когда молчание слишком затянулось. – Находясь взаперти, я не могу в полном размере выполнять свои обязанности хозяйки. Только разве что бумажную работу. Кроме того, я хотела назначить встречу Вильгельму Ловкому, известному промышленнику и торговцу зерном. Урожай в этом году выдался прескверный и нам необходимо закупить продовольствие. В противном случае не исключён голод... ну или если вас это больше мотивирует, голодные бунты. Страдания людей также плохо скажутся на мире духов, что увеличит число зловредных сущностей.

Она замолчала, продолжая глядеть равнодушным взглядом куда-то в район его виска.

– Боюсь, встречу с Вильгельмом Ловким придётся отложить, – Сергей покачал головой. – Сейчас вполне возможна война с Бароном, да и разные ассассины не дремлют. Если с вами что-то случится, я себе не прощу.

До чуткого слуха Тёмного лорда со стороны коридора донёсся звук, словно бы чьи-то шаги. Он даже чуть повернул голову, чтобы "ушная раковина" смотрела прямо в сторону предполагаемого шума. Но продолжения не последовало. Может быть ему показалось?

Вдруг это просто мышь какая прошмыгнула. Или служанка остановилась пыль протереть как-то особо шумно. Но если это опять "лоссоссин" крадётся... Он вынет из него душу вместе с позвоночным столбом.

Сергей ощутил сильное желание защитить леди Элеонору, словно на её месте была Сколи.

– Мой лорд... – негромко произнесла графиня, по прежнему избегая зрительного контакта. – Что произошло тогда... в ту ночь? У меня словно провал впямяти. Всё это как-то связанно со мной?

Он молчал. Не знал, стоит ли говорить леди о том, что она превратилась в монстра? С одной стороны сказать стоит. Не хорошо оставлять её в неведении, да и сама Элеонора не вполне понимает, почему её держат под домашним арестом и не позволяют никуда выходить. А с другой... она может просто ему не поверить и решить, что он её обманывает.

– Вы не пленница, леди, – напомнил он ей. – Ваши передвижения ограниченны исключительно ради вашей безопасности. Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось. Особенно с учётом того, что нападение может снова повторится.

– Понимаю... – Эмили снова опустила глаза в пол. Она явно не была удовлетворена его ответом, но большего он не мог ей сказать.

Сергей принял облик человека. Ласково, словно нежный цветок, взял ручку леди и поднёс её к своим губам. Леди Элеонора никак не отреагировала, позволяя делать с собой всё, что заблагорассудится. Взгляд не отрывала от пола, изучая ворсистую поверхность ковра.

– Леди, я никому не позволю причинить вам вред, – произнёс он, коснувшись губами её пальцев. – В том числе и самому себе. Я обязательно расскажу вам всё... но только тогда, когда сам буду иметь чёткое понятие о происходящем. А пока что я не хочу вас зря тревожить.

Графиня так и не ответила. Она чем-то напомнила ему напуганную птичку, не знающую, что ей делать, куда улетать. Сергею захотелось прижать её к себе и крепко обнять, защитить от любых угроз. Но это, пожалуй, будет преждевременно. Сейчас Эмили воспримет ласку скорее как угрозу.

– Если вам что-то будет нужно, обращайтесь к сэру Симону или сэру Горусу, – сказал он на прощание. Графиня молча кивнула.

Выйдя в коридор, Сергей повертел головой по сторонам. Пусто. Никаких потенциальных шпионов, ассассинов или лазутчиков. Может, ему на самом деле показалось? Фантомы молчат, а они уж засекут любую угрозу.

Он вышел из донжона и, поднявшись на вершину, Башни колдовства, с небольшого балкона оглядел окрестности от горизонта до горизонта. Леса реки, города, сёла, живущие в них люди... все они теперь его подданные. Так уж получилось. Стали таковыми не по своей воле. Законы этого мира гласят, что сильные не спрашивают позволения у слабых. Нравится ли это ему? Однозначно нет. Но такова реальность и её не изменить. Если он хочет вознестись на самую вершину, прокачаться до максимума и разгадать все тайны этого мира, приходится идти по головам. Других способов не придумали.

Из-за него леди Элеонора и жители Могильяка теперь в опасности. Всё, что он может сейчас сделать – защитить их и сделать их жизнь ещё лучше, чем была во времена прежнего графа. Но для этого нужно одолеть Барона. Или хотя бы заключить с ним мир.

Сергей встал на перила и, широко расставив руки, ощутил, как в грудь ударил порыв ветра. Один шаг – и его тело под действием притяжения с огромной скоростью понесётся вниз, к каменной мостовой.

– Способность "Трансформация", – произнёс Тёмный лорд, быстро перетащив одежду и доспехи в инвентарь. – Модель "Костяной дракон"!

Он шагнув перёд в пустоту. И за его спиной в этот момент раскинулись огромные костяные крылья.

Если модель "Гигант" отличалась огромными размерами и невероятной силой, то "Костяной дракон" брал своё невероятной скоростью. По размерам он не превосходил лошадь, но это было к лучшему, меньше шансов попасть в объективы Имперских противодраконьих ПВО.

Засвистел ветер, заглушая все прочие звуки, проникая в глазницы и в отверстия между рёбер. Крылья начали бить о воздух, каждым взмахом подпитывая магию полёта. Земля внизу сначала замерла, а потом начала стремительно удаляться.

То самое чувство, когда наконец возвращаешься домой, а там тебя ждёт любимая Сколи. И пусть разговоры предстоят по большей части рабочие, они всё равно выкроят минутку, чтобы остаться наедине.

Он впервые увидит вживую жену... старшую жену за долгое время. Они не встречались уже сколько? Месяца два с половиной? А то и все три. Он кучу времени потратил на подготовку к захвату графства. На любимую времени просто напросто не осталось из-за всех этих разъездов. То-то Сколи смотрит на него такими счастливыми глазами каждый раз, когда они разговаривают по видеосвязи.

Это при том, что видит она зачастую просто черепушку с пылающими глазницами, а настоящее лицо мужа.

Сэр Симон и сэр Горус получили все необходимые указания и подготовят замок к обороне, пока он будет отсутствовать. Главное – защититься не от обычной армии, а от возможных атак паранормальных сущностей – духов и иже с ними.

Скорость, которую мог развивать костяной дракон, впечатляла. Дороги, леса, реки и озёра внизу стремительно сменяли друг друга. Жаль только перезарядка у модели долгая, ровно двадцать четыре часа, а действует всего один час. Не успеешь приземлиться сам – тебя приземлит сила тяготения, размазав тонким слоем по всему "аэропорту". В бою от "Костяного дракона", в отличие от реального прототипа, толку не особо много, модель "Гигант" куда разрушительнее. Это чисто транспортный вариант. Но дать хороший отпор врагам он тоже может, особенно на высоких уровнях прокачки.

Впереди по небольшому пятачку пространства, метра два в диаметре, прошла едва различимая рябь. В этом месте реальность истончалась, грань между миром живых и миром духов сходила на нет. Это был один из секретных входов в мир духов, и знали о нём очень немногие. А пользовался по сути только один Сергей. Располагался портал очень высоко, несколько километров от земли, через него в мир духов иногда залетали кусочки облаков, и был очень узок – чтобы попасть в него, да ещё и на огромной скорости, требовался исключительный глазомер. Иначе запросто лишишься крыльев или иных конечностей.

Тёмный лорд в ходе долгих тренировок частенько влетал в портал криво, но костяное тело не слишком от этого страдало. В крайнем случае всегда можно было добрать "запчасти" на ближайшем кладбище. Постепенно Тёмный лорд натренировал глазомер и входил в портал без проблем, как шарик в лунку.

Сегодня мир духов встретил его не совсем обычно – сюрреализмом и буйством красок. Обычно мрачный и туманный край напоминал некий наркотический сон. По небу плыли облака всех цветов радуги и блестели в лунном свете, словно их полили не только краской, но и маслом. Слой этого же странного вещества покрывал некоторые деревья и землю.

Приглядевшись, Сергей увидел впереди свой замок, над которым радужные облака сгустились особенно сильно. Из труб и окон валил странный дым всех цветов радуги и вливался в тучи над крепостью. Похоже, именно их со Сколи счастливое гнёздышко было источником этого бедлама в мире духов!

– Какого чёрта? – нахмурился Сергей. – Это что ещё за наркотический трип в моих владениях? У Тёмного дома всё должно быть мрачно и готично, как у бетмена и Ди-Си... Может быть, у меня дома фанат "My littlepony" завёлся?

Он ускорился, махая крыльями ещё интенсивнее. Надо поскорее разобраться, что же произошло, пока он отсутствовал!

"""Закомментированный Код Речи. Викберт #1"""

— Арх-х-х-х!

Сэр Викберт громко взревел, погружая секиру глубоко в клён. Ствол затрясся от мощного удара, лезвие разрубило его примерно наполовину. Полетели щепки, уцелевшая древесина затрещала, разламываясь на части. Ствол накренился и рухнул на землю, содрав кроной по пути некоторое число веток с соседних деревьев.

Викберт замер, тяжело дыша. Его плечи вздымались вверх-вниз, по лицу и шее стекали капельки пота. За его спиной в лесной чаще зияла целая прореха, а на земле лежало множество срубленных древесных стволов, словно здесь совсем недавно хорошенько поработала бригада дровосеков.

Он давно облюбовал это место. Небольшой лесок невдалеке от замка Могильяк. До него ещё не успели добраться дровосеки, так что местечко было тихое и уединённое. Самое то, чтобы вдоволь помахать топором.

Ну а потом продать срубленные деревья крестьянам. Не пропадать же зря добру.

Кроме того, про лесок этот ходят слухи разные. Якобы раньше здесь находилось капище друидов, что на самом деле поклонялись вовсе не матушке-природе, а хаосу и приносили жертвы тёмным богам. Инквизиция давно уже разогнала весь зловещий культ, но репутация нехорошая осталась, и люди по привычке избегали этого места.

Сэр Викберт был не из тех, кого могли запугать призраки прошлого. Буйный характер, напротив, гнал его в самую гущу событий. Рыцарь скорее обрадовался бы, если бы встретил недобитого демона, желающего пообедать его душой.

Он был хорошо защищён не только от стали, но и от магии. Отец, сэр Викрам, земля ему перегноем, дал сыну несколько ценных амулетов, способных противодействовать тёмной магии. Среди амулетов также был один особенный, в виде кольца на пальце, позволяющий скрыть своё присутствие и стать невидимым. Ну практически. Это была не совсем полноценная невидимость. Магия амулета скорее убеждала всех окружающих, что рядом никого нет, чем давала реальную незримость.

Сэр Викберт почти никогда им не пользовался, считая подобную магию бесчестной. Рыцарю даже перед лицом смерти не престало прятаться от врагов. Но сегодня ситуация сложилась особенная. Не то, чтобы рыцарь-берсерк желал подслушать разговор леди Элеоноры и Тёмного лорда... скорее так вышло случайно. Он просто хотел проведать леди Элеонору, желая удостоверится, что с ней всё хорошо, и пришёл аккурат в момент её диалога с сэром Сергеем. Движимый скорее инстинктами, чем разумом, он повернул кольцо на пальце, пробуждая его магию. Чары незримости оказались слишком сильны. Даже призрачные фантомы, слуги Тёмного лорда, не заметили постороннего. Берсерк услышал всё до последнего слова.

Вот уже несколько часов тяжкие думы одолевали сэра Викберта. Чтобы отвлечься, он даже пришёл в излюбленное место для тренировок, чтобы выпустить пар.

— Викберт... — прошептал чей-то слабый, едва различимый голосок, похожий на дуновение ветра, у него прямо над ухом. – Сэр Викберт... храбрый сэр Викберт...

От неожиданности рыцарь ещё крепче сжал рукоять секиры, готовый располовинить любого монстра, даже если тот выскочит прямо перед ним из ниоткуда. Он обернулся, бросая взгляды из стороны в сторону, собираясь разрубить морду любой степени жуткости. Но ничего ужасного поблизости не наблюдалось. Лесная чаща вокруг хранила свои секреты. Лёгкий ветерок шевелил листья и ветви, невдалеке разливалась трелями какая-то пичуга. Природа вовсе не выглядела испуганной, хотя при приближении демонов или иной нечистой силы животные прятались первыми.

Показалось? Нет, сэр Викберт был более чем уверен, что кто-то только что назвал его по имени.

— Кто ты, демон? — прорычал он, злобно зыркая глазами по сторонам. Секиру сжимал крепко, до хруста в костяшках. — Яви свою гнусную морду, чтобы я вдарил по ней!

Смех, похожий на звон колокольчиков, разлился по лесу. Викберт крутил головой, пытаясь понять, откуда исходят странные звуки, но безуспешно. Смех, казалось, шёл со всех сторон.

– Демон? – переспросил голос. – Не демон с тобой говорит, скорый на суждения Викберт, но фея. Была рождена я в лесах Броселианда из пения птиц, ароматов цветов и солнечных лучей. Вместе со моими сёстрами играли и забавлялись мы, не зная забот, кружа в потоках эфира, омывающие мир реальный и мир иллюзорный. А потом я встретила смертного человека и познала любовь. Она погубила и меня, и его...

Новая знакомая говорила очень вычурно и витиевато с точки зрения рыцаря. Словно персонаж из какой-нибудь древней легенды или баллады.

— Я смотрю, у нас сегодня вечер сказок, легенд и недомолвок, – скривился Викберт. Его новая знакомая не проявляла признаков агрессии, но это ничего не означало. Секиру он сжимал всё также крепко, и был готов атаковать в любой момент. — Имя-то у тебя есть, кружащая в эфире? И имей в виду, я не очень-то люблю, когда ко мне со спины внезапно подкрадываются. Могу и зашибить ненароком.

Новая знакомая ответила после небольшой паузы, словно тщательно раздумывала на своими словами:

— Что тебе в имени моём? Что ж, изволь. В те давние времена, когда диктатор оставил трон свой золотой, звалась я Вивиана, фея из Бросселианда. Сведуща я весьма в магических науках и много тайн сакральных сего мира мне открыто.

– Польщён весьма знакомством... – сказал Викберт и отметил, что случайно ответил фее в её же вычурной манере говорить. – Правда, демоны частенько любят маскироваться под фей или иных безобидных сущностей... но допустим, допустим. Короче говоря, чего тебе о меня надо, фея?

— Не скорою, милый Викберт, мне и впрямь кое-что требуется от тебя. Но и ты в свою очередь нуждаешься во мне, – ответила Вивиана. Как обычно, в очень загадочной манере, не выкладывая сразу все карты на стол.

-- И что же такому как я может понадобиться от такой как ты? – усмехнулся рыцарь. Он пока не понимал, куда его собеседница клонит, но не торопил её, давая возможность самой озвучить причину своего появления. – Если пришла торговать амброзией, росой или чем вы там, бабочки, промышляете, то обратись лучше к какому-нибудь магу. Четырёхглазые ваш нектар с руками оторвут, а мне он без надобности.

– Больше общего у нас с тобой, милый Викберт, чем ты думаешь, – ответила Вивиана. Голос её то становился то чуть громче, то чуть тише, в такт дуновениям ветра. – Оба мы пали жертвой обмана и предательства. Не понаслышке ведома нам горечь утраты. И общий виновник наших бед – тот, кого зовут Тёмный лорд Сергей.

Сэр Викберт нахмурился. Ему совсем не понравилось, куда клонит фея. Да, он пока что не присягнул ещё Тёмному лорду, и формально не является его вассалом, но собирался бы сделать в ближайшее время. Если бы не тот случайно подслушанный разговор с леди Элеонорой... Рыцарь крепко стиснул зубы, до скрипа.

– Ох, бедный, бедный Викберт... – сокрушённо произнёс голос. От феи не укрылась его реакция. – Дитя, что с самого рождения не знало ни ласки, ни заботы, и озлобившееся на весь мир. Ты храбр и безрассуден настолько, насколько же и наивен. Твой новый сюзерен обманул тебя, как в своё время и твой отец. Не собирается вовсе Тёмный лорд отдавать леди Элеоноры тебе в жёны. Жаждет сам ею обладать, присвоить силу, скрытую в сей прекрасной деве. И графство, полагаю, вовсе не хочет отдавать. Сэр Сергей видит в тебе лишь воина, орудие, пригодное лишь для сражений на поле боя. Пешку, которой при необходимости можно и пожертвовать в политических играх. Слово, данное тебе, нарушит он с лёгкостью, с какой ворон вонзает когти в малую птаху. Не видать тебе леди Элеоноры. Как земле никогда не встретиться с небом, так и вам не суждено быть вместе.

Викберт ощутил острое желание взмахом топора отсечь фее её крылья и заткнуть ими её же болтливый рот. Возможно, день назад он бы именно так и поступил... ну, попытался бы поступить. Сложно проделать подобную манипуляцию с тем, у кого и тела то нет... Однако после подслушанного разговора между Тёмный лордом и леди Элеонорой... после всего, что он узнал... сэр Викберт решил дослушать фею до конца. А там уже видно будет.

– Ты, безусловно, та пешка, что может стать ферзём, и потому ценен в глазах Тёмного лорда. Особенно в грядущем конфликте с Бароном, – продолжала говорить Вивиана. – В тебе, дитя, кровь предков-Могильяков проявила себя как никогда сильно. Вполне способен ты пробудить всё могущество древней короны до последней капли. А в её силах творить невероятное. Милый Викберт, ты даже вообразить не можешь, что. С такой силой легко вернёшь себе законный трон, и леди Элеонора будет принадлежать тебе. Но если Тёмный лорд присвоит силу Могильяков, он просто избавится от тебя, развеет словно пепел по ветру.

– Ты лжёшь, – твёрдо произнёс сэр Викберт. – Сэр Сергей – человек слова и чести. Он бы никогда не поступил подобным образом.

– Разве? – с удивлением произнёс голос. – Милый Викберт, а как тебе это?

Воздух перед рыцарем засветился и заструился, складываясь в чётко различимую картинку почти фотографической чёткости. Изображённые на ней люди двигались, словно живые. Были это никто иные, как сэр Сергей и леди Элеонора, слившиеся в жарких объятиях...

–Лично при сем я присутствовала, – прошептала фея на ухо рыцарю. – И странным очень мне показалось, с какой лёгкостью леди забыла о муже своём покойном. С какой скоростью бросилась она в объятия его убийцы. Не похоже это на леди Элеонору. Никогда бы она так не поступила, если только околдована не была и не контролировала себя.

Лицо Викберта исказилось от гнева.

– Это морок! – прохрипел он. – Ты просто хочешь обмануть меня!

– Наивный Викберт... – невидимая собеседница горестно вздохнула. – Ты же понимаешь в глубине души, что права я. Разве ты сам не замечал, как изменилось поведение Тёмного лорда и леди Элеоноры после свадьбы? Как они разговаривают, как двигаются, как смотрят друг на друга? Не кажется ли тебе, что всё это больше похоже на поведение любовников?

Сэр Викберт не ответил. Его пальцы, сжимающие оружие, побелели. Древко секиры затрещало от усилившегося давления.

– Всему этому есть одно лишь объяснение. Тёмный лорд зачаровал леди Элеонору, – уверенно произнёс голос феи. – Сам посуди, милый Викберт, иначе как она так быстро влюбилась в убийцу собственного мужа? Ты сам знаешь, как она превозносила Викрама, как любила его, хотя тот был с супругой очень и очень холоден. Единственное это объяснение, не вижу другого. Возможно, леди Элеонора всё понимает, но ничего не может изменить. И теперь она в муках и страданиях ждёт того, кто принесёт ей избавление...

– Да... да как он... Я убью его! – прорычал сэр Викберт. Глаза и лицо его начали постепенно наливаться кровью.

– Не стоит тут торопиться, пылкий сэр Викберт, – охладила его пыл Вивиана, кружа вокруг рыцаря в воздушных потоках. – Навредит тебе лишь спешка излишняя. Погубит тебя и ту, кого ты любишь. Тёмный лорд могуч и коварен, в лоб его не взять. Скрой до поры до времени свой гнев, доблестный Викберт, и я найду ему лучшее применение. Настанет момент, и свершишь над злодеем возмездия суд. Мне ведомо, что именно ты – истинный Могильяк, наследник престола. В твоих силах пробудить силу короны вашего рода и высвободить её истинную мощь. Тёмный лорд знает об этом и боится тебя. Боится, что ты узнаешь правду и уничтожишь его.

– Вот значит как... – медленно произнёс сэр Викберт. Рыцарь глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Он был вынужден признать, что в словах феи есть смысл. Всё складывалось в уж очень логичную картину. – Хорошо, а какой тебе резон помогать мне? Я не слышал, чтобы Тёмный лорд когда-либо переходил дорогу феям.

– Может и переходил... Что ж, настал мой черёд поведать о своих мотивах, – сказала Вивиана, чуть понизив голос. – Но начну я повесть, свою, как водится, издалека... Похож ты очень на первого графа Могильяка, некроманта могущественного Златотрупия, одного из самых сильных чародеев, что знала я. Именно он создал корону и другие не менее могущественные вещи, в народе прозванные как артефакты рода Могильяков. Прежний Тёмный лорд Конрад высоко ценил таланты слуги своего, приблизил к себе и даже даровал графский титул. К сожалению, благодарность новоиспечённого графа-некроманта оказалась не столь велика – когда трон под Конрадом зашатался, Златотрупий де Могильяк озаботился в первую очередь спасением шкуры собственной. Он вступил в союз с имперскими войсками и выдал им многие секреты своего господина и сдал бывших соратников своих. Благодаря предательству, он сохранил земли и титул. Часть артефактов и сокровищ он спрятал от имперцев в подземельях, да заколдовал так крепко, что сам потом не сумел достать. Меня он обманом заточил в розу хрустальную и спрятал среди других сокровищ. Спрятал так крепко, что даже духи смерти не сумели меня отыскать, – тут Вивиана сделала небольшую паузу, словно собиралась с мыслями. – Но меня нашёл нынешний Тёмный лорд, когда вскрыл подземелье по просьбе покойного сэра Викрама. Волею случая разбилась роза, и обрела я свободу.

– Ты не сказала главного, фея... – глаза Викберта с подозрением сощурились. – Какой тебе резон помогать мне? С чего это ты вдруг такая добренькая? Мой предок заточил тебя в темницу, а ты почему-то помогаешь его потомку. Что-то не складывается, не находишь? Уж не хочешь ли меня подставить? И чем тебе Тёмный лорд насолил? Разве не должна ты быть ему благодарной за спасение? А то сидела бы до сих пор в своей розе и ногти кусала.

После некоторой фразы незримая собеседница неохотно ответила:

– Что могу ответить я тебе, любопытный Викберт... Во-первых, не в ответе дети за действия родителей своих. Златотрупий мёртв давно, душу его крутят на вертеле в преисподней. Хотела бы я добраться до него, да нет мне хода в Мир мёртвых. Во-вторых, у меня есть личные причины, чтобы враждовать с Тёмный лордом. Хоть я и долгое время находилась в плену, но могла незаметно наблюдать за тем, что творилось в мире. Тёмный лорд Сергей год назад совершил... один очень нехороший поступок. Отнял у меня самое дорогое. И теперь я хочу воздать ему той же монетой. Для начала. А дальше... а дальше мои планы уже никого из вас не касаются.

Вивиана замолчала. Викберт откуда-то понял, что больше ничего она не скажет даже под пытками.

– Не ожидай, что я вот так сходу поверю тебе, фея, – сказал он. – Я, может, и привык больше работать руками, нежели головой, но отнюдь не дурак.

– Тогда думай, сэр Викберт, думай хорошенько, – шепнула в ответ Вивиана. – Время есть ещё, хоть его и не так много. Несколько дней в запасе у тебя, пока не наступила Ночь Длинных Теней. Я буду ждать тебя здесь в это же время каждый день. Выбирай между свободой и рабством у лорда тёмного.

Голос затих, и сэр Викберт понял, что остался один. Он до хруста сжал челюсти и с ненавистью взглянул на лезвие секиры в своих руках. Как же его раздражал тот факт, что в мире существовала куча проблем, которые нельзя было разрешить парой могучих взмахов.

"""Закомментированный Код Речи. Вивиана #1"""

Оставив сэра Викберта в одиночестве с его тяжёлыми думами, Вивиана устремилась прочь из леса. Проскользнув между листьями, ветвями и древесными стволами, нематериальная фея, подхваченная воздушными потоками, некоторое время парила в вышине, наслаждаясь солнечными лучами, пронзающими её насквозь. Ощущение, что она очень давно не испытывала, будучи запертой в магической темнице.

Надо бы раздобыть нормальное тело, когда представится возможность. А то духи смерти не любят душки, разгуливающие без присмотра. Даже если этой сущность феи. И не дайте боги леса, если за ней явится не рядовой дух-проводник, а сам... нет,о нём лучше даже не думать. Ей срочно нужно тело из плоти и крови. Подойдёт любое, даже человеческое.

Под феей проплывали деревушки и голубые нити рек, соединялись и расходились в стороны дороги. Пастухи гнали стада на пастбища. Мимо пролетали стаи птиц. Мир жил своей повседневной жизнью, не подозревая, что клубок интриг заплетается всё туже и туже. И когда грянет гром, не все успеют найти укрытие.

Впереди показался одинокий холм, покрытый свежей зелёной травой, колышущейся под потоками ветра. На его вершине, скрестив ноги, сидел человек в чёрных доспехах и неторопливо водил точильным камнем по лезвию меча. Клинок в крепких руках гнулся, словно его изготовили из булата. При этом оружие двигалось странным образом, словно само подставляло под точильный камень затупившиеся места. Меч также издавал странные звенящие звуки, отдалённо напоминающие скулёж. Рукоять оружия была изготовлена в виде волка с блестящими глазами, распростёршегося в прыжке.

Лицо человека скрывала деревянная маска с прорезями для глаз. Он также натянул на голову капюшон, словно хотел спрятать даже свои волосы. Глаза, блестящие сквозь прорези, не выражали ничего, кроме собранности и сосредоточенности.

Это был тот же самый человек, что напал на Сергея и леди Элеонору.

— Ты уверена, что он согласится? — спросил он хрипловатым, словно простуженным, голосом, продолжая точить оружие. Воин как будто бы ощутил приближение невидимой феи, но даже не обернулся. — А не побежит к Тёмному лорду и всё ему выложит?

– Насквозь вижу я людей из теста подобного, — пропела Вивиана, лёгким ветерком овевая плечи и спину "разбойника". — Необузданны они в страстях своих и умом скудны. Легко такими управлять, лишь на пару рычажков в душе надавить, и твои они будут без остатка. Уверена я, что скажет сэр Викберт "да" уже завтра вечером.

— Ну смотри, – равнодушно произнёс человек, продолжая работать точильным камнем. – Я бы не стал на твоём месте так рисковать, но как знаешь.

– Ах, мой новый странный друг, пусть тяжкие думы не омрачают разум твой. Чуя я боль в тебе сильную, пронзительную, чей источник мне непонятен, — произнесла Вивиана ласково. – Спрятал ты её на самое дно души своей, но нет-нет прорывается она на поверхность, разум твой терзает. Позволь мне исцелить её магией своей лечебной. Не стоит держать страдания в клетке, ибо оступиться можешь ты в момент самый ответственный, когда на мгновение потеряешь контроль.

— За меня не переживай, — отозвался воин в чёрном, даже не замедлив движений. Точильный камень продолжал с лязгом увеличивать остроту меча. – Я не буду медлить, когда мне представиться шанс убить Тёмного лорда.

– Уверенность твоя вселяет радость в моё сердце, воин храбрый, хоть и безымянный, – прозвенела Вивиана. Она ощущала странную симпатию к сидящему перед ней человеку, и к собственному удивлению не могла внятно объяснить причину своих чувств. Сколько Вивана себя помнила, её всегда тянуло к мужчинам, овеянным ореолом тайны. — Как могу я обращаться к тебе? Слишком неожиданно вчера случилось наше знакомство. Мне хочется узнать твоё имя или хотя бы прозвище, если оно у тебя есть.

После освобождения из плена хрустальной розы, Вивиана сразу последовала за человеком, напавшего на Тёмного лорда, прямиком до его тайного убежища. Там-то они и разговорились и пришли к выводу, что враг у них общий. И временный союз будет самым лучшим решением.

– Ни к чему тебе имя моё, -- ответил воин после небольшой паузы. – Зови меня просто Маска. Я прибыл из очень... очень... очень далёких краёв. Ты даже представить не можешь, насколько далёких... И у меня есть свои резоны желать смерти Тёмному лорду.

Перед воином на землю приземлилась какая-то мелкая пичуга и повернула голову вбок, разглядывая его чёрной бусинкой глаза. Что-то негромко пискнула. Кажется, она нисколько не боялась сидящего перед ней человека не смотря на его жуткий облик. Воин оставил меч и протянул руку к пичуге, та ловко запрыгнула на его палец и принялась чистить оперение как ни в чём ни бывало.

Вивана умилилась, глядя на эту картину. А воин-то далеко не такой суровый, каким хочет казаться.

– Как скажешь, милый Маска, – пропела фея, ловко используя щебет птички, чтобы колебать воздух и говорить. Не всё же ей извлекать речь из свиста ветра. – Не скрою, любопытна мне твоя персона и очень хочу я узнать о тебе побольше. Но коли желаешь хранить тайну, не буду я больше допытывать тебя.

– Почему ты так витиевато изъясняешься? – с некоторым раздражением поинтересовался Маска, явно желая перевести тему. – Я знаю кучу сущностей даже более древних, чем ты, но они без труда перенимают современные диалекты. Не сразу, но подстраиваются, когда начинают активно крутиться в обществе человеческом и потустороннем.

– В природе моей дело. Фея я, а мы плохо принимаем нововведения любые, – Вивиана прошлась лёгким дуновением по лепесткам небольшого цветка около ног собеседника. – Боюсь, много трудней такой как я будет принять веянья новые.

– Ладно, не суть, – махнул рукой воин, отгоняя птаху и вновь возвращаясь к мечу. – Меня куда больше волнует Барон. С одной стороны он может очень помочь нам в битве против Тёмного лорда, ослабить его. А с другой – может помешать. Главное убить не только тело, но и уничтожить душу Сергея. Чтобы он гарантированно не возродился. Барон, если победит, вполне может посадить его душу в клетку и долго над ней изгаляться. Меня такой исход не строит. Только полное и безоговорочное уничтожение. Иначе придётся начинать всё сначала и лезть за Сергеем в темницы Барона. А охрана там отменная. Даже такому как мне непросто будет проскользнуть сквозь неё.

– Полагаю, сумеем мы уладить вопрос этот непростой, – успокаивающе произнесла Вивиана, лёгким ветерком прошлась по плечу воина, словно хотела погладить его. – Корона Могильяков поможет нам в сём деле непростом, как окончательное уничтожение лорда тёмного. Нанесём мы в спину удар исподтишка, когда меньше всего он этого будет ожидать.

– Что в этой короне такого особенного? – спросил воин, никак отреагировав на действия феи. – Ты так сильно её превозносишь. Неужели такой необычный артефакт? Я слышал, что она довольно мощная, но ведь чистая сила – это не главное. Обычный, достаточно вместительный артефакт-накопитель может собрать очень много энергии, но толку от того, если не уметь ей пользоваться?

– Ты прав. Могильяков корона – артефакт не простой и не только лишь голой силой похвастаться может, – подтвердила Вивиана. – Без ложной скромности скажу, что я приложила руку к созданию его. Вместе со Златотрупием де Могильяком трудились над ним долгих тринадцать месяцев и тринадцать дней. Вложили мы в него все наши силы и знания и, возможно, даже немного больше. Тайные и запретные заклинания я использовала в тот период, опасные для неискушённого мага. Тот, кто учил меня премудростям колдовским, мог бы мной гордиться. Ни разу я не оступилась, ни ошиблась, и корону мы изготовили к сроку. Взглянули на неё, блестящую в свете горящей кузни – и ужаснулись. Поняли мы, что сотворили нечто, чего не должно существовать в мире. Но отступать было поздно. Тёмный владыка нуждался в силе короны, дабы укрепить своё могущество, однако... – Вивиана тяжко вздохнула. – Ему так и не суждено было ей воспользоваться. А что произошло дальше, ты знаешь...

– Довольно предисловий, – оборвал её Маска. – Меня не интересует процесс создания короны. Говори как есть, что она умеет? Чем вас со Златотрупием так напугала?

– Мы... мы вложили в неё кусочек плоти Мира мёртвых... – тихо произнесла Вивиана. – И вот почему...

И фея поведала. Всё как есть, во всех подробностях.

Маска слушал, не перебивая. Даже меч точить перестал. Когда фея закончила свой рассказ, он уставился куда-то за горизонт. Клинок в его руках жалобно едва различимо лязгал, желая продолжения заточки, но хозяин не обращал на него никакого внимания. Вивиана молча кружила вокруг воина, молчаливо ожидая вердикта.

