По его лицу пробежала тень.

– Ты понимаешь меня?

– …Простите. Наверное, нет.

– Я говорю о том, что моя память постепенно затуманивается. Время беспощадно, хочу я того или нет.

– …

– Просто мне не хватает уверенности.

Его выдавленная улыбка делала лицо совсем нерешительным. Поэтому мое любопытство разожглось лишь сильнее. Что такое «затуманивается в его памяти», раз он так много об этом говорит? Хотелось бы мне спросить, что ты хочешь удержать в своей памяти. Но я могла лишь беспомощно шевелить губами.

Нет ничего мучительнее, чем цепляться за прошлое.

– Да… Это то, чего мне не хватает.

– …

– Мне необходима уверенность.

«Уверенность», – тихо пробормотал он, будто размышлял над этим словом. В тусклых глазах внезапно загорелась искра. Но так же быстро, словно это было моим воображением, его глаза медленно моргнули и вернули себе первоначальный безжизненный оттенок.

– Кажется я взболтнул глупость, – он неожиданно прервал разговор. Его лицо стало таким же невозмутимым, каким и было обычно.

– Как говорится, любопытство сгубило кошку*. Не броди где попало. Поняла?

(Прим. пер.: «любопытство сгубило кошку» – английская пословица, предупреждающая «не лезть не в свое дело». Русский аналог «любопытной Варваре – нос оторвали»).

–… Я учту это на будущее.

Столь внезапная перемена не могла не удивлять. Как будто всё до этого было сном. Я снова склонила голову.

Я ждала, пока Винсент уйдет первым. Подумалось, что он сразу же сорвется и направится прочь, ведь всё свидетельствовало о том, что сказать ему больше нечего. Но он вообще не сдвинулся с места. Не знаю, что у него в голове, но это молчание как-то настораживало.

Внезапно Винсент подошел ближе. Его дыхание коснулось моих волос. Я опустила голову еще ниже. Поток света пролился с окна на пол. Наши тени покачивались в унисон.

Мои глаза нещадно дрожали.

– Меня еще кое-что интересует.

– Можете спрашивать.

– Как Алисия здесь оказалась?

Неожиданно слышать это имя из его уст. На этот раз скрыть удивление было выше моих сил.

Я никогда не относилась к бредням Алисии всерьез. Никто не сомневался, что она пытается соблазнить Винсента, но сама по себе идея вызывала лишь смех. Не имеет значения насколько популярна Алисия среди мужчин из-за своей привлекательности, ведь с другой стороны – аристократ. Я воспринимала это как забаву, потому что ее мечтам было не суждено сбыться.

Но тогда почему он спрашивает меня об Алисии?

Когда он так отчетливо произнес ее имя, я потеряла связь с реальностью. Мои мысли заполонило множество вопросов: «Зачем тебе это?», «Что уже наплела эта девчонка?». Но подходящего ответа не нашлось. Моя голова опустела, поэтому я собралась с духом и с большим трудом выдавила из себя несколько слов:

– … Вы знакомы с моей сестрой?

– Мы часто встречаемся, когда я прихожу к Джоэли. Нам удалось поговорить несколько раз.

Нет ничего странного в том, чтобы столкнуться со служанкой Джоэли. Но если он запомнил ее имя, то трудно поверить, что это были простые разговоры с дежурными фразами. Тем более, если у них завязываются дружеские отношения… Это бред какой-то.

Мои размышления прервались, когда вспомнилась сцена, которую я не так давно мельком увидела в комнате Джоэли.

– Твоя сестра когда-нибудь уже работала в подобном месте?

– Почему вы спрашиваете об этом?

– Мне просто любопытно.

– Сложно сказать наверняка. Мы какое-то время не виделись.

От этих расспросов у меня на душе кошки скребли*. Как же хочется сбежать! У меня нет ни малейшего желания говорить с ним об Алисии. Не думаю, что он получит от меня хоть какой-то внятный ответ.

(Прим. пер.: «на душе кошки скребут» – поговорка об ухудшившемся настроении, подавленном состоянии).

– Ты не знаешь, хоть вы и сестры?

– То, что мы сестры, еще не значит, что мы всё знаем друг о друге.

– Похоже, у вас не очень хорошие отношения.

Это правда, поэтому я никак не ответила. Я печально улыбнулась и отвела взгляд. Конечно, не следовало бы так открыто избегать зрительного контакта, но сейчас я не хотела смотреть на его лицо. Возможно, он ощутил неловкую атмосферу, и потому ушел, не сказав больше ни слова.

