Айла, надув губы, продолжала говорить, но вскоре мягко устроилась в его объятиях.

Словно недовольный её поведением, Теон с лёгкой улыбкой провёл кончиками пальцев по её шее, щекоча кожу.

«И что за просьба?»

«Герцог Аррот хочет, чтобы сегодня я подала ему чай.»

Теон, перебирая её тёмные волосы, струящиеся из высокого хвоста, прищурился:

«А если я откажу?»

«Вы ведь понимаете, что у вас нет на это права, верно? Меня беспокоит, что я отвергла добрую волю Великого герцога. Пока что…я хочу помочь герцогу Арроту.»

«Хорошо. Делай, как хочешь. Я всё равно собирался на время покинуть дворец.»

«?»

Айла, до этого опиравшаяся на него, резко поднялась, широко распахнув глаза.

«Куда…вы собираетесь?»

После всех недавних событий его слова о отъезде вызвали в ней тревожную волну.

«Мне нужно кое-что проверить. Расскажу подробности, когда вернусь. Думаю взять с собой Орхана, так что не волнуйся.»

«Кто сказал, что я волнуюсь?»

«Это у тебя на лице написано. Очень даже волнуешься. Мисс Айла Сердиан, вам стоит быть чуть честнее. Понимаете?»

Смутившись от его прямоты, Айла тихо кашлянула.

«Кхм…Я хочу расспросить вас обо всём, что было вчера…но давайте не сразу. Так что - подготовьтесь. Поняли?»

«Хорошо. Я обязательно буду готов.»

Едва договорив, Теон чуть улыбнулся и, не давая ей времени отреагировать, приблизился к её губам.

Её сердце, только-только успокоившееся, снова бешено забилось.

Но ей было всё равно.

Словно сама ожидая этого прикосновения, Айла обвила руками его шею и прикрыла длинные ресницы.

Он касался её бережно, словно хрупкое стекло, поддерживая за спину и притягивая к себе.

Их губы встретились.

В этом поцелуе они без слов признали чувства, которые росли между ними.

***

В кабинете Оуэна стояла непривычная серьёзность.

Его оливковые глаза медленно двигались…

Но взгляд был устремлён вовсе не на бумаги.

Небольшая мандолина из кленового дерева тихо поблёскивала, несмотря на прошедшие годы.

Её собственноручно сделал его отец - для единственного сына.

И поэтому она была ему особенно дорога.

Оуэн смотрел на неё с пустым выражением лица, словно погружённый в глубокие мысли, и тяжело вздохнул.

Дзинь…дзинь…дзинь…

Длинные тонкие пальцы коснулись струн.

Чистый, мягкий звук разнёсся по комнате.

Оуэн, не меняя выражения, опустил инструмент на пол и тяжело откинулся на спинку кресла.

«Ха…о чём я вообще думаю?»

В его голосе звучали усталость и горькая насмешка над самим собой.

Он провёл рукой по волосам и покачал головой, будто пытаясь привести мысли в порядок.

Затем перевёл взгляд на плотно закрытую дверь кабинета.

[Тесно.]

[Слишком тесно.]

Тугой белый шейный платок и идеально сидящий придворный костюм утомляли его сильнее, чем сама работа.

Оуэн, привыкший к свободной жизни в Ханане, чувствовал себя в Королевском дворце скованным.

[Его дни сводились к светским приёмам и чаепитиям, где приходилось натянуто улыбаться, соблюдая правила этикета.]

[Сначала всё это казалось новым и даже интересным.]

[Но со временем…]

[Его начало раздражать притворство и высокомерие окружающих.]

[Красивое лицо, и только…Вон как строит глазки дамам, тц.]

[Из какой-то глухой деревни, чего от него ждать.]

Воспоминания о подслушанных разговорах лишь усиливали его неприязнь к знати.

Горькая усмешка тронула его губы.

[Они обсуждали его так, будто это было развлечением.]

[Говорили, что он не соответствует достоинству Королевской семьи.]

[А теперь…]

[Он ещё и потерял Айлу - единственного человека, с кем мог говорить по-настоящему.]

[И окончательно почувствовал себя одиноким в этом огромном дворце.]

[Мама…ты тоже так себя чувствовала?]

[Честно говоря, он долго не мог понять её выбор.]

[После ухода из дворца их семья пережила немало трудностей.]

[Иногда он злился, почему им пришлось отказаться от роскошной жизни, от уважения и почёта?]

[Почему нельзя было остаться…?]

[Наверное, это был выбор между свободой и достатком.]

[И одно неизбежно требовало отказаться от другого.]

[Теперь, вернувшись во дворец, он начал понимать её.]

[Здесь…]

[Здесь он словно шёл по натянутому канату.]

[Не доверяя никому.]

[И всё чаще ему казалось, Король вовсе не защищает его.]

[А наказывает…за выбор его матери.]