После завтрака архимаг заперся в своём кабинете. На замок, цепочку и три заклинания. Посмеиваясь сам над собой: какой толк в этих предосторожностях, если стоит той, от кого он так тщательно заперся, едва слышно постучать-поскрестись в дверь, как он тут же отомкнёт все запоры?

Отказывать ей он так и не научился.

Жизнерадостный солнечный свет резал глаза и невыносимо контрастировал с мрачным настроением и тяжёлыми мыслями. Задёрнув тяжёлые занавеси, Алдия опустился в кресло, откинул голову на спинку и вцепился в гладкие резные подлокотники.

Что она предложила?.. О чём она говорила?!

"Я могла бы помогать тебе в лабораториях".

Девочка моя...

Корчащиеся тела подопытных. Извивающиеся в нескончаемой агонии, которую даже предсмертной нельзя назвать – избавляющей смерти она за собой не несёт. Вернее, несёт – но далеко не всем. Не всем так везёт.

Тяжёлый запах крови. Шипение кислоты, чад горелок. Отвратительная вонь испарений всевозможных реагентов.

И звуки.

Шипение, бульканье. Хруст.

Крики. Нечеловеческие визг, вой, рычание и стоны. И человеческие – тоже.

Архимаг отдёрнул ладони от внезапно раскалившихся подлокотников. В воздух поднялись две струйки дыма. Поднеся руки к лицу, он отстранённо отметил: пара новых ожогов поверх старых шрамов от кислоты и неудачного применения заклинаний. И, конечно, это не подлокотники раскалились. Это его, Алдии, внутренняя ярость рвётся наружу через руки – его единственное и смертоносное оружие.

От созерцания собственных ладоней и невесёлых подсчётов, сколько же на них крови, архимага отвлёк осторожный стук в дверь. Вскинувшись, Алдия недовольно скривился – ни с кем, особенно с той, кто предположительно стоял сейчас по ту сторону массивных двустворчатых дверей кабинета, разговаривать ему решительно не хотелось. Он ещё не был готов вернуться к миру. А миру, как обычно, было наплевать на желания какого-то жалкого человека, слабого и несовершенного существа.

— Ваша светлость... – раздался за дверью робкий голос. Мужской.

Слава Свету, хоть не Шаналотта...

— Чего надо? – Алдия не имел ни малейшего желания разыгрывать любезность перед собственным камердинером.

— Вашей аудиенции просит некий странствующий маг, – тихо, но твёрдо проговорил слуга. — Он настаивает на срочности своего дела и велел передать, что прибыл в ответ на вашу невысказанную просьбу.

В полумраке комнаты словно сверкнула молния.

Чёрная молния.

— Что? – Алдия сам не заметил, как оказался возле двери, торопливо снимая заклинания и отмыкая механические запоры. — Повтори! – он распахнул двери, едва не сбив с ног съёжившегося от испуга камердинера. — Он так и сказал – в ответ на невысказанную просьбу?

— Да, ваша светлость, ­– бедный слуга попятился от грозного архимага и, казалось, от испуга стал вполовину меньше ростом, – именно так он и сказал. И представился как...

— Навлаан, – Алдия, отшвырнув тщедушного камердинера в сторону, буквально вылетел в коридор. — Он здесь. Всё-таки он здесь...

Сожженный дневник Алдии.

Она предложила мне помощь в лабораториях. И вот тут мне стало по-настоящему страшно. А что если она знает, что делать? Лучше меня знает, и прекрасно понимает, какова ее истинная цель?

Что если, создав Шаналотту моими руками, драконы позаботились о том, чтобы кто-то помог им возродиться? Но с какими целями? Ведь это не наша, не человеческая воля. Они уничтожат нас. Им не важно, прокляты люди или нет. Люди вообще не должны существовать в мире, хозяевами которого будут (были? всегда были и остаются?) Присносущие Драконы.

Но что если я ошибаюсь? И она – просто ребенок, который боги знают почему привязался ко мне и искренне желает помочь – мне и всему человечеству?

Фиолетовый или золотой?

Я не знаю...

И вот еще что меня всерьез пугает. Как же я теперь буду спать?