Всё поели.

— Фух… Объелись… — довольно поглаживая живот, сказал Хаширама.

— Как в тебя вообще столько влезло? — тяжело вдохнув, удивлённо спросил Мадара.

— Такую вкуснятину нельзя оставлять, — довольно улыбаясь, сказал Хаширама.

— Согласен, — кивая, сказал Итачи.

— Солидарен, — умирающи сказал Шисуи.

— Похоже мы его теряем… — с трудом протягивая руку к Шисуи с наигранной трагедией сказал Мадара.

— Простите… Я не смог… Вам придётся идти дальше без меня, — поддержав его игру, с такой же наигранной трагедией сказал Шисуи.

— Нет… Ты не можешь нас бросить, — решив присоединится, сказал Итачи.

В гостиную заходит Нарука с тарелкой различной выпечки.

— Я тут ещё испе… — недоговорила из-за удивления.

Перед ней предстала такая картина. На стуле полу сидит полу лежит умирающий Шисуи. На коленях рядом с ним сидит Итачи и держа его за руку наигранно рыдает. Мадара сидит на соседнем стуле лицом к спинке и с трудом тянет к ним руку. И во всей этой картине совершенно непонимающий Хаширама на заднем фоне. Нарука с трудом сдержалась, чтобы не заржать. Вдруг все посмотрели на неё, а потом на тарелку. В их глазах сначала зажглась радость, а после помрачнели и их лица побледнели.

— Вы чего? — с непониманием и обеспокоенностью спросила Нарука.

— Прости… Нарука-чан, но мы уже объелись, — с грустью сказал Хаширама.

— Ну, если хотите, то я могу вам дать их домой. Когда захотите тогда и съедите. Но я вас не принуждаю, — задумавшись, сказала Нарука.

— Хотим, — хором радостно сказали Хаширама и Мадара.

Это смутило Наруку.

— Я тогда пойду возьму вторую тарелку и поделю вам пополам, — смутившись и улыбнувшись, сказала Нарука и ушла на кухню.

— Стеснительная, — улыбнувшись, сказал Хаширама.

— Она всегда так реагирует на комплименты и похвалу, — с нежной улыбкой сказал Итачи.

— А разве она не привыкла к подобному? — с непониманием спросил Мадара.

Нарука была симпатичной, не глупой, не надоедливой, не прилипчивой, да и готовит просто потрясающе. Он не видел ни одной причины, почему ей не могут делать комплименты.

— Поверь… Она не привыкла. Ей редко делали комплименты, — тяжело вздохнув, сказал Итачи.

— А если и делали, то… Лучше бы не делали, — стиснув зубы, со злостью сказал Шисуи.

— Почему? — удивлённо спросил Хаширама.

В гостиную зашла Нарука.

— Так ребят… Вот я вам разделила. Тарелки потом вернёте. — не заметив поначалу гнетущую атмