Через некоторое время они остановились у волшебного костра – попавшегося как нельзя вовремя в одной из башен внутренней стены. В замке ещё оставались умертвия, но Экберт сумел провести их мимо основных скоплений. Те, чьи фляги успели слегка опустеть, снова их наполнили, пока могли: в отсутствие хранительниц промежуточные костры горели очень недолго, и сгустившегося пламени хватало лишь на несколько глотков. После этого костры угасали, и требовалось подождать длительное время, прежде чем разжечь их снова. – В соборе снова нежить, – констатировал Экберт, наблюдая за внутренним двором из окна башни. – Судя по всему, снова наши солдаты. И даже рыцари. Тогда, сто лет назад, мы зачистили его с Таркусом, но, по-видимому, нежить снова туда забрела. – Мало удивительного, – отметил Рю. – За сто лет их могло там скопиться немало. Рамильда кивнула, наблюдая бесцельные перемещения умертвий. Башня, в которой они сейчас находились, равно как и все здания вокруг собора, стояла на большом каменном фундаменте, края которого уходили вниз отвесной стеной, под которой раскинулся лесной покров. От этого основания вовне отходила узкая стена с крытой галереей, которая как раз соединяла башню с большой площадкой, служившей боковым двором собора. Фронтальный находился с другой стороны. Среди группы опустелых, шатавшихся перед главным входом в собор, выделялся один в рваном выцветшем плаще. Когда-то он явно был таким же пурпурным, как у Экберта, но за долгие годы под солнцем выцвел до коричневато-красного. – Ещё ведь остались опустелые из твоих братьев? – спросила она, указывая на фигуру. – Вон, приглядись. Это ведь рыцарь? – Рыцарь, – кивнул Экберт. – Как решим идти, Рю? – Пройдём по галерее на боковой двор, – самурай указал в нужном направлении и принялся теребить подбородок. – Там пока пусто, но нужно опасаться охвата. Те, которые собрались у главного входа – они могут пойти на нас через сам собор, а могут и иначе, по переходам. Думаю, поступим так: Рамильда, Экберт и Самерсет идут спереди – основной кулак. Ксендрик и Габи – в середине. В арьергарде встанем мы с Солером: если понадобится помощь, мы поддержим вас стрелами и молниями, при этом сможем эффективно прикрыть тыл в случае охвата. Согласны? – Звучит хорошо, – кивнула Рамильда. – Пытаемся сразу прорваться наверх или действуем по обстановке? – По обстановке. Но лучше держаться узких пространств – лестниц, переходов. И ни в коем случае не разделяться. Самерсет, слышишь? – Я понял тебя, понял, – кивнул рыцарь. – Хорошо. Эстус все пополнили? Выдвигаемся. И приготовьте смазки: чувствую, они нам понадобятся.

➟...

Выхватив удар полем башенного щита, Рамильда, попятившись на пару шагов, опрокинулась от его силы. Самерсет кинулся наперерез рыцарю Беренике – великану под стать Экберту, в воронёных латах, вооружённому большой булавой, которая уже в следующий миг зазвенела об его двуручник. Бой давался им тяжело. Ворвавшись под своды собора, они расправились с первой волной рыцарей и пехотинцев, однако двое арбалетчиков на галерее сверху не давали им покоя, а прибежавшие в тыл умертвия связали Рю и Солера, ещё более усложнив картину. Один-единственный опустелый рыцарь, виртуозно владевший рапирой и баклером, связал Экберта так, что тот не мог помочь Рамильде и Самерсету против гиганта в воронёных доспехах, который ворвался в бой и сшиб Рами с ног таранным ударом. Он стоял под их ударами, как скала, и теперь снова опрокинул Сванн, пытаясь продавить линию. Крутанувшись на грудь, она приподнялась и увидела ужасное: два болта, выпущенных с галереи, вонзились в спину Кацумото. Самурай, схватившийся с алебардистом, пошатнулся, и его противник немедленно воспользовался этим: мощным ударом он вонзил остриё в грудь Кацумото, повалил его на землю и добил уколом в шею. Рамильда громко выругалась. Она успела заметить, как Солер расправился с одним из пехотинцев, оставшись наедине с двумя другими, и как исчезало тело Рю, рассыпаясь белыми огоньками. Нужно было срочно выправлять ситуацию. Подхватив щит, зачарованный Ксендриком, она ринулась на помощь Самерсету. Раздался протяжный