Глава 60

Этого могло быть достаточно.

***

Несмотря на то что парк в ином мире был гораздо больше его реального прототипа, группе, расположившейся в его центре, не потребовалось много времени, чтобы вернуться с маленького озера.

Ли Чжехун, сверившись с небом, все еще остававшимся белым, оглянулся на Пака Дахуна и спросил:

— Оно годится?

— …Эм, да. Да.

Услышав вопрос, студент посмотрел на то, что держал в руках.

Это был черный пластиковый пакет, довольно маленький, какие обычно дают в круглосуточных магазинах для мелких покупок.

В отличие от настоящих яблок, стеклянные яблоки имели идеально сферическую форму, но были схожего размера. Возможно, из-за наполняющего их сока и мякоти они оказались неожиданно тяжелыми для своего вида. Компактный размер так и манил, вызывая желание набрать как можно больше, пока была возможность.

По правде говоря, почти каждое место в ином мире, за редким исключением, вызывало у выживших дискомфорт, страх или тревогу. Каким бы красивым ни казалось маленькое озеро или дерево со стеклянными яблоками, по сути они ничем не отличались от других локаций.

«Ни за что не вернусь в место, которое вызывает инстинктивное отвращение, да еще и тратя на это выносливость».

И результатом этого нежелания стал черный пластиковый пакет.

— К счастью, мусор валяется повсюду.

— Иронично, что нам приходится благодарить загрязнение окружающей среды, но… да, это так.

— …И… он не порван.

Кан Мина, Юн Гарам и Пак Дахун высказались по очереди.

Будь на ком-то пальто, его бы использовали как мешок, но, к сожалению, никто из нынешней команды сборщиков верхней одежды не носил. Реалистично рассуждая, кому пришло бы в голову хватать пальто, спасаясь из хаоса офисов или цветочных лавок?

Конечно, у студента Пака Дахуна был пиджак от школьной формы, но идею отвергли из-за прохладной мартовской погоды и того факта, что он несовершеннолетний. Ли Чжехун, поддерживающий имидж «хорошего взрослого», не мог его заставить.

К счастью, после поисков вокруг озера им удалось найти пакет подходящего размера.

— Влезает больше, чем я думал.

— Не то чтобы легкий… Но и не такой уж тяжелый. Я могу понести, если нужно.

— Ох… нет, я сильный.

Пак Дахун выпрямил спину, всем видом показывая, что тяжести не ощущает.

Он не то чтобы открыто хвастался или рисовался, но Кан Мина, заметив посыл в его осанке, слегка улыбнулась. Наверняка подумала, какой этот паренек милый и зрелый не по годам. Хотя сама она сжимала стеклянные яблоки обеими руками.

Ли Чжехун мысленно вздохнул, глядя на их жизнерадостное общение.

«В любом случае, скоро придется вернуться».

Эта мысль была вполне закономерной.

Как долго эти несгибаемые корейцы, привыкшие к трехразовому питанию, продержатся на мягких, незнакомых фруктах? Он предсказал, что собранных яблок хватит от силы на два дня.

Конечно, можно было растянуть их на неделю с помощью нормирования, но Ли Чжехун не видел в этом необходимости. Возле маленького озера, помимо стеклянных яблок, пряталось немало других плодов, да и рыбы в озере хватало. Если сделать ловушку и насадить на крючок кусочки фруктов или насекомых, можно поймать несколько штук. Так они восполнят потребность в белке.

«Пора бы уже поесть мяса».

Кроме того, справа от тропы был цветник, внутри него пещера, и, хотя его, скорее всего, еще не обнаружили, огород возле павильона, где находились офицер Ким или детектив Хон. Учитывая, что жанр предполагал мрачное выживание с рейтингом 18+, а протагонист прошел через адские муки, на этом особо не акцентировали внимание, но мир был на удивление богат ресурсами.

«…И это тоже».

Ли Чжехун невозмутимо моргнул, ощупав карман брюк.

Он подобрал это, когда пошел звать владелицу Юн и остальных после разговора с Чон Инхо, и ему повезло, что он вообще наткнулся на такую вещь. Предмет был небольшим, так что вопросов возникнуть не должно.

«Теперь… я немного меньше беспокоюсь, что птенцы перемрут».

Однако собирательство каждый раз было не лучшим вариантом.

