– Письмо? – спросила няня.

– Да. Можно ли отправить письмо мадам?

Когда няня вернулась, я рассказала ей о своей затее. Идея показалась ей удачной, и, немного подумав, няня одобрительно кивнула.

– Если подумать, мы давно не писали ей писем.

– Тогда, раз уж мы коснулись этой темы, стоит написать ей. Возможно, мы даже получим ответ.

– Хорошо. К тому же, мадам остановилась в поместье, поэтому я смогу доставить его лично.

Вот так мы и пришли к этому простому соглашению.

– Но ответит ли она? – задумчиво произнесла я, на что няня уныло усмехнулась.

– Раньше я часто передавала письма, но в какой-то момент ответы стали приходить всё реже и в итоге сошли на нет.

Вслед за этими словами умерился и мой энтузиазм. Но ведь ответ на письмо подбодрит Роберта, правильно? Всё равно это лучше, чем постоянно лазить на железную статую и пялиться в окно.

Я решительно подошла к Роберту с чистым листом бумаги.

– Маме?

– Да. Напишем письмо и отправим ей.

Вопреки моим ожиданиям, Роберт был не очень-то воодушевлён. Он с безучастным лицом крутил перо своими пальцами. Я думала, что идея придется ему по душе, но сейчас он всем своим видом проявлял незаинтересованность во всем этом.

– Если вы напишете письмо, то сможете получить ответ от мамы.

– Неправда.

Роберт не хотел верить моим словам. Несложно заметить, как угасали последние искры надежды в глазах этого ребенка, сменяясь глубоким разочарованием.

Всё сложилось куда сложнее, чем хотелось бы. Гарантировать то, что ответ и правда придет, я не могу. Это вызывало беспокойство, ведь такими темпами происшествия со статуей возобновятся вновь. Его одержимость железным конём заставляла задуматься, как он всё это время лазил на него и не падал. В прошлый раз всё обошлось, но если подобное произойдет снова, то последствия могут оказаться куда более серьезными.

Прежде всего, нужно заинтересовать Роберта.

Не успела я об этом подумать, как в голову пришла одна мысль.

***

– Ты сможешь достать цветные чернила для меня?

– Цветные чернила? – Джонни озадаченно моргнул. Я кивнула и продолжила с большей настойчивостью:

– Цвета не важны, и чем их больше, тем лучше.

– Ты имеешь в виду что-то отличное от привычных черных чернил?

– Да. Так сможешь или нет?

– Хмм. Я разузнаю, когда снова выйду наружу.

Получить разрешение на выход за пределы особняка для прислуги было непросто, и исключение могли сделать лишь по уважительным причинам. Собственно, из-за подобного условия, многие отказались работать в поместье.

– Иногда я выхожу по поручениям, – продолжил Джонни.

– Что за поручения?

– Секрет, – Джонни приложил указательный палец к губам. Да что ты? Меня таким не заинтересуешь, поэтому я быстро кивнула. – Но зачем тебе эти чернила?

– Чтобы развлечь ребенка.

– О, ты про маленького господина?

– Ага.

– И как ты собираешься использовать эти чернила?

– Секрет.

А ты думал, что ты единственный, у кого есть секрет? Мне тоже есть что скрывать.

– Несправедливо, – проворчал Джонни.

Как бы то ни было, через несколько дней он принес мне баночки с цветными чернилами. Я восхищенно осмотрела емкости в его руках.

– Вау, так быстро.

– Я одолжил их. Так что осторожно используй и верни.

– Хорошо.

Я взяла чернильницу с плескавшейся по стенкам красной жидкостью и пришла к Роберту.

Когда я подошла, Роберт сидел на полу и играл, не проявляя никакого интереса к чернильнице. Я же схватила подготовленный заранее лист бумаги, положила на пол и открыла крышку баночки. Затем я обмакнула перо и показательно нарисовала красную линию на бумаге. Роберт, до этого безучастный к происходящему, теперь наблюдал с широко раскрытыми глазами.

– Вау!

– Как вам? Красиво, да?

– Да. Очень красиво! – маленькие ручки радостно захлопали в ладоши.

