Закончив с обработкой ушибов, я нанесла мазь на лицо Итана. Если приглядеться, его опухшие веки выглядят немного комично. Улыбка невольно тронула мои губы, уголки рта дёрнулись.

– Не смейся.

– Я не смеюсь.

– Но ты собиралась, – обиженно буркнул Итан.

– Ничего подобного.

Изображая саму невинность, я взяла полотенце и осторожно приложила его к опухшим векам. Такими темпами завтра его глаза вообще не откроются. Похоже, и треснувшие губы тоже распухнут.

Я легонечко прижимала полотенце ко всем больным местам. Итан, молча уткнувшийся лицом в мои ладони, внезапно улыбнулся.

– Что вообще значат те слова о примирении с помощью драки?

Чем больше об этом думаешь, тем абсурднее это звучит. Я сама не понимала, к чему всё это. Винсент сказал, что поднимет мне настроение, но чего он добивался, устроив потасовку на ровном месте? Только не говорите, что меня должно было развеселить побитое лицо Итана.

– Утром ваше лицо будет выглядеть ещё краше, – поддразнила я.

– …Насколько?

– Настолько, что вам завтра лучше вовсе не показываться из комнаты.

Если выйти с таким лицом, то слухов среди прислуги потом не оберёшься.

Итан раздражённо пробормотал:

– И это всё?

Я утвердительно кивнула, прежде чем прижать полотенце к его глазам. Жалостливые возгласы о том, как сильно досталось его «прекрасному личику», я пропускала мимо ушей.

– Чем больше я об этом думаю, тем сильнее злюсь.

– Можете потребовать компенсацию за лечение.

– Само собой, я собираюсь это сделать, – решительно пролепетал Итан опухшими губами.

Я снова осмотрела его лицо. Судя по всему, одного холодного полотенца будет недостаточно. Оттянув полотенце от его лица, я развернулась и сказала, что принесу немного льда. Но за поворотом меня ждал сюрприз – Винсент.

– Как там Итан? – спросил он.

– Ну, он… Вы ведь не будете снова драться?

– Нет, не буду.

Неужели ты и правда намерен поговорить как нормальный человек?

Лицо Винсента, находившееся довольно близко, ничуть не уступало по синякам и ссадинам лицу Итана. Тем не менее, его кожа поблёскивала от лекарств, а значит, он уже подлечился. Теперь у него была изранена не только шея, но и лицо. Я слегка нахмурилась.

Он заметил мой пристальный взгляд и резко отвернулся. Когда я снова приближаюсь к нему, он делает два шага назад, а я, не отставая, – два шага вперёд. Винсент отворачивается. Я не отступаю, пытаясь заглянуть в его лицо.

Какое-то время мы просто ходим друг за другом кругами. Винсент быстро сдаётся и открывает своё лицо, спросив:

– И как? Сработало хоть немного?

Я внимательно вглядываюсь в его лицо с немым вопросом.

– Ты ведь сама говорила, что не повредит подраться.

Я? Когда это? Винсент помрачнел, заметив, как недоумённо захлопали мои ресницы. Затем он прижимает руку к лицу, будто страдая от боли.

– Ты посоветовала это для снятия стресса, – уточнил он.

И тут в памяти всплывает наш разговор:

– Если до этого дойдет, можно и подраться.

– Подраться?

– Да, насилие, конечно, не лучшее решение, но иногда может помочь снять стресс.*

(*Прим. пер.: диалог из 99 главы).

О господи… Он что, воспринял те слова всерьёз? Мой шок не описать словами. С каких это пор он прислушивается к моим советам? И если уж собрался их выполнять, то хотя бы слушай внимательно. Он напрочь забыл, что я предупреждала не доводить дело до крови и сильных синяков.

– И всё же, я говорила, что нет ничего лучше слов.

– Я прослушал.

Даже не знаю: действительно ли он не слышал, или просто притворяется. Но когда до меня доходит, зачем он затеял драку с Итаном, я не выдерживаю и смеюсь.

– Хоть я и сказала так, но не думала, что вы воспримете это буквально. Если уж вы хотите помириться, то следует поговорить сначала. Вы так не считаете?

– Я пробовал, но ничего хорошего не вышло.

– А были ли вы честны в тот момент? Делали ли вы это как положено?

– …

Винсент промолчал и отвернулся. Видимо, и близко нет. Я прищурилась. Наверняка ведь руки чесались*, да? За всё это время у него накопилось столько эмоций и, вероятнее всего, они наконец выплеснулись наружу.