Особенно если речь шла о предметах, отличных от природных пищевых ресурсов; большинство из них имели необычайно сильные эффекты, но также и значительные побочные действия, так что в целом безопаснее было искать промышленные товары внутри зданий. При неправильном использовании «дары природы» могли убить кого-то, вместо того чтобы спасти.

Так что, как только они немного пообвыкнут, придется совершить налет на магазины и супермаркеты. Учитывая состояние Ли Чжехуна, заглянуть в больницу тоже было бы неплохой идеей.

— Но запах действительно приятный. Было бы здорово сделать из этого освежитель воздуха…

— Пейзаж был особенно красивым. Не то чтобы я хотел оставить это себе, но если бы телефон работал, я бы сфотографировал.

— М-м-м… и вкусно тоже.

— …

Разумеется, все эти планы имели смысл только при условии, что птенцы немного повзрослеют.

«Куда я иду с этими мягкотелыми, честное слово».

Внезапная волна разочарования накрыла его, но Ли Чжехун сделал короткий вдох и поправил трубу.

Сфокусировавшись на окружении, он отметил, что все еще был день и местность оставалась в меру шумной. Время активности монстров-водорослей еще не наступило, а твари, с которыми не справились бы местные звери, не появлялись. К тому же Ли Чжехун получил лечение от доктора и максимально скрыл запах крови, так что вероятность нападения монстра-водоросли была низкой.

«Так что можно немного расслабиться…»

Но в прошлой жизни он умирал 886 раз именно из-за такой глупой самонадеянности. Он «помнил» столько смертей; вот почему люди говорят: «дурная голова ногам покоя не дает». Молодой, наивный Ли Чжехун был именно таким, и, погибнув однажды от монстра-водоросли, он не мог позволить себе легкомыслие.

Пока он лениво осматривал окрестности, в памяти вдруг всплыла одна деталь из романа.

— …

…Не пора ли появиться тем самым тварям?

«Ну, прошло уже достаточно времени».

Ли Чжехун вытер рот свободной рукой, размышляя.

Первым монстром, появившимся в оригинальном романе, был не монстр-водоросль, с которым они столкнулись. Как он неоднократно себе напоминал, тот синий ублюдок был финальным боссом эпизода в парке.

Этот парк, превратившийся в джунгли или лес, населяли не только монстры-водоросли. Здесь водились рыбообразные, птицеподобные, насекомовидные твари и многие другие. Конечно, при прямом взгляде у них не было четких форм, позволяющих классифицировать их как рыб, птиц или насекомых, но так или иначе, эти монстры, порожденные человеческими мыслями, существовали.

И чаще всего встречались те, что отражали облик брошенных собак.

«В книге они описывались как химеры, сшитые из ткани».

Ли Чжехун не мог вспомнить точного описания, но помнил, что при чтении этого фрагмента его подташнивало. Он не знал, какую именно форму они принимали, но чувствовал, что зрелище будет не из приятных.

Самое забавное… эти монстры создавались исключительно из человеческих мыслей.

«Мысли самих брошенных собак не играли никакой роли».

За редким исключением, все монстры в этом мире брали начало в человеческом сознании.

Если бы никого в компании не вызывал отвращение вид паучьих лап или паутины, монстр-паук не был бы создан, и если бы люди не жалели брошенных собак в парке, монстры такого вида не существовали бы в ином мире.

Конечно, он не оправдывал тех, кто выбрасывал четвероногих, но иной мир обладал своей иррациональностью. Это был мир, извращавший даже сострадание и внимание, свойственные людям, превращая их в самые гротескные и неприятные формы.

Потому что иной мир хотел мучить и убивать их, чужеродных выживших, настолько жестоко, насколько это возможно.

«…Тяжко зарабатывать на жизнь».

И немного беспокоил тот факт, что, в отличие от монстра-водоросли, активность этих псов-монстров не зависела от времени суток…

— …Владелица Юн, долго еще?

— Минута или две. Мы почти пришли, Начальник.

— Спасибо.

Он не особо волновался за резервную группу.

«Эти твари в основном атакуют психологически, а ментальное состояние группы сейчас очень хорошее».

Он чувствовал себя вполне спокойно.

Вопреки своему внешнему виду, монстры — брошенные псы не бросались, не кусали и не наносили ран. Даже если и кусали, то обычно лишь для предупреждения, когда люди подходили слишком близко; они редко нападали первыми. Говорили даже, что иногда они оставались спокойными, даже если на них нападали.