Я держусь за перо и продолжаю писать, сверкающие глаза Роберта пристально наблюдают за тем, как красные линии отпечатываются на бумаге.

– Если вы напишете письмо такими красивыми чернилами, то оно непременно понравится вашей маме.

– Да-да! Понравится!

Судя по всему, Роберта удалось увлечь. Я искренне улыбнулась и задумалась над тем, какой цвет выбрать для письма.

– Какой цвет вам нравится больше всего?

– Все! Я хочу попробовать и тот, и тот, и тот!

– Тогда, может вы хотите написать письма кому-то еще?

– Да. Я использую все цвета!

Моя задумка превзошла все ожидания. Я тут же подала лист бумаги, Роберт опустил перо в чернила и начал писать. Похоже, сейчас его больше волновало не содержание письма, а то, что его можно украсить столь прекрасными чернилами.

– Кому вы напишете?

– Маме, Винсенту, няне, Морковке, а еще… – перечисления получателей беспрерывным потоком шли из уст ребенка. Он был слишком зациклен на своем занятии, что заставило меня лишь сильнее улыбнуться. Я уже заранее заготовила несколько листов бумаги, так что ничего не стоит написать ему столько, сколько он хочет.

– Тогда первое письмо напишите маме.

– Да!

– Какой же цвет выбрать? Какой бы вы хотели? – я пододвинула чернильницу ближе к Роберту, и тот, хорошенько подумав, сделал свой выбор. Это был фиолетовый цвет.

Роберт крепко сжал пропитанное чернилами перо и начал писать:

«Я скучаю по тебе».

Ожидаемо. Буквы были кривыми, но выглядели мило и вместе с тем печально. Даже так, радостно видеть, как Роберт пишет, кивая головой и бормоча себе под нос.

Я собрала бумагу с нарисованными тяп-ляп линиями и отложила в сторону. Пока чернила не использовались, их следовало накрывать крышкой, чтобы те не испортились. Роберт был увлечен письмами, так что я решила прибраться.

Затем мое внимание привлекла укатывающаяся баночка. Мне стало интересно, какого цвета окажутся эти чернила, и я поднесла их к солнечному свету. Я посмотрела на цвет жидкости, плескающейся внутри прозрачной баночки.

Золотой.

Цвет настолько прекрасен, что можно ослепнуть. Но этот цвет вызывает у меня лишь тоску.

Лукас.

Мне вспомнился человек, который ласково улыбался при встрече и не пытался быть выше других. Я изо всех сил зажмурилась, сжала баночку и приложила ее ко лбу. Прикосновение отдавалось холодом. В подобные редкие моменты мои эмоции выплескивались наружу и перебивали дыхание, как и в тот миг, когда я увидела ясные глаза Винсента.

Может, не стоит думать об этом. Жизнь Винсента наладилась, а значит, возможно, и Лукас смог где-то найти свое счастье.

Последнее, что я слышала, это то, что Лукас находится в критическом состоянии. Полное скорби лицо Итана не могло врать.

Но уже минуло пять лет. Как знать, может, все обернулось не так плачевно, как предполагалось. Он может похоронить в темных глубинах памяти ту служанку, что некогда утешала его, и пойти навстречу новой судьбе.

Мне бы хотелось этого.

Надеюсь, он счастлив.

Надеюсь, он обретет то же умиротворение, которое некогда я обрела благодаря ему.

Винсент, Лукас, Итан, Вайолет. Воспоминания, что один за другим всплывали в сознании, навевали тоску. Мне следует забыть. Но хватит ли одного лишь желания, чтобы забыть? Если бы это было так, то я бы давно так и сделала.

Беспросветная тоска поглотила меня с головой.

– Я закончил! – голос Роберта вывел меня из задумчивости.

– Ох, да. Хорошо постарались.

Я положила на пол баночку, которую сжимала в руке, и сосредоточилась на Роберте.

Роберт с широкой улыбкой передает то, что у него получилось. В его кривых, но уверенных буквах отражалась неподдельная искренность.

– Может, теперь напишем няне?

– Давай!

Я достала новый лист бумаги. На этот раз выбор чернил был за мной. То, как Роберт калякал и энергично тряс ногами, вызывало смешанные чувства.