свист, над головой у неё пролетела магическая стрела и по витиеватой траектории устремилась к галерее. Она взорвалась под потолком, рассыпавшись на дюжину голубых осколков, которые изрешетили арбалетчиков. Оттолкнув Лейтона, рыцарь в чёрном махнул булавой, и Рами приняла удар на щит – синяя плёнка, которой его окутал Ксендрик, позволяла ей блокировать даже самые сильные удары без последствий. Она попыталась достать великана уколом в лицо, но тот вовремя защитился. Бесполезно было молотить мечом по доспехам – приходилось выискивать возможность для хорошего удара по неприкрытой области, а башенный щит великана делал это невероятно сложным, в то время как его булава могла сильно навредить Рамильде вне зависимости от того, куда прилетит удар. – Самерсет, обводи! – крикнула Сванн. Она отступила под градом ударов, и Самерсет попытался фланкировать громадину, но рыцарь был слишком матёрым, чтобы дать себя зажать, и умело смещался из стороны в сторону. Краем глаза Рами заметила движение на галерее, и одного мимолётного взгляда хватило, чтобы осознать опасность – силуэт колдуна, над посохом которого уже светился голубой шарик. – Маг сверху! – предупредила она. Стрела души угодила в Экберта, дав его противнику хорошую возможность для атаки, но смотреть не было времени. Сзади звенела сталь – значит, Солер ещё держался, и нужно было наседать на рыцаря с булавой. У них наконец получилось: Самерсет, атаковав с фланга, заставил его открыться мощным ударом сверху, Рами стремительно вклинилась вплотную и вонзила клинок под латный подол, пронзая поддоспешник и нанося серьёзную рану в бедро. Она подставила щит под ответный удар, и Лейтон, воспользовавшись моментом, взялся за рикассо и вогнал меч в подмышку великану. Ксендрик выпустил стрелу наверх, в ответ вражескому магу, и тот не замедлил повторить его предыдущий манёвр: снова раздался характерный свист, с галереи прилетела кластерная стрела и взорвалась чуть сзади над их головами. Два осколка угодили в Рами со спины, и она вскрикнула от резкой, почти парализующей боли, пронзившей тело. Рыцарша рухнула на колено. Ещё один осколок прилетел в Самерсета, и секундной заминки хватило, чтобы рыцарь получил страшный удар в бок. Великан вложил в него всю силу, и Лейтон с помятой кирасой полетел на пол, выронив оружие. Боль стала нестерпимой, и Рамильда потянулась за эстусом: по счастью, рыцарь в чёрном и сам схватился за флягу с живым пламенем, давая им короткую передышку. Пока тепло разливалось по жилам, заглушая боль, она успела оглянуться и увидеть, как Габи начитывает слова целительного чуда над раненым Ксендриком, а меч Солера вонзается в горло очередному противнику. В этот миг слева раздался громогласный выкрик Экберта: – Дагоберт! Голос бальдерца был полон ярости. Хватая меч, Рами крутанула голову в его сторону: прямо на Экберта, между старыми скамейками и колоннами, по залу бежали два рыцаря в выцветших плащах, вооружённых мечами и каплевидными щитами с белым деревом. Их новый товарищ уже видел угрозу и смещался правее, обмениваясь ударами с противником, которого, судя по всему, узнал – если и не в лицо, то по боевой технике. Их могли в скорейшем времени разделить и добить поодиночке, не говоря уже об опасности сверху. – Ко мне! – крикнула Рами, поморщившись. – Собраться вместе! Поднимаясь, она всё ещё смотрела в ту же сторону, пока рыцарь в чёрном снова брался за оружие. Совершенно внезапно для всех из-за колонн появилась фигура в доспехах латунно-жёлтого цвета, с двумя кривыми мечами в руках. Выскочив сбоку от одного из опустелых рыцарей, этот некто нанёс два стремительных удара: один из его клинков кольнул рыцаря в щёку, даже несмотря на подставленный щит, а второй вонзился ему в шею. Похоже, и на этот раз у них появилась нежданная помощь. Самерсет, только что поднявшись на колени, откупорил фляжку с эстусом, и великан направился к нему. Рамильда с криком кинулась наперерез – тот остановил её взмахом булавы. Она отчаянно ударила в сторону головы, лишь бы на мгновение задержать рыцаря, но укол соскочил. Гигант сделал всего один шаг и следующим же взмахом