(Прим. пер.: руки чешутся – образное выражение; здесь в значении: сильное желание подраться)

– Тебе хоть немного полегчало?

– Ни капельки. Какое отношение это имеет к моему самочувствию?

– Разве тебе не станет легче, если мы помиримся?

Что за ерунда? Я не нахожу слов. В какой момент всё пошло не так? К тому же, вместо того чтобы разрядить обстановку, они ещё больше всё усложнили. Я тяжело вздохнула:

– Простите, но такое мне не по душе.

Мой отец был из тех, кто предпочитал кулаки словам. Он был до того вспыльчивым, что не знал, куда направить свой гнев, и ему настолько хотелось продемонстрировать свою силу, что он применял её против собственной семьи.

Некоторые деревенские женщины задавались вопросом, отчего такой некогда хороший и добрый человек так изменился с возрастом, но я не верила этим бредням. Отец, которого я знала, всегда был жестоким. И я с детства презирала насилие.

– Я не могу и не хочу этого понимать. Зачем лезть в драку, если всё можно решить словами?

– Прости.

Ну, он не должен извиняться.

– Вам не за что извиняться передо мной.

– Но ты испугалась.

Это правда. Мне было страшно. Я нервно топала ногами и вместе с тем дрожала от страха. Вид размахивающих кулаками людей напомнил мне отца. Я старалась скрыть это, но когда он успел заметить?

– Вышла неприятная ситуация. Между нами накопилось слишком много недосказанного. Это не та проблема, которую можно так просто решить, поэтому я подумал, что будет лучше действовать радикальнее. Это оказалось ошибкой. Больше я так не поступлю.

– …

– Тебе больше не придётся бояться.

Прозвучало твёрдо, но голос был успокаивающим. Лицо Винсента выглядело спокойным, но его плечи почему-то были чуть опущены. Он напоминал ребёнка, которого только что отчитали за плохой поступок. Я слушала его – и чувствовала себя всё более неловко.

– Я тоже виновата, потому что неправильно подобрала слова. Извините, – я поспешно сложила ладони и склонилась.

Не имеет значения, кто затеял саму драку, поскольку, как ни крути, а спровоцировала её именно я. Так что кому и следует извиняться первой, так это мне за свою оговорку.

– Кто и что там посоветовал? – послышался неожиданный голос.

Я удивлённо повернула голову, наткнувшись на Итана, который прислонился к стене и с явной усмешкой смотрел на нас с Винсентом.

– Не ожидал, что ты раздаёшь такие советы. Я думал, вам неловко друг с другом, но когда вы успели так сблизиться? Похоже, я единственный, кто не в курсе.

Его улыбающееся лицо выглядит зловещим. Я быстро завертела головой.

– Это не совсем то, что я имела в виду!

– Она посоветовала мне подраться на кулаках.

– …

Я открыла рот, чтобы оправдаться, но Винсент опередил меня. Я метнула на него обиженный взгляд, но он лишь равнодушно пожал плечами:

– А что?

Нет, этот человек действительно…

– Это недоразумение. Я не предлагала драться.

– А похоже, что именно это ты и сказала, – ответил Итан.

– …Это была оговорка. Прошу прощения.

– Ха-х. К чему теперь все эти извинения? Совет что надо. Благодаря тебе у меня теперь такое «прекрасное» лицо.

Итан погладил свою опухшую челюсть. Я молча стояла, съёжившись от стыда. Моей ошибке нет оправданий. Поколебавшись, я всё же приняла решение и повернулась лицом к Итану.

– Если хотите, то можете ударить меня.

– Что ты сказала?.. – ошарашенно переспросил Итан.

Я добавила, что он может ударить и дважды, а если этого будет мало, то может бить, пока не станет легче… Стоило мне это произнести, как лицо Итана так исказилось, что я тут же умолкла.

Как бы там ни было, с точки зрения Итана вся эта ситуация выглядит как полнейший бред. Я подставилась, потому что мне было всё равно, если меня ударят. Если так ему станет легче… Но лицо Итана изменилось, словно он услышал что-то мерзкое, и я поняла, что снова делаю что-то не так.

Итан резко повысил голос. Он выглядел так, будто в нём закипело:

– Я что, похож на никчёмного парня, который бьёт всех подряд? Нет, ну правда, какое у тебя представление о людях?!

