– Я не специально… Простите.

Ответа не последовало. То ли он сильно удивился, то ли обиделся из-за того, что я оттолкнула его руку. Впрочем, мне было всё равно. Я просто хотела как можно скорее вырваться из-под его взгляда.

Но неожиданно Винсент снова заговорил:

– У тебя нет ничего, что стоило бы мне сказать?

Я замялась, затем сунула руку в карман фартука. Там лежал платок, который он одалживал мне в прошлый раз – я постирала его, аккуратно выгладила и всё это время носила с собой, чтобы вернуть. Но после сцены с Алисией я так и не успела отдать его.

Я протянула аккуратно сложенный платок:

– Простите за недоразумение в тот раз. Спасибо, он очень пригодился.

Он взглянул на платок, но вместо того, чтобы взять его, он спросил:

– Куда направлялась?

– За водой. Мне нужно принести свежую для юного господина, а кувшин я забыла в другом месте.

– Отлично. Значит, ты не слишком занята.

– Что?

– Это прекрасно, идём.

С этими словами он резко повернулся и пошёл по коридору. Я в растерянности уставилась ему вслед. Он же даже не спросил, занята ли я!

Увидев, что я не иду за ним, Винсент остановился и недовольно бросил: «Ну, ты идёшь или нет?»

Мне ничего не оставалось, как поспешно зашагать следом.

Он привёл меня к заднему двору особняка. Был полдень, и вокруг никого не было.

– Стой тут, – сказал он, остановившись.

Я послушно встала, наблюдая, как он отступил от меня на пять шагов. Странное поведение. В следующую секунду подул сильный ветер, закруживший моё платье и растрепавший волосы. Я инстинктивно закрыла лицо рукой и склонила голову. Когда ветер немного утих, я открыла глаза и прямо перед собой увидела, как мимо медленно проплывает белый лепесток.

Обернувшись, я заметила, как вокруг начинают сыпаться лепестки, словно снег. Затем ветер подхватил их и закружил в воздухе. Картина была потрясающей – я невольно раскрыла рот в изумлении.

– Вау…

Я потянулась вперёд. За лепестками я увидела Винсента, держащего руку наверху – именно оттуда, из его ладони, и летели белые лепестки, подхватываемые ветром.

Он поймал мой взгляд, и его изумрудные глаза мягко прищурились:

– Нравится?

Какой-то частью себя я будто была зачарована и, не раздумывая, ответила:

– Да… Очень…

Он тихо улыбнулся:

– Хорошо.

Он снова раскрыл ладонь, и оставшиеся лепестки взлетели, закруженные ветром. Это зрелище было таким прекрасным, что согрело сердце.

Я, смеясь, попыталась поймать парочку лепестков:

– Где вы всё это собрали?

– В лесу, на поляне. Нарвал, где увидел.

– Там есть такая поляна?

– Есть. Сама выросла, как ей захотелось.

Я замерла, почти поймав один лепесток. Я поняла, о чём он. О той самой поляне. Лепесток вырвался из пальцев и улетел прочь. Я даже не заметила, как Винсент подошёл ближе. У него в руке была маленькая холщовая сумка, из которой продолжали сыпаться лепестки.

– Я знал, что тебе понравится.

– Но почему вы…

– Это… В благодарность за тот букет.

Я распахнула глаза. Тот букет был всего лишь спонтанным жестом, я даже уже о нём забыла. А он – нет.

Я уставилась на Винсента. Он слегка нахмурился:

– Так ты правда его одолжила? Мне стоило вернуть?

Я поспешно замотала головой:

– Нет, нет. Не нужно.

– Он всё равно уже завял несколько дней назад.

Он указал подбородком на платок, который я всё ещё держала:

– А это не завянет.

Я смутилась и снова протянула платок:

– Я принесла его, чтобы вернуть. Тем более, я ничего не приготовила в ответ на ваш подарок.

– Ты же дала мне букет.

– А вы только что за него отблагодарили.

– Тогда сделай для меня кое-что.

– Что угодно.

– Не возвращай платок.

Я нахмурилась – тогда всё теряет смысл. Он улыбнулся:

– Пользуйся им, когда захочется поплакать.

– Я не плачу.

– А глаза красные.

Я в смущении коснулась лица. Пока пыталась оправдаться, он вырвал платок из моих рук и начал грубо тереть мне лицо.

– Ай! Ай! Больно же!

– А где конфеты, которые я тебе дал? Все уже съела?

– Что?! Подождите, больно же, говорю!