Они не были враждебны, лишь кружили вокруг выживших или дружелюбно приближались… но разум хрупких людей этого мира воспринимал такую дружелюбность как нечто невероятно омерзительное. Протагонист в романе описывал это ощущение так, словно тараканы лезут из кишок через рот, чтобы поздороваться.

«…Вдруг захотелось покурить».

Он не мог понять, почему у него, некурящего в этой жизни, возникло желание затянуться никотином.

В любом случае, проблемы возникали только при встрече в ментально уязвимом состоянии, а нынешнее состояние группы было невероятно стабильным. После возвращения Ли Чжехуна они стали настолько раздражающе сплоченными, что он ни капли не волновался.

«Эти взрослые люди справятся сами».

Он мысленно цокнул языком.

Хотя Ли Чжехун решил воспринимать их как пятилеток, брошенные псы были отдельным вопросом. Насколько сильно небольшое падение морального духа группы могло повлиять на Ли Чжехуна, специалиста по ментальному восстановлению?

А потом он был впечатлен.

— Н-начальник. Т-только что, монстр, монстр…

— …Кха, кха…

И одновременно огорчен.

— …Что случилось?

Он с первого взгляда понял, что произошло, и от этого ему стало еще более не по себе.

Я так ошибался насчет вас, пятилетние птенцы.

***

«Я планировал начать строить лагерь сегодня».

Нет, в данном случае уместно ли вообще называть это лагерем? Это ведь не тренировка и ничего подобного…

«Нет, нет. Сейчас это не важно».

Ли Чжехун заставил себя успокоить руку, инстинктивно потянувшуюся к шее. Он понимал, что эти ребята ментально хрупкие не по своему желанию, и обвинять их в этом было бы контрпродуктивно.

Однако разочарование никуда не делось. Если бы группа была в норме, он планировал попытаться соорудить крышу, так как до темноты оставалось еще много времени. Согласно здравому смыслу Ли Чжехуна из его прошлой жизни, люди — существа, чувствующие себя в психологической безопасности только под прочной крышей и в крепких стенах.

Если бы они могли остаться в здании, им не пришлось бы заниматься физическим трудом, но, к сожалению, они были просто новорожденными птенцами. Откуда у тех, кто даже рыбьих кишок не пробовал, навыки обращения с кровью монстров?

Хотя, если так рассуждать, это не объясняло, как Помощник Чон и Старшая сотрудница Кан так быстро привыкли к схваткам с монстрами…

— …Старшая сотрудница Кан, оценим обстановку?

Ну, эти двое были особыми случаями.

— А, да? Да, да.

— Студент Дахун и Старшая сотрудница Кан, помогите, пожалуйста, разобрать принесенную еду и согреть воду. Все выглядят довольно потрясенными. Теплая вода будет лучше холодной.

— В-воду… Я могу согреть.

— Нет, Старшая сотрудница Кан, займитесь нагревом воды. Студент Дахун, ты разбираешь фрукты.

При его словах взгляд Старшей сотрудницы Кан, до того расфокусированный, вновь обрел ясность, а студент Пак Дахун, настороженно наблюдавший за происходящим, встал рядом с ней. Кан Мина мягко подтолкнула студента, словно желая защитить, и посмотрела на Пак Даён.

— Даён, не могла бы ты тоже помочь?

— …Ох… Да, да! Я могу!

Пак Даён, нервно озиравшаяся по сторонам так же, как и Пак Дахун, подбежала к Старшей сотруднице Кан. Она слегка кивнула Ли Чжехуну, и по сравнению с ментально сломленными стажером Но и сотрудницей Квон казалась в относительно хорошем состоянии.

Доверив несовершеннолетних кому-то достаточно надежному, Ли Чжехун прошел мимо Чон Инхо и Юн Гарам, которые утешали остальных, к доктору, тупо уставившемуся в одну точку.

— Какова ситуация?

— …Вы, кажется, уже поняли. Заходил монстр.

— Какой монстр?

— Ну…

Доктор теребил мочку уха и бегал глазами.

— …Монстр?

— …

— Ох, нет. Извините, не то…

Судя по всему, Доктор Ха Сонъюн тоже был не совсем в своем уме.