Письма для няни, Винсента и других были готовы. Руки Роберта запачкались чернилами, потому я укоризненно посмотрела на них и принялась вытирать их краем фартука. Роберт продолжал улыбаться, словно его совершенно не волновали разукрашенные руки.

Готовые письма были аккуратно сложены в конверты, подписаны и запечатаны. Они переливались всевозможными цветами. Эти письма были уникальны во многих смыслах.

Но их содержание было скорее грустным.

Немного поразмышляв об этом, я вышла из комнаты с Робертом на руках.

Ему нельзя было выходить на улицу, но если он останется у двери, то думаю, все будет в порядке. Я спустила его вниз, сделала шаг вперед и остановилась прямо у двери. Роберт остался на месте и спросил:

– Мне оставаться здесь?

– Да.

Он послушно кивнул, после чего я вышла наружу и посмотрела на распустившиеся прямо перед лесом цветы. Далеко не все из них имели презентабельный вид, поскольку по ним топтались из-за неудачного расположения. Тем не менее, найти что-то подходящее было не трудно. Я вытащила все цветы с корнями, затем очистила их, добавила к букету растущие неподалеку гипсофилы и тем самым получила вполне неплохой и пышный букет.

Закончив с этим, я направилась обратно к Роберту. Глаза ребенка расширились.

– Можно отправить еще и цветы.

Я вытащила цветок из только что собранного мной желтого букета и протянула Роберту. Маленькая ручка уверенно сжала цветок и потрясла им в разные стороны. Затем я вручила ему и весь букет. Он взбудоражено помахал букетом, и цветы хаотично замельтешили вслед за этим движением.

Роберт заметил, что букет сломался, и потребовал дать ему новый. Затем он подозрительно спросил, что я держу в другой руке. Похоже, он догадался, что я дала ему наспех собранный букет, поэтому оставалось лишь сдаться и отдать красивый букет ему. Повторяя судьбу первого букета, второй разлетелся в руках Роберта.

– Юху-ху! Это снег! Снегопад!

Сейчас он вел себя совершенно по-другому. Но это дарило радость, поэтому останавливать его не было необходимости.

– Господин! Посмотрите сюда!

Пока мы любовались снегом из лепестков, я заметила одуванчик. Если сорвать его и подуть, то его семена разлетятся вслед за ветром.

– Вау! – Роберт весело улыбнулся и попытался поймать семена.

Моя вторая сестра тоже любила цветы… Ох, что ж это со мной сегодня? Я откинула голову назад, погружаясь в депрессивное настроение. Один взгляд на чистое небо отвлекал от ненужных мыслей.

Погода сегодня выдалась хорошей. Солнце приятно согревало, а ветерок дарил прохладу. Еще немного, и наступят жаркие деньки. Тогда множество семян разлетится на ветру, образуя настоящий «снегопад». К тому времени меня здесь уже не будет. Человек, подобно семенам, не может взлететь и опуститься, крепко врастая в землю корнями.

«Если уйду отсюда, то дороги назад не будет».

Я больше не вернусь. И для меня этот день станет последним.

– И мне! И мне! – прокричал Роберт.

– Хорошо, секунду.

Я огляделась вокруг и протянула ему наскоро найденный белый цветок. Он дует, и семена уносит ветром. Роберт с блеском в глазах провожает их вдаль. В такие моменты он выглядит как милый ребенок.

Я положила руки на колени, облокотила на них свой подбородок и продолжила наблюдать за Робертом. Светлые волосы переливались под лучами солнца и колыхались – то взъерошивались, то приглаживались – по дуновению ветерка. Его яркие фиолетовые глаза были полны счастья. Радость, шумная беготня и звук вновь и вновь задуваемых цветов заполнили всю округу. Мне очень нравится. Мне следует выходить на свежий воздух почаще.

Не знаю, как описать, но то, как ярко улыбается Роберт… кажется мне знакомым.

– Стойте, вам нельзя уходить!

Я быстро подскочила к Роберту, который так увлекся, что последовал за скрывшимися за дверью семенами цветов. Всего шаг, и он уже покинет особняк.