— Анос, стой! — крикнул Чжоулин, хватая кисть черноволосого, на что тот лишь махнул рукой и вырвался. Его глаза были наполнены безрассудством, он отныне не желал видеть перед собой что-то другое, кроме долгожданной трапезы. Голод сделал из смышлёного, инициативного парня тронутого рассудком безумца. Контроль полностью покинул его сознание, его тело двигалось само по себе. Чрезвычайно быстро направляясь к столу, он не был в состоянии обернуться и глазами посмотреть на взволнованные лица своих новых компаньонов, которые больше никогда не узнают, что внутри этой внешней оболочки, в которой виднеется лишь умалишённство, на самом деле скрывался тот самый прежний предприимчивый Анос, что всеми силами умоляя пытался остановиться. Никто никогда не узнает, каким образом столь находчивый, деятельный парень оказался в мире Сатико. Анос агрессивно уплетал еду, которую даже презирал в своё время, он не мог прекратить данное действие, его грязные руки сами подносили ко рту пищу, а тот же самый рот, в свою очередь, также агрессивно её жевал и глотал. Минору и Чжоулин хватали его руки и руганью пытались заставить его остановиться. Остальные подбежали к ним чуть позже, но двое парней заставили их отступить, так как столь активные размахивающие действия были способны навредить кому-то. Но сколько бы криков ни заполняли помещение, они никак ни в коем случае не смогли бы остановить бедолагу, ведь они все являются лишь марионетками, которые не в праве решать свою судьбу. Парень чуть пошатнулся и хотел было грохнуться на пол, но Минору с Чжоулином поймали его и аккуратно положили на пол. Все окружили его и печально наблюдали за ним. Замутнённый разум Аноса вновь вернулся к нему и он тихо проговорил :

— Я... правда не хотел... — он, задыхаясь, продолжил, — не запоминайте меня...как идиота... — рвота целеустремленно подступала к его горлу. К сожалению, парню трудно было ориентироваться в пространстве, он махал руками во все стороны и издавал мучительные стоны. Остальные, не зная что делать, лишь с ужасом глядели на него. Зрачки парня были расширены до невозможности, а его симпатичное лицо стало отёкшим. Когда Минору заметил, что у Аноса начались судороги, он закрыл глаза и спросил у Каори :

— Каори, его можно спасти? — в его голосе была жалкая надежда.

— Не будь мы в такой ситуации, то, пожалуй, была бы возможность. Но её нет. Даже если мы проведём первую помощь, а именно дадим ему выпить несколько стаканов воды или крепкого чая, которых здесь попросту нет, затем вызовем рвоту, дабы очистить желудок, то дальше мы ни на что не способны, ведь здесь нет медицинской помощи и препаратов, — она закончила свой быстрый рассказ и опустила свои глаза на Аноса. Минору, дослушав её рассказ, схватил себя за голову и лишь на мгновение ушёл в себя. Он осторожно руками обхватил шею парня и начал его душить.

— Прости...я знаю, насколько это мучительно, — он зажмурил глаза и прилагал всё больше и больше усилий. Миэрта и Аорти отвернулись и обняли друг друга, Чжоулин отошёл в угол, уводя с собой Бероэ и Рэймсса, закрыв второму уши и заставив его отпустить веки, чтобы не наблюдать за такой устрашающей картиной. Иберис и Алиссум всё ещё находились возле дверей и боялись даже издать писк. В глазах Каори виднелась боль, она тихо наблюдала за тем, как её бывший пациент решил преждевременно убить человека, чтобы избавить его от мучительной и долгой смерти. Судорожно задыхаясь, Анос попытался произнести что-то :

— С...па...иб-б... — его руки, что всё это время тряслись, находясь в воздухе, упали с грохотом. Хоть Минору и знал, что с парнем всё было покончено, он всё ещё с такой же силой душил его, не желая осознавать, что он только что убил человека. Все его чувства будто бы были заблокированы, и единственный сигнал, который получал мозг — души. Постепенно его руки стали ослабевать, а плечи стали опускаться всё ниже и ниже вместе с головой. Когда он соприкоснулся с туловищем своего уже прошлого знакомого, его руки уже давно находились не на шее, а на собственной голове. Он вцепился ногтями в кожу макушки и желал содрать себе всё на ней.

Его разум стал постепенно прокручивать всю информацию, и шаг за шагом он осознавал сделанные действия. Глаза вновь наполнились слезами и, чтобы их никто не заметил, он стал их скрытно вытирать об рукава своего пиджака. Смотря на всё это, Каори подошла к нему и похлопала по спине.

— У нас не было другого выбора. То, что ты сделал, действительно было ему во благо. Не ты виноват в его смерти, виноват лишь тот, кто отравил еду, — Каори сама чувствовала, как сильно изменилась в характере. Она стала более спокойно смотреть на вещи и не желала больше страдать из-за чужих переживаний. Будто все года, потраченные на обучение психиатра чтобы помогать людям, были напрасны. У неё было много знаний, она бы могла провести с Минору длинную речь, подробно объясняя ему про то, что сейчас произошло, но она попросту больше не горела этим. Ей стало тошно от того, что она не хочет помогать людям, но эта тошнота приносило некоторое умиротворение её душе.

Оставшиеся люди лишь молча распределились по углам и горевали по-своему. Они прекрасно понимали, что им всем сейчас невероятно тяжело, но каждый из них пытался скрыть свою тревогу, хоть и понимал, что все знают про неё. Тишина длилась невероятно долго и ещё не собиралась покидать их.