Слово «монстр», которое он произнес почти бессознательно, вероятно, было ругательством, часто используемым людьми в реальности. Подобно тому как некоторых жестоких или бессердечных личностей называют чудовищами, Доктор Ха Сонъюн, похоже, выпалил это слово в схожем контексте.

Наблюдая за блуждающим взглядом доктора, Ли Чжехун подумал:

«…Это неожиданно».

Согласно сеттингу романа, те, кто был изначально безумен, меньше подвергались влиянию иного мира.

На самом деле, правильнее сказать, что они его не воспринимали. Подобно тому как нельзя увидеть чернильно-черный предмет в комнате без света, выжившие, не находившиеся в нормальном состоянии, не были сильно обеспокоены иным миром.

Вот почему Ли Чжехун не слышал шума ветра, создаваемого монстром-пауком в коридоре компании, и предполагал, что с Ха Сонъюном будет так же. Тем более что люди, понимавшие природу иного мира до того, как их поглотили, еще реже сохраняли рассудок, он не ожидал, что Ха Сонъюна это заденет, когда монстр даже не напал физически.

Додумав до этого места, Ли Чжехун рассмотрел иную возможность.

«Хотя, если задействована прямая травма, это совсем другая история».

Хотя душевнобольные в ином мире страдали меньше, их реакция при столкновении с их самой фундаментальной травмой была обратной. Они переживали травму в тысячи раз острее, чем обычные люди.

Если бы в романе было описание, он бы к нему обратился, но он не знал, какая травма была у Доктора Ха Сонъюна, поскольку тот с самого начала появился в виде трупа без единой реплики. Как и предполагал Ли Чжехун перед тем как оживить его, доктор действительно оказывался переменной величиной во многих отношениях.

К счастью, доктор быстро вернул самообладание и продолжил:

— Он выглядел как кукла. Но не просто кукла, а как ткань, пришитая к шкуре живой собаки. Глаза были бусинами или пуговицами.

— …

— На самом деле… я не помню точно, как он выглядел. Не думаю, что они все выглядели одинаково. Все были разными.

Ли Чжехун, молча слушавший, спросил:

— Он напал прямо?

— Если бы напал, были бы мы сейчас живы? Нет, скорее, он, казалось, приветствовал нас…

Доктор замолчал, словно его позабавили собственные слова. Он казался озадаченным тем, что монстр приветствовал их.

Доктор Ха Сонъюн убрал руку от мочки уха и отвернулся, сказав:

— Никто не пострадал. Я думал сбежать, но он не последовал за мной, когда я отступил. Я решил, что если побегу, он побежит следом, так что просто наблюдал…

— И?

— Когда Квон Ёнхи начала плакать, а Но Ёнсока начало рвать, он убежал.

— Понятно.

Он не убежал, он просто оставил их в покое.

«Потому что любит людей».

Бровь Ли Чжехуна дернулась, прежде чем вернуться на место.

Монстр — брошенный пес не знал, что его вид вызывает у людей отвращение, но большинство из них, как правило, любили людей. Он радовался, увидев выживших спустя долгое время, но отступил, потому что те проявили негативную реакцию и страх при его приближении.

Если думать в таком ключе, может возникнуть соблазн усомниться в человечности тех, кто инстинктивно плакал или блевал при виде их. Однако, учитывая, как может рассыпаться психика человека, загнанного в угол, жалеть стоило не монстра. В конце концов, не каждый монстр-пес питал теплые чувства к людям.

«Некоторые из них были определенно враждебны к выжившим».

Даже если они не проявляли особых предпочтений или враждебности, некоторые яростно атаковали или угрожали, если подойти слишком близко. Если они идентифицировали кого-то как добычу на основе сенсорных сигналов, таких как запах крови, они становились агрессивными. То, что уровень угрозы для жизни был ниже по сравнению с другими монстрами, не означало, что эти существа безопасны настолько, чтобы позволить какое-либо доверие или близость.

Даже этот факт был информацией, которую протагонист узнал только позже в романе, так что текущая ситуация все еще оставалась опасной для группы.

— Итак… объективно, большого ущерба нет.

— …Понял.

Пройдя мимо доктора, которому, казалось, больше нечего было сказать, взгляд Ли Чжехуна упал на стажера Но Ёнсока, пьющего воду, и сотрудницу Квон Ёнхи, которая дрожала.

— …

Он на мгновение коснулся губ и придал лицу собранное выражение.

Пришло время действовать.