***

– Что ж такое творится?

Я сидела на кровати, пребывая в полнейшем недоумении, когда дверь раскрылась и вошла Алисия, что-то напевая себе под нос. Я потянула ее за руку и усадила на кровать.

– Что ты делаешь! – Алисия раздраженно отпихнула руку, которая удерживала ее.

– Как ты с ним сблизилась?

– Что? С кем?

– С хозяином, с кем же еще!

Алисия нахмурилась со словами: «А, ты о нем?». Она говорила об этом, как о чем-то незначительном. То, как она накручивала волосы на пальцы, выражало абсолютную расслабленность. Точно, расслабленность! Теперь у Алисии появилось свободное время, которого до этого никогда не было.

– Что случилось?

– «Что случилось»? Мы просто немного пообщались, и я смогла произвести хорошее впечатление.

– Не ври.

– Ты о чем вообще?! А сама-то? Ты так и не рассказала откуда знаешь того мужчину с фамилией Кристофер!

– Отвечай на мой вопрос! Как вы сблизились?

– А вот так вот! Почему ты продолжаешь спрашивать одно и то же?

Алисия гневно отвернулась, но вдруг вновь посмотрела на меня:

– Винсент что-то сказал?

Я не сразу отреагировала на вопрос, поэтому лицо Алисии посуровело. Что это за выражение такое? Такое каменное лицо, которое словно даже не дышало, было мне незнакомо.

– Сестра.

Что? Неожиданное обращение ввело меня в ступор, но Алисия уже схватила меня за руку. Затем ее лоб приближается к моему.

– Что… что ты делаешь?

– Что сказал Винсент?

В ее глазах промелькнуло беспокойство. Теперь мы поменялись ролями. Ладонь Алисии сжала мою руку с еще большей силой, когда она спросила об этом снова.

Я промолчала. Стало больнее от сильной хватки, поэтому я нахмурилась и попыталась вывернуться, но Алисия с настойчивостью потянула меня назад.

– Отпусти! Больно же!

– Что он сказал? Вы говорили наедине?

– Больно!

– Тогда скажи наконец! О чем вы говорили?

Похоже не остается ничего иного, кроме как ответить на ее вопросы, потому что складывалось впечатление, что она не отпустит меня, пока не добьется своего.

– Он просто спросил, работала ли ты когда-то в подобном месте или нет!

– И всё? Что ты ответила?

– Я сказала, что понятия не имею! Вот и всё!

«Так что отпусти меня!» – с этими словами я извернулась всем телом и хватка Алисии ослабла. Я отшатнулась чуть назад, выдернув руку из плена. После ее зверских нападок на коже проявился красный след. Я перевела сердитый взгляд на Алисию, которая по-прежнему пялилась на меня.

– Точно больше ничего?

– Черт, что… по-твоему я должна была услышать?

– Почему же он об этом спросил?..

Алисия что-то бормотала под нос, утратив ко мне интерес. Еще минуту назад она была так настойчива, а теперь словно перестала меня замечать. Она продолжала что-то приглушенно бубнить, а затем неожиданно хлопнула в ладоши, расплывшись в широкой улыбке.

– Похоже, Винсент интересуется мной!

– А?

– Что же делать? Это так чудесно!

Внезапно она пустилась в сумбурный пляс, запрокинула голову и громко рассмеялась. Я безучастно наблюдала за тем, как ее лицо приобретало донельзя странное выражение.

– Ты совсем с катушек слетела?

Она что окончательно сошла с ума?

Иначе ее поведение не объяснить. То она сердится, то притворяется расслабленной, то становится отрешенной, а теперь веселится. Хоть я никогда её и не понимала, но теперь запуталась окончательно.

Я смотрела на Алисию как на сумасшедшую. Она снова подошла ко мне, не придавая значения моему ошеломленному взгляду.

– Он больше ни о чем не спрашивал? А? Может, было что-то еще?

– Больше ничего.

– А-а-а? Почему ты скрываешь это? Что он сказал?

– Да ничего он больше не говорил!

Я решительно встала, потому что пришла к выводу, что продолжать этот диалог бессмысленно. Алисия пошла следом за мной, не переставая донимать вопросами: «Что он сказал? Что? Что я красивая, да? А? Ну?». Я петляла по комнате, увиливая от расспросов Алисии, затем легла на кровать и укуталась в простыню. Алисия потрясла меня за плечо.

– Эй! Расскажи же мне!

– Ничего не знаю.

С тобой мне не о чем говорить.