Он цокнул языком и сжал мой нос платком. Я застонала и отшатнулась, наконец вырвавшись.

Лицо горело – казалось, что он снял с него кожу. Я чуть не расплакалась.

Винсент вытащил что-то из своей сумки и потребовал:

– Руку.

Я колебалась, но всё же протянула обе руки. На них посыпались конфеты и карамельки. Я думала, что в мешочке были только лепестки.

– Это ещё зачем?

– Я же сказал: на случай, если захочется поплакать.

– Они у меня ещё остались… Я их берегла.

Он взял конфету и поднёс к моим губам:

– Ешь сейчас.

– Сейчас?

– Конечно, сейчас! Или хочешь завтра? Послезавтра? Что, хочешь испортить подарок? Не понравились, так и скажи, зачем прятать…

– Ладно-ладно! Уже ем!

Я перебила поток его упрёков, быстро засунула карамель в рот и начала жевать. Винсент наконец-то остался доволен.

– Похоже, тот букет вас действительно тронул.

– Он сделал мне приятно.

– Я и не думала, что вам так нравятся цветы. Честно говоря, думала, вы соврали.

– Почему?

Потому что это не самые светлые воспоминания для него, хотела я сказать. Я проглотила это вместе с карамелью.

Он, должно быть, тоже вспоминал ту поляну. И Лукаса.

– Просто… Это ведь ничего особенного.

– Главное, что приятно.

– Тогда в следующий раз я сама сделаю вам букет. Красочный, из разных цветов.

– Ты умеешь?

– Ещё как! Очень красивый сделаю.

Я сложила руки, будто изображая большой букет, и предложила:

– Скажите, какие цветы вам нравятся, я учту!

Он фыркнул:

– Только не рви их без разрешения, если потом платить не собираешься.

– Эй… – я посмотрела на него укоризненно. Он усмехнулся – издевается, ясное дело.

– Повезло, что ветер вовремя поднялся. А то было бы неловко, если бы он не подул.

– Так вы меня сюда ради этого привели?

– Ты же сказала, что тебе нравятся белые цветы. Помню, как ты радовалась, когда с дерева падали лепестки. Подумал, тебе понравится и это.

Я опять растерялась. Он откинул голову, ветер трепал его волосы. Сбоку его штаны были в зелёных пятнах, на одежде заломы – словно он и вправду только что вернулся с поляны.

– В следующий раз покажу тебе это место. Там хорошо прогуливаться, и цветы красивые.

– Почему?..

«Почему вы так добры ко мне?»

Мне было просто любопытно. Внезапная благодарность за букет, а до этого он подарил мне конфеты, сказав, чтобы я ела их, когда захочется плакать.

В какой-то момент Винсент начал вести себя со мной очень мило. Я не знала, почему его отношение вдруг изменилось, и даже не пыталась выяснить. Я просто восприняла это как комплимент, когда он сказал, что пытается усмирить свой резкий нрав. А может быть, он был мил со мной из-за Алисии?

Но, глядя на его отношение, я почему-то чувствовала, что причина не в этом. Он вёл себя со мной одинаково вне зависимости от того, была ли Алисия рядом или нет. Иногда он улыбался и проявлял привязанность, но всегда, когда он был с Алисией, у него было угрюмое лицо.

– Почему вы так добры ко мне? Вы же раньше меня недолюбливали…

Когда мы встретились, ты сразу меня невзлюбил и при этом заявил, что я любопытный человек. Но почему? Лицо Винсента похолодело, когда я задала этот вопрос без задней мысли. Он скрестил руки на груди и криво на меня посмотрел:

– Если подумать, ты всё время задаёшь мне вопросы. А сама на мои никогда не отвечаешь.

Я опустила голову, чувствуя укол совести. Я беспричинно теребила край платка, избегая зрительного контакта, когда услышала тихий вздох:

– На этот раз я тебе не скажу. Подумай сама.

– …

– Почему я так добр?

Ветер взвыл и подхватил лепестки, что лежали на земле, ударяя ими по моим щекам.

– Но я не думаю, что смогу ждать долго...

***

Но, как всегда, жизнь непредсказуема.

Покой нарушил чей-то крик, прозвучавший ночью, несколько дней спустя.

Сонные жильцы особняка с зажжёнными лампами выбежали в коридор. Алисия, протирая глаза, вышла первой. Я, наконец очнувшись, схватила лампу и поспешила за остальными на первый этаж, откуда и донёсся крик.