Как только Минору подошёл к остальным ребятам, они незамедлительно принялись подниматься по широкой лестнице. Да, все определённо чувствовали страх, но стоять в помещении, где полно нарисованных людей, мрачные взгляды которых падают прямо на тебя — это намного страшнее. Лестничный коридор был весьма тёмным, из-за чего наступать на обувь друг друга было весьма нормальным явлением, но все пытались осторожно относиться к Аорти, всё-таки она представитель аристократического рода и вряд ли оценит подобное грубое бескультурье. Уже была сотая ступенька, когда Рэймсс решился издать хоть какой-то звук в этой безмолвной тишине :

— Что-то мы долго, может, нам не стоило подниматься? — После данного вопроса он обернулся и увидел, что путь назад был абсолютно чёрным, то есть там не было освещения от слова совсем. Было ощущение, что это — спуск в бездну, ведь их поле зрение ограничивалось расстоянием двенадцати ступеней. Рэймсс ахнул, из-за чего все также обратили внимание на столь странное явление. Они ошеломлённо остановились и не могли подобрать какую-либо эмоцию для описания своих чувств. Слышались лишь неясные бормотания, но Аорти уверенно заговорила :

— Теперь-то всё ясно, — она посмотрела в глаза Каори, — кто-то... действительно подстраивает все события.

— Простите? — поинтересовался Чжоулин, частично догадываясь, о чём речь.

— Всё произошедшее здесь — выдуманная кем-то постановка, а мы — лишь марионетки, которых дёргают за нити и заставляют следовать за этим представлением, — Аорти звучала достаточно убедительно. Она сжала руки в кулак и перевела взгляд с Каори на Чжоулина, а после и вовсе закрыла глаза и глубоко выдохнула.

— И ведь действительно, — согласилась Каори и выпрямилась, хотя у неё и до этого была довольно прямая осанка, что, кстати, не скажешь про Бероэ : он будто ещё сильнее закрылся от мира, опустил свои плечи, голову и закрыл свои глубокие голубые глаза, не желая сталкиваться с чьим-то взглядом. В его голове блуждали различные мысли, и все они, в частности, были особо разочаровывающими и не подавали сигналы о том, что собираются покидать его голову ближайший час, если, конечно, он сам будет считать 60 минут, ведь здесь час может длиться целые сутки. Его предыдущая жизнь в скотском обществе казалась ему уже и не такой плохой, возможно, он даже жалел о том, что в попытках уйти от неё он попал в компанию довольно уникальных людей, отличающихся особыми умениями и знаниями, но в то же время находился в неизвестном пространстве, которое могло убить его дважды в адских терзаниях. Похожие чувства он ощущал единожды, когда узнал про свою травму, из-за которой не смог заниматься спортом, но даже эти мучающие года не сравнятся с тем моментом, когда к нему пришло осознание того, что он вряд-ли сможет выбраться из этого проклятого мира Сатико. Суть лишь в том, что, потеряв смысл жизни, он решил отправиться искать его в другом месте, но, совсем того не ожидая, попал в этот безжизненный мир Сатико, который лишь отобрал у него остатки желания существовать в целом. Бероэ размышлял о бытие человека слишком глубоко, чтобы спокойно проживать стандартную человеческую жизнь, из-за чего он был награждён данным «наказанием». Никто не замечал того, что парню сейчас тяжелее, чем раньше, ведь его молчаливый характер создал образ человека, которого замечают не так часто, как могло было быть. Он, несмотря на то, что находился в шаге от толпы, слышал их где-то там вдалеке, как Аорти и Каори подтверждали свою точку зрения, но для Бероэ эти разговоры уже ничего не значили.

«Всё бессмысленно» — лишь эти два слова звучали в его голове миллионы раз, не прекращая, раз за разом.

«Всё бессмысленно. Всё бессмысленно. Всё бессмысленно. Всё бессмысленно. Всё бессмысленно» — он схватился одной рукой за свою голову, попутно садясь на ступеньку выше, и даже это никто не заметил. Лишь Рэймсс взглянул на него, но слишком боялся потревожить, хоть и в жалостливом взгляде мальчика чувствовалось явное волнение. Как только толпа закончила своё обсуждение, они принялись думать о дальнейшем плане и выговаривали некоторые предположения вслух :

— А может...нам стоит попробовать вернуться на первый этаж? — Предложила Алиссум, на что Иберис замахала головой в две противоположные стороны : вправо и влево.

— Нет! Если всё здесь управляемо, то лучше следовать сценарию и идти вперёд! Актёры никогда не произносят уже сказанную строку в одном кадре, значит и нам нет смысла возвращаться назад! — Она настолько сильно переживала, что неправильно сформулировала свою речь, из-за чего её никто не понял. Обычно тихая Иберис была звучало весьма значительно, похоже, она яро была против идеи вернуться назад. В целом, её правда : там ведь всё ещё лежал труп Аноса, и никто понятия не имел, что произошло с его телом, которое они окутали белой скатертью и расположили на стулья, прочитав молитву. Всё-таки хоть как-то надо было проявить уважение.

— Ладно-ладно, никто назад не пойдёт, — сказал Чжоулин, — отправимся дальше в путь... — Он резко замолчал, думая, как бы мягче сказать свои следующие слова, но его мысли продолжила Миэрта.

— Раз мы попали сюда — значит нам уже нечего терять, — с улыбкой произнесла она. Многим стало не по себе от этого. Поняв, что улыбка вовсе не успокаивает, а вызывает обратную реакцию, Миэрта отпустила свою голову, из-за чего выражение её лица не было видно.

— Думаю, действительно логичным решением будет отправиться дальше, — поговорил Минору. Из-за того, что он длительное время молчал, все немного испугались его голоса.

— Я согласен с Минору, идти в эту кромешную темноту не хочется, — добавил Рэймсс, попутно поднимая свою руку.

— К тому же, если там темно — значит кто-то потушил все свечи, — сказала Каори, смотря на эту темноту.

— Ха! А ведь действительно... — Чжоулин произнёс это с испуганной улыбкой.

Толпа простояла на этой лестничной площадке ещё пару десятков минут, а после они все пришли к единогласному решению отправляться дальше. Вновь звуки шагов заполнили помещение, и этот звук дополняли голоса ребят, которые уже более-менее адаптировались к ситуации. По крайней мере, они так думали, ведь когда лестница закончилась и они увидели странный небольшой коридор, который вёл к одной лишь двери, все невольно сжали руки в кулак и замолчали. Опять перед ними неизвестная дверь, которая ведёт кого-то из них к страшной смерти.