***

И сегодня Итан не вылезал из постели. Я стояла перед кроватью, тупо уставившись на него, после чего позвала: «Итан». Мгновенной реакцией было: «Просто поставь еду куда-нибудь». Подобная ситуация повторялась из раза в раз, потому эта фраза вырвалась из его уст машинально.

У Итана уже вошло в привычку пропускать приемы пищи. Он пропускал и завтрак, и обед, так что приносить еду в его комнату тоже стало частью обыденности. Даже так он ел прямо в кровати лишь после продолжительных уговоров.

Мне стоило больших усилий разбудить его, хоть он и пытался остаться без обеда. Я вложила ложку в руку Итана, который поднялся с неохотой и вымученным лицом. Даже пока ел суп, он не переставал хмуриться.

– Почему ты так зациклена на еде?

– Я волнуюсь.

– Я не умру от того, что пропущу несколько приемов пищи.

– Это так, но…

Я взглянула на Итана, который похлебывал суп в полусонном состоянии, пихая ложку то ли в рот, то ли в нос – непонятно. Затем продолжила:

– Вы напоминаете мне прежнего хозяина.

После моих слов рука Итана замерла в воздухе.

Возможно, всё дело в том, что он отлёживается в своей комнате и почти не ест, но я продолжаю видеть в Итане прошлого Винсента.

Винсент тоже запирался в четырёх стенах и отказывался от еды. Но, в отличии от Винсента, Итан хоть и игнорировал завтрак и обед, но всегда ужинал, а иногда даже выходил на прогулку. И всё же, его состояние вызывало беспокойство.

Я так и не решилась поведать Итану о происшествии с Винсентом. Какой смысл говорить о том, что он меня помнит, если не может узнать?

И ответ на вопрос «Скучает ли он по мне?» по-прежнему – «нет». Помнить и скучать – разные вещи.

К тому же я не хотела вновь вступать в перепалки с Итаном. Он как-то упомянул о споре вновь, но больше не стал развивать эту тему, видимо потому, что его интерес угас. Кажется, отдых был для него в приоритете.

– Извини, что заставляю беспокоиться. Не волнуйся, теперь я буду питаться лучше, – Итан виновато улыбнулся.

Это было не совсем то, что я хотела услышать. Я смущенно почесала затылок.

После того, как обслужила Итана, я направилась к Роберту и по пути наткнулась на Джонни. Он поглядывал на меня с несвойственной ему нерешительностью. Он вел себя так с тех пор, как я разревелась у него на глазах, из-за чего я и сама никак не могла выкинуть это из головы.

– Если тебе нечего мне сказать, то иди куда шел.

– Нет, эм… Я хотел спросить, всё ли с тобой в порядке последнее время?

О чем он вообще? Я пропустила его пустые слова мимо ушей.

Оставив Джонни позади, я добралась до комнаты Роберта. Как только я открываю дверь и вхожу, выскакивает что-то маленькое и прижимается к моей талии. Роберт. Няня, которая шла за ним, поприветствовала меня скромной улыбкой.

– Добро пожаловать. Граф Кристофер уже поел?

– Да, но…

Я опустила взгляд на маленькую макушку, свисающую с моей талии. То, как подпрыгивают его ноги, открыто намекает на желание обняться. Я склоняюсь и принимаю его в свои объятия, а он крепко прижимается ко мне.

Но по какой-то причине его лицо выглядело мрачным, и когда няня заметила мои опасения, то добавила:

– Должно быть, он расстроен тем, что Энн так редко приходит.

– А?

В последнее время я и правда редко появлялась здесь, но, честно говоря, мне было неловко. Была ли я настолько близка с Робертом?

– Уродина.

Что ж, думаю, няня ошибается.

– Я тебе не нравлюсь?

Слова Роберта пронзили мое сердце насквозь. Никогда бы не подумала, что ему придет такое в голову.

– Ни за что. Как вы можете мне не нравиться?

– Тогда почему ты ко мне не приходишь?

Он был ребенком, чувствительным к одиночеству. Какими бы ни были ваши отношения, человек может ощутить себя брошенным, когда тот, кого он видел каждый день, внезапно перестал попадаться на глаза. Нахлынула тоска, и я погладила ребенка по спине.

– Я… нет, теперь я буду приходить почаще.

– Хорошо, уродина.

Думаю, было бы прекрасно, если бы он перестал меня так называть.

Словно прочитав мои мысли, няня поспешила вмешаться:

– Господин. Вам следует обращаться к ней «Энн».

– Нет!

Ох уж этот мелкий негодник.