– Что ж, это действительно... звучит жутко, – признал наконец Маска. – Подобная магия может уничтожить не только Тёмного лорда, но и даже Верховного лорда... а то и самого Императора. Хотя нет, Императора всё же вряд ли... но как минимум сильно потреплет. Вы с некромантом поработали на славу.

– Истинно, – откликнулась Вивиана. – Таково наше творение. Мы со Златотрупием сотворили небывалое.

– Полагаю, даже ты не знаешь, на что корона способна в полной мере?

– Да... Мы сильно рисковали, заигрывая с Миром мёртвых. Но игра стоила свеч, – в голосе феи прозвучали неприкрытые торжество и гордость. – Мы создали нечто, равного которому нет в сем мире!

– Но ты же осознаёшь, что использование подобного артефакта скорей всего убьёт Викберта? – поинтересовался Маска. – Я так понимаю, даже Златотрупий не решался прибегать к полной её силе и предпочитал одевать только в самых крайних случаях.

– Не обязательно, – возразила фея, поцокав языком. – Есть шанс, что Викберт выживет. Если его дух тело окажутся достаточно сильными, то он не просто сохранит свою жизнь, но и сможет пользоваться короной и дальше как полноправный хозяин.

– Понятно. Впрочем, Судьба Викберта меня не особо волнует, – равнодушно произнёс Маска. – Но с учётом разрушительной силы короны у меня есть ещё одно небольшое условие.

– Да, конечно, милый Маска, внимательно слушаю, – подтвердила Вивиана.

– Жена Тёмного лорда, Сколопендрия из рода Душепиц, не должна пострадать во время выполнения нашего плана, – сказал воин. Слова его прозвучали чуть тише, чем обычно. – С её головы не должен упасть даже волос.

– Сколопендрия? – нотка недовольства скользнула в голове Вивианы. – А при чём здесь эта распутная ведьма, адептка боли культа? Чем так она важна? Её даже в Могильяке нет, прячется она где-то в мире духов...

Вивиана осеклась. Маска почему-то дёрнулся, словно от удара.

– Не важно, – произнёс он. – Просто запомни, что Сколопендрия не должна пострадать ни при каких обстоятельствах. Иначе я разрываю наш с тобой договор.

"Неужели Маска каким-то образом прозревает будущее? – подумала Вивиана. – У него тоже дар пророка? Что он знает про Сколопендрию? Не может быть..."

– Как скажешь, милый Маска, – покорно согласилась она. – Применим мы корону лишь тогда, когда будем уверены в кончине Тёмного лорда и в неприкосновенности ведьмы Сколопендрии. Финал близок уж совсем. Чуя я, что на границах графства началось движение, – Вивиана понизила голос до зловещего шёпота. – Тёмные сущности, повинуясь воле барона де Биль, стекаются к Могильяку и кружат вдоль его границ. Много их... сильных одних лишь пять сотен ощущаю я. А мелочи и вовсе не пересчитать. Даже если Тёмный лорд соберёт всех своих союзников и приспешников, не выстоять ему против мощи такой! Сокрушён он будет дланью рока! А мы пробьём кольями в телесах его стигматы, дабы не сбежал срока раньше.

– Ты поразительно осведомлена для той, кто долгое время находился в плену, – заметил Маска.

– Ха! Кому как мне не знать, той, по чьей вине земли сии терзает Ночь Длинных Теней? Чем ближе она, тем выше могущество моё! – сказала Вивиана и рассмеялась. – Прокляла я основателя рода Могильяков, могучего и коварного некроманта Златотрупия и его род, перед тем, как он заточил меня. Моя магия разлилась по всей этой несчастной земле и терзает её уже которое тысячелетие. В Ночь Длинных Теней сила проклятия достигнет пика, и я возрожусь, обрету новое тело! Вместе, милый Маска, при помощи короны некроманта мы не оставим Сергею ни шанса! Грядёт страшная битва сил, равной коей до сели не видел многострадальный Могильяк! Барон сломит Тёмного лорда снаружи, мы сгрызём его плоть изнутри!

На секунду лучи солнца пронзили воздух перед Маской, осветив очертания полупрозрачной статной женщины в шёлковых одеяниях, развевающихся по ветру. Миндалевидные глаза её, большие и глубокие, пылали злым торжеством, словно у человека долго-долго ждавшего возможности отомстить. Она была красива, но странной нечеловеческой красотой, что притягивала и ужасала одновременно. Утончённые черты лица Вивианы могли принадлежать как ангелу, так и демону во плоти.

Она поправила прядь чёрных, словно смоль, волос и ласково улыбнулась Маске. Тот заметил, что из-под её локонов высунулся кончик острого и, видимо, очень длинного уха.

Кем бы не являлась Вивиана, феей или ещё кем-то, с людьми она явно имела очень мало общего.