врезал встающему Самерсету по голове. Тот не успел даже закрыться рукой. Крутанувшись, Асторец отлетел в сторону, упав на грудь, и лишь единожды дёрнулся. Отступая назад, Рамильда видела, как распадается его тело. – Солер! – выпалила рыцарша. Синяя плёнка на её щите исчезла. Клинок солнечного рыцаря и своевременная стрела от Ксендрика покончили с алебардистом. Солер уже спешил на помощь со сверкающей молнией в руке. – Именем Солнца, сгинь навеки! – крикнул рыцарь, метнув её в гиганта. Он глухо вскрикнул, остановившись на пару мгновений, и Рами наскоро оценила обстановку: Экберт ударил шестопёром в щит опустелого собрата, заставив его пошатнуться, и «латунный рыцарь», пришедший к ним на помощь, тут же налетел на него. Тот, кого бальдерец окликнул «Дагобертом», воспользовался шансом и мастерски всадил рапиру в зазор между наплечником и кирасой Экберта. Тот глухо простонал сквозь зубы и вновь пошёл на противника, оттесняя его дальше. – Я свяжу его, он слишком опасен! – крикнул он. – Займитесь большим! Солер уже бежал на великана с мечом в руке, указывая Рамильде траекторию своей атаки, и та отрывисто кивнула, поняв его намерение. Гигант снова начал смещаться, стараясь удержать их на одной линии, и тут очередная свистящая стрела осыпала их голубыми осколками. На этот раз по большей части пронесло, однако обоих всё равно слегка задело, и великан ринулся на Солера. Ксендрик не дал ему возможности ударить: воздев посох, он прошил его копьём души. Габи, отважно выбежавшая между Солером и Рамильдой, выкрикнула «Lux salutaris luceat!», и целительная энергия разошлась от неё кругом, придавая сил им обоим.Они схлестнулись с великаном, раз за разом пытаясь его обвести – маг наверху, судя по всему, отвлёкся на Экберта. Нервы у гиганта поистине были стальные: поражённый молнией и копьём души, он двигался и бил так же быстро, как если бы вовсе не был ранен. Но Солер оказался куда более внимательным бойцом, чем Самерсет, и не пропустил ещё ни одного удара. В какой-то миг на краю зрения показался «латунный рыцарь». Рамильда теперь сумела зацепиться взглядом за его окровавленные мечи: это были два шотела – сильно искривлённые клинки с заточкой по обеим сторонам и крайне опасным остриём, которым можно было достать противника даже через блок, если он не сумеет правильно их парировать. Оббежав великана с третьей стороны, рыцарь вонзил один из шотелов ему в бедро. Он заранее выставил второй для прикрытия: великан прорычал и отмахнулся булавой – удар был настолько сильным, что шотел вылетел из руки, и рыцарь, выдернув второй, поспешил отступить. – Валим его! – выпалила Рамильда и бросилась на таран. Солер среагировал мгновенно. Они вместе врезались щитами в гиганта, тот попятился, пытаясь удержать равновесие, и «латунный рыцарь» опрокинул его умелой подножкой. Воронёные латы загремели по полу. Отбросив меч, Рамильда выхватила кинжал, набегая на противника, однако тот не спешил сдаваться: он наотмашь ударил щитом, оттолкнув Рами на пару мгновений. Пока Солер пытался его достать, великан начал вставать и махнул булавой в сторону «латунного рыцаря» – тот мастерски отвёл удар шотелом. В ту же секунду в его руке блеснул мизерикорд, и он молниеносным движением всадил его в горло великану. Захлёбываясь кровью, тот снова рухнул и больше не поднимался. «Латунный рыцарь» поднял на них взгляд и отрывисто кивнул. Рамильда и Солер возвратили жест и вернулись в бой: оставался ещё Дагоберт и маг наверху. Ксендрик уже посылал в него стрелы-ищейки, огибавшие колонны на галерее, и колдун поспешил ретироваться. На глазах Рами два бальдерца, сошедшихся в поединке, обменивались стремительными ударами. Рыцарь с рапирой парировал баклером удар собрата, отступил под его напором, и выбросил клинок в опасном выпаде, чуть едва не попав в глазную прорезь шлема. Отбежав ещё на пару шагов, он ещё пару мгновений удерживал рапиру в угрожающей позиции, и они с Экбертом сверлили друг друга взглядом, застыв на месте… а потом он просто опустил клинок, расслабив обе руки, и выпустил баклер. Случилось невероятное, чего Рамильда попросту не смогла