Итан выплёвывал слова одно за другим, но вскоре стиснул зубы и попытался умерить свой пыл. Я не имела в виду ничего плохого, но, похоже, мои слова серьёзно задели его, поэтому я хотела извиниться ещё раз, но внезапно выскочила рука и загородила мне обзор. Чужая ладонь опустилась на моё плечо, и моё тело откинулось назад.

Моя спина упёрлась во что-то мягкое. Я недоумённо моргнула, оказавшись приклеенной к Винсенту. Над головой раздался его голос:

– Не бей её.

– Да я и не собирался!

Итан рассердился не на шутку и вымученно вздохнул, закрыв лицо одной рукой.

– … Ха, с меня хватит. Я устал.

Итан успокоился, вздыхая и бормоча что-то под нос. Я пришла в себя и, заметив, что всё ещё в объятиях Винсента, поспешно вырвалась из его рук.

Винсент выглядел недовольным, но затем посмотрел в сторону Итана.

– Итан.

– Что?

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

Итан замер на мгновение, издал облегчённый вздох и провёл по лицу обеими руками. Несмотря на то, что ушибы сильно болели, он не показывал этого и пристально посмотрел на Винсента.

– Я ждал этого, засранец, – с необычайной лёгкостью из уст Итана вырвались резкие слова.

Я положила руку на сердце и искренне молилась, чтобы всё разрешилось мирно.

***

Ночная пьянка закончилась дракой, но Джоэли не жаловалась. Даже посреди всего этого хаоса она спокойно сидела на диване, допивала остатки вина и протяжно зевала.

– Бомба уже взорвалась. Теперь остаётся лишь надеяться, что всё разрешится благополучно.

Дав скудный комментарий, Джоэли сказала, что хочет спать, и ушла в свою комнату. Мы с Алисией остались, чтобы навести порядок в гостиной. Алисия, которая, казалось бы, должна шлифовать меня из-за моих отношений с Итаном, тихонечко убирала со стола. Такая сдержанность не могла не удивлять.

– Почему ты ничего не говоришь?

– О чём?

– Я думала, что ты спросишь о моей связи со здешним гостем.

Алисия взглянула на меня, отставила пустые бутылки в сторону и выпрямила спину. Она хлопнула в ладоши, как бы завершая работу, но её спокойное лицо было мне незнакомо.

– Это неважно.

– Что?

– Я больше не буду донимать тебя вопросами.

С этими словами она обернулась и добавила, чтобы я закончила с остальным. Я слишком погрузилась в размышления о её неожиданном поведении, поэтому поздно заметила, что Алисия лишь убрала пустые бутылки от вина. Она сбежала прежде, чем я успела её остановить, так что оставшийся беспорядок пришлось разгребать мне.

Убравшись в одиночку, я столкнулась с Итаном на выходе из гостиной. Он был один, а значит, уже договорил с Винсентом. Как только он заметил меня, то потащил обратно в гостиную с безостановочным ворчанием:

«Если у Паулы были какие-то намерения, то было бы достаточно обсудить это со мной. Зачем же провоцировать драку? Если есть претензии – говори мне прямо…». После бесконечных поучений я наконец вернулась в комнату и быстро уснула.

Как только наступило утро, я в полусонном состоянии направилась к Итану. Он, как обычно, лениво валялся на кровати. Я растолкала его – завтрак не намерен ждать.

Как и ожидалось, его с трудом оторвавшееся от подушки лицо сильно распухло.

– Я не могу открыть один глаз.

– Кто бы сомневался. Пожалуйста, не выходите из комнаты сегодня, – серьёзным тоном предупредила я, завернув принесённый с собой лёд в полотенце и приложив его к отёкам Итана. Он повернул ко мне своё лицо и болезненно дёрнул распухшими губами.

Завтракать ему пришлось в комнате. Итан несколько раз пережевал порезанное мясо и насупился. Его лицо так распухло, что даже глаза сузились.

– Э-эх, моё лицо так опухло.

– Жуйте медленно и тщательно.

Я цокнула языком и налила воды в стакан. Итан принял его и сделал несколько глотков, затем с мрачным лицом посмотрел на вилку с мясом.

– Вчерашний разговор был удачным? – поинтересовалась я.

– Наверное…неплохим.

Вопреки этим поверхностным словам, его лицо просияло. Кажется, всё-таки какое-то продвижение есть.

– Какое облегчение.

– Но я больше не хочу драться.

Итан застонал, потирая опухшую щёку.