постичь умом: опустелый рыцарь открывался для удара. Он не финтовал, не готовил противнику ловушку – из этой позы он совсем не мог эффективно контратаковать, да и весь язык его тела говорил о смирении. Слишком уж красноречиво был брошен щит. Он склонил голову, как будто прося закончить всё это. Как будто какая-то часть его выхолощенной души проснулась на мгновение, то ли узнав друга из прежних дней, то ли просто желая поскорее распрощаться с кошмаром, сжимая в ладони меч даже в последние мгновения. Рами застыла, как вкопанная, не веря глазам. Экберт, выждав пару секунд, произнёс: «Как пожелаешь… Дагоберт». Он совершенно беспрепятственно подошёл к собрату и широко замахнулся. Тот не шелохнулся: ни разу, ни на какой дистанции его рапира не пришла в движение. Экберт со всей силы ударил ему по голове, ломая шею. Дагоберт дёрнулся в сторону и рухнул на холодный пол собора, как мешок с костями. Больше он не двигался. Мотнув головой, Рами стряхнула с себя потрясение: здесь у них ещё были враги. – Ты ранен? – спросила она. – Нога, – небрежно бросил Экберт. – Габи, помоги ему, – глядя на галерею, она направилась в сторону лестницы. – Наверх! Экберт, мы впереди, Солер – прикрывай тылы! – Хорошо! – ответил тот. – И вновь вы меня выручаете, сир Лотрек! – Я тоже рад встрече, солнечный, – донёсся хриплый, резкий голос из-под шлема. – После поговорим. – Эй, друг, у тебя что-нибудь есть, кроме мечей? – спросила Сванн, оборачиваясь на «латунного рыцаря». – Парочка бомб в сумке! – Готовь их! Солер, закинув щит за спину и заткнув меч за пояс, подобрал с пола алебарду упокоенного пехотинца и кинулся за остальными. Они беспрепятственно взбежали вверх по лестнице и оказались на той самой галерее, откуда в них стреляли. В той стороне, где стоял алтарь, она закольцовывалась вместе со стеной, образовывая апсиду, а в противоположном конце виднелась дверь в какое-то помещение – отряд направился туда. Из-за прохода доносился многоголосый гортанный хрип: они не могли пока видеть опустелых, но было ясно, что столпилось их там немало. Когда они подошли близко, Экберт вытянул шестопёр в сторону, как бы преграждая путь Рамильде, и та кивнула. – Выманиваем сюда? – Да. – Всем стоять на позиции! – сказала она. – Мастер Ксендрик, позвольте мне, – сказал Солер. – Сир Лотрек проследит за тылом, а я нужнее здесь. Чародей кивнул, и они поменялись местами. Изготовив щит, Экберт ударом ноги высадил дверь и шагнул в проход. Толпа опустелых, не меньше десятка, кинулась на него: они все были в лохмотьях, вооружённые ножами, топорами, обрубками мечей и прочими каркалыгами. Всё их оружие было окутано каким-то оранжеватым свечением – не иначе, чары колдуна были тому причиной. Первый упал с проломленным черепом, и по щиту бальдерца забарабанили удары. Шаг за шагом он отходил, и ещё один опустелый пал от его удара. Из-за стены поверх их голов прилетела стрела-ищейка и рассыпалась, угодив в щит Экберта, после чего один из опустелых, изловчившись, напрыгнул на бальдерца и всадил зачарованный нож ему в подмышку, без труда пробив кольчугу под латами. Врезав перчаткой в челюсть супостату, воин скинул опустелого и полностью отступил из прохода. – Бомбу! – крикнула Рамильда. Она всадила меч в брюхо первому вбежавшему умертвию, Солер уколом алебарды остановил следующего. «Латунный рыцарь», запалив бомбу, втиснулся между Габи и Солером и швырнул её в проход. Сосуд раскололся, заливая горючей смесью весь проход и всех, кто через него прорывался. Умертвия запылали. Они остервенело рвались вперёд, даже охваченные огнём, но в узком пространстве у них не было шанса против трёх умелых бойцов – ни разу более зачарованное железо не обагрилось кровью живых. Меньше чем через минуту вся орава валялась на полу. Экберт попросту скинул нескольких мертвяков с галереи, чтобы можно было протиснуться. Ступая по телам, избегая языков пламени, отряд ворвался в комнату. Колдун, посохом которого оказалось не что иное как трезубец, тут же вскинул руки вверх, подаваясь назад, и проголосил: – Стойте! Поговорим! Рамильда резко замерла, готовая в любой момент сорваться в атаку. Теперь они наконец смогли рассмотреть заклинателя вблизи. Первое, что бросалось в глаза – это диковинный закрытый шлем с тиарой, явно выше его головы, лицевая пластина которого была выполнена в виде маски с носом, бородой и целыми шестью глазами, производившими совершенно жуткое впечатление. Он был одет в странную помесь одежды и доспехов: на нём была длиннополая синяя ряса, расшитая золотом, поверх которой он носил подол из металлических пластин и многослойное фестончатое оплечье – всё это было такого же синего цвета и с золотистым фигурным кантом. На грудь ему спускалось огромное ожерелье из трёх лент, увешанных позолоченными бляхами, на каждой из которых красовался символ всевидящего ока.Колдун всё ещё держал руки поднятыми и выжидающе смотрел на отряд всеми шестью глазами своего шлема. Ксендрик, уперев руку в бок, приподнял бровь и озвучил всеобщий вопрос: – Так вы не опустошённый? Как интересно. – О, вы смотрите-ка, эмиссар захотел поговорить, – усмехнулся «латунный рыцарь». – Ну, вам решать, что делать с ним. – Почему бы и не поговорить, – произнёс Ксендрик, вставая возле Рами. – Давайте попробуем. Начинайте. Заклинатель с трезубцем кивнул. – Что ж, к сути. Я нахожусь в этой церкви с определённой миссией от своего господина. Моя задача состояла в том, чтобы наблюдать за происходящем в Приходе и докладывать обо всём его светлости герцогу. Я… не имел намерения вступать с вами в бой, однако решил предостеречься на всякий случай. От опустошённых мне никакой беды не грозило – я… умею их контролировать. А вот вы – дело другое. Просто неудачное стечение обстоятельств, такова уж моя миссия. В Лордране немало обыкновенных бандитствующих отрядов, не склонных к переговорам. Против конкретно вас лично я не имею ничего. Я думаю, мы… можем разрешить дело… не доводя до излишнего кровопролития. Ни мне, ни вам это не нужно. Я попытался от вас избавиться и проиграл, но я думаю, что мы все разумные люди. Если вы согласитесь меня отпустить, я могу передать вам кое-какую информацию, которая впоследствии может вам помочь. Рамильде стоило больших усилий успокоиться: она прекрасно понимала, что переговоры нельзя срывать и что колдун может оказаться им полезен. Но её всё ещё снедал гнев за то, что он способствовал гибели двух её товарищей. Мысленно она в который раз возблагодарила капитана де Планси: служба в его отряде хорошо научила её выслушивать всяких подонков и держать в узде желание прикончить их на месте. – Информацию насчёт чего, например? – спросил Ксендрик, наклонив голову. – Таких эмиссаров, как я – нас немало. Мы присутствуем практически во всех уголках Лордрана, пристально наблюдая за происходящим, записывая это и делая соответствующие выводы. Мы служим глазами и ушами нашего господина и исполняем его поручения. Я знаю, в частности, что вы уже засветились в городе нежити – мои источники мне об этом доложили. Я знаю также, что вы пытаетесь добраться до колоколов, а в Нижнем городе, где у вас может быть какой-то свой интерес, есть ещё один эмиссар, наблюдающий за кварталами и канализацией. Если вы позволите мне уйти, я позабочусь о том, чтобы при встрече с вами он вам не мешал. Также вы можете предложить какую-то свою цену, и я, в свою очередь, подумаю о том, разумна ли она в текущих обстоятельствах, и смогу ли я предоставить то, о чём вы попросите. – Предложение интересное. А ваш господин, герцог, о котором вы говорили – кто он? – Мы служим его светлости герцогу Ситу Белоснежному, – с нажимом произнёс колдун и выждал пару мгновений. – Надеюсь, это ответило на ваш вопрос? Рамильде захотелось усмехнуться. Выходит, шестиглазый эмиссар служил не кому иному как последнему древнему дракону – легендарному альбиносу Ситу, который некогда предал свой род и заключил сделку с Гвином, поведав ему о сокровенной слабости своих сородичей. Взамен после великой войны он получил от него титул герцога и обширные владения в Лордране. Он также был легендарным прародителем магии и основателем первой чародейской традиции, и винхаймская Школа Дракона носила своё название именно в его честь. Сложно было не обратить внимания на то, насколько его пышное именование, «Белоснежный», расходилось с обидным прозвищем «Нагой», которым его некогда окрестили в насмешку – ведь он единственный из всего драконьего рода родился без чешуи. По иронии судьбы, именно обидная кличка была известна куда больше официального прозвища. Выходило, что среди всего хаоса, творившегося в Лордране, герцог Сит восседал всё ещё твёрдо. – Как интересно, – задумчиво хмыкнул Ксендрик. – Вы служите белому дракону? – Всё верно. Вы находите это зазорным? – в голосе эмиссара звучала лёгкая усмешка. – Да нет. Просто очень уж интересная у вас служба. Мне, как выпускнику Школы Дракона, это особенно любопытно слышать, понимаете? – Безусловно. Что ж, надеюсь, мы пришли к соглашению? Ксендрик переглянулся с Рамильдой, и они обменялись кивками. – А какие у нас будут гарантии, что вы нас, например, не обманете? Может быть, вы нам оставите какую-либо… памятную вещь, которую мы сможем продемонстрировать другим эмиссарам? Знак доверия своего рода. – Требование насчёт некоего знака вполне справедливо. Что же, я могу оставить вам кольцо с печаткой, которое прочие эмиссары без труда узнают. С ним вас не тронут. – Это было бы вполне удовлетворительно. – Хорошо. Имейте, однако, в виду: я доложу своему господину о том, что произошло. Это входит в мои обязанности, и утаивать информацию от его светлости совершенно бесполезно. – Почему бы и нет. Мы понимаем. – Просто имейте в виду, что та гарантия, которую я вам дам, будет действовать определённое время. За то, что произойдёт потом, я не могу поручиться, потому что это будет зависеть от желаний и указов моего господина. Но, по крайней мере, некоторое время вы будете неприкосновенны. Он стянул с пальца перстень с массивной тёмно-синей печаткой, украшенной золотым изображением глаза, медленно подошёл к Ксендрику и протянул подношение. Тот с кивком принял кольцо. – Надеюсь, в будущем мы встретимся в чуть более благоприятных обстоятельствах, – сдержанно улыбнулся чародей. – Хотелось бы думать. Итак, я могу идти? – Да, разумеется. Доброй дороги. Они с Рамильдой и Экбертом расступились, образуя проход. Эмиссар почтительно наклонил голову. – Что ж, приятного дня. Он не спеша, осторожно прошёл мимо них, а выходя из комнаты, оглянулся, кивнул на прощание и удалился, ускоряя шаг. Рыцарь, пришедший им на помощь, заткнул шотелы за пояс и, скрестив руки на груди, покачал головой. – Значит, отпускаете в счёт будущего, – он очень неприятно усмехнулся. – Разумно, наверное. Хотя я с удовольствием прирезал бы ублюдка. Теперь все взгляды обратились на него. Лица нельзя было разглядеть за уплощённым, неподвижным фигурным забралом, усеянным отверстиями. Шлем и наплечники были украшены вытянутыми, слегка изогнутыми пластинками, а кираса выделялась тем, что на неё были наклёпаны дополнительные пластины, филигранно выполненные в форме одоспешенных рук, словно бы крепко объявших силуэт рыцаря. Для человека, облачённого в полный латный комплект, «латунный рыцарь» передвигался на удивление легко и непринуждённо – доспехи явно делались под него, да и сами, видимо, были не из слишком тяжёлых пластин. – Да, прошу прощения, – вздохнула Рамильда, кивнув новому знакомому. – Я думаю, нам стоит поприветствовать нашего неожиданного, но весьма приятного благодетеля. – Хе, наконец-то в ком-то проснулись манеры. – Простите, сир рыцарь, вы сами видели – у нас не было времени, – улыбнулся Ксендрик, кланяясь ему. – Как вас зовут? Рыцарь задрал голову, расстёгивая ремешок шлема под подбородком, и с хрипловатым вздохом стащил его с головы. Он оказался человеком средних лет – выбритое лицо выглядело довольно молодым, однако длинные волосы до подбородка основательно поседели. Он улыбался – естественно и при этом как-то недобро. Его острые, точёные черты лица, слегка нахмуренная переносица и пристальный, пронзающий взгляд создавали странное и будоражащее ощущение – будто какая-то скрытая злоба проглядывала через него. Не исключено было, впрочем, что это было ложное чувство: внешность часто бывала обманчива.– А вы, оказывается, посвятили себя богине? – спросил Ксендрик. Рами коротко глянула на чародея: эта его реплика ей ни о чём не говорила. Рыцарь, в свою очередь, пару мгновений смотрел на Ксендрика исподлобья. – Надо же, – усмехнулся он. – Кто-то узнал мои доспехи, – он слегка вытянулся, задрав подбородок, и произнёс следующие слова с определённой долей гордости. – Да. Я один из рыцарей Фины, как вы и предположили. Рыцарь Лотрек из Карима к вашим услугам. Он приложил руку к сердцу и слегка поклонился. Рамильда и остальные тоже представились, кроме Солера. Тот выступил вперёд, и когда Лотрек повернулся к нему, на лице у каримца снова появилась эта непонятная улыбка, но на этот раз она показалась более дружелюбной: – Ну что, солнечный? Гляжу, и ты в эту компанию затесался? – Да, как видите, сир Лотрек. Весьма приятно вас видеть здесь! – Спасибо в очередной раз за тот случай на дороге. Ты мне здорово помог тогда, – он полез в поясную сумку и извлёк оттуда круглый позолоченный медальон с эмблемой солнечных рыцарей, после чего продемонстрировал его Солеру. – Я всё ещё помню и всё ещё благодарен. – Ну что вы, не стоит так говорить. Это ведь вы мне помогли в весьма тяжёлой ситуации, – он повернулся к остальным, показывая ладонью на Лотрека. – Прошу простить, что сразу не сказал, друзья – это мой знакомый. Мы с ним сошлись по пути в Лордран, когда наши дороги случайно пересеклись, и попали… в передрягу. Вместе. По чистой случайности – он в свою, а я в свою. Но мы помогли друг другу выбраться из этого переплёта. – Какое очаровательное воссоединение друзей, – саркастично заметил Ксендрик. – Да-да, слышали, плавали, знаем, – покивал Лотрек, пряча медальон. – Хотел поинтересоваться, а что вас привело сюда? – То же, что и всех, я полагаю. – Проклятие, – пояснила Рамильда. – А-а, понятно. Гонитесь за пророчеством, – он покосился на Солера. – Ну что ж, цель достойная. – А вы, я так полагаю, нет? – спросил Ксендрик. Лотрек покачал головой. – У меня здесь есть… свой интерес. С пророчеством не связанный, по счастью. Но связанный с проклятием… хе-хе. Я предлагаю спуститься и осмотреть это место, перед тем как мы пойдём наверх к колоколу: там нас ждёт неприятный сюрприз, а перед этим следует отдохнуть и проверить, как там ваши «отдохнувшие» товарищи. Вы ведь нашли хоть один костёр, я полагаю? – Да, в башне по соседству, – кивнула Рамильда. – Позволь спросить только, почему ты сказал, что мы пойдём к колоколу? Не твои ли слова, что ты пришёл сюда не ради пророчества? – Мои. Но не вижу причины, по которой я не мог бы вам помочь. К слову, – он снова полез в сумку, и на этот раз на свет появилась бутыль с карминовой водой, которую он протянул Ксендрику. – Возьми. Тебе может пригодиться. – Благодарю, – кивнул тот, несколько удивлённый. – Очень щедрый подарок. – Пустое, – махнул рукой Лотрек. – А какого рода неприятный сюрприз нас ожидает? – спросила Рамильда, когда они двинулись к спуску. – Я хотел бы сам дать на это ответ, – заговорил Экберт. – Но, к сожалению, некоторые подробности нашей первой битвы за колокол выпали у меня из памяти. Там… были некие существа, охранявшие колокол. Не знаю, появились ли они там снова. Лотрек глухо посмеялся. – Ну, по слухам, колокольню охраняют горгульи. Не знаю, в каком числе, не знаю, как выглядят и на что способны, но знаю, что они многим обломали зубы, и к колоколу они вас просто так не пропустят. – А вы, сир Экберт, никаких подробностей припомнить не можете? Их слабости, их силы? – Нет. – Ясно. – Интересная компания, – заметил Лотрек как бы невзначай. – Маг, клирик, два рыцаря Асторы, один, судя по всему, из Бальдера… Сколько тебе лет, уважаемый? Для бальдерца ты на удивление хорошо сохранился. – Если вас так интересует, смею предположить, что около ста сорока. – Неплохо. На твоём месте любой давно потерял бы рассудок за всё это время. – Как видите, я держусь. Леди Рамильда, – Экберт повернул голову к рыцарше. – Когда мы закончим с горгульями, вы… поможете мне навести порядок в соборе? Не хочу, чтобы их тела оставались валяться просто так. Сванн кивнула, почувствовав, как к горлу подступает ком. – Конечно, сир Экберт. Конечно.

Когда они спустились, то первым делом пошли к алтарной апсиде. Три широких ступени вели к алтарю, и по обеим сторонам от него стояли высокие фигурные подсвечники в виде ветвей с птицами. За ним, в большой изукрашенной нише, высилась статуя молодой женщины в просторных одеждах и с тиарой в струящихся волосах. Она держала на руках младенца, пальцы которого цеплялись за рукоять меча, свисавшего вниз. Он словно бы прижимал меч к себе, а женщина, казалось, смотрела на чадо с лёгкой улыбкой и нескрываемой нежностью – настолько разительно живыми были черты изваяния. По обе стороны от ниши красовались тонкой работы барельефы, изображавшие людей и животных – львов и козлов – которые как бы с почтением глядели на статую богини. Преклонившись перед ней среди колосьев пшеницы, они преподносили ей дары, и солнце сияло над ними. Сам алтарь, как и всё пространство вокруг него, был тоже украшен растительным орнаментом. Ниже алтаря, врезанный прямо в ступени, находился большой постамент. Именно он в первую очередь привлёк внимание отряда: на нём лежало сморщенное человеческое тело в истлевших одеждах, обратившееся в мумию. Судя по одежде, это была женщина. Она лежала на боку, поджав колени и приложив руки к груди. И там, в её раскрытых ладонях, светился большой сгусток души – настолько необычный, что Рамильда даже не сразу его распознала. Этот сгусток походил скорее на спутавшийся комок нитей, которые извивались странными протуберанцами в разные стороны, и словно бы какая-то едва уловимая тьма проглядывала через эту душу. На несколько мгновений все застыли в созерцании. – Душа хранительницы огня, – многозначительно произнёс Лотрек. – Хильда, – сказал Экберт. – Её звали Хильда. Она была с нами во время похода и даже оставила свой прежний костёр. Здесь она нашла свой конец, – он обратил взгляд на громаду в воронёных латах, лежавшую невдалеке. – Гунтрам тоже здесь. Да, это он. Один из рыцарей Беренике, присоединившийся к нам. Подумать только… ведь он нёс дозор над её телом. Даже будучи опустелым. Ещё при жизни он… весьма привязался к ней. И очень горевал после её смерти. Похоже… некоторые вещи даже проклятие неспособно изменить. – Невероятно, – произнёс Ксендрик, явно весьма поражённый. Рамильда попросту не могла найти нужных слов. Волна холода пробежала по телу, и воображение принялось рисовать образы прошлого, навсегда канувшие в безвременье. – Да. Это душа хранительницы, – сказала она, глядя на необычный сгусток. – Мне рассказывали о такой – ещё там, за пределами Лордрана, когда я встретила одну из хранительниц, – тут она подняла взгляд на их чародея. – Ксендрик. – Да? – Из этой души… можно сделать фляжку для эстуса. Если знать, как. – Хм. Любопытно. – Нужно отнести её Анастасии в Святилище. Лотрек, скрестив руки, бросил взгляд в сторону души и закусил губу. – Н-да, – прохрипел он со вздохом. – Собственно, если вам об этом нужно знать, я пришёл сюда как раз за этой душой. Но, – рыцарь качнул головой, – вы пришли сюда первыми. Поэтому я считаю, что право взять её за вами.

– А вам она зачем нужна? – поинтересовался Ксендрик. – А это уже, уважаемый, моё дело. – Ну что ж, предложение ваше в любом случае крайне любезно. – Я могу вам вот что предложить. Я уступлю эту душу вам: в конце концов, насколько понимаю, у тебя, чародей, нет фляжки. А для нас, умертвий, это вещь весьма ценная. – Верно. – Так вот, я согласен уступить её вам. Впоследствии же, если у вас будет на то возможность, я просил бы вас помочь мне добыть другую душу хранительницы – уже для себя. Я знаю, что ещё одна такая же есть в Чумном городе, внизу. Где точно – не могу быть уверен. Но я точно знаю, что один из путеводных костров, как тот, который счас горит в Святилище, был когда-то и в Чумном городе. Где-то там же должна быть и тамошняя мёртвая хранительница. Чуется мне, что судьба рано или поздно вас туда занесёт, так что ваша помощь мне весьма бы пригодилась. – Мне кажется, идея неплохая, – кивнул Ксендрик. – Так что, если никто не против, я бы дал наше общее согласие. – Да, я готов буду вам помочь, сир Лотрек, – кивнул Солер. – Не знаю, зачем бы вам оно могло понадобиться… но не буду настаивать на ответе. – А откуда ты знаешь, что тамошняя хранительница тоже мертва? – спросила Рами, слегка сощурившись. – Просто знаю, – зыркнул на неё Лотрек. – Чумной город на порядок опаснее и злее этого места. Думаешь, когда тамошние обитатели окончательно двинулись крышей, остался ли хоть один, кто позаботился бы об её драгоценной жизни? В любом случае… её тело гниёт где-то там, равно как и душа. – В таком случае, мы поможем, когда придёт время. Но нужно ещё спросить двух наших спутников. – Конечно, – кивнул Лотрек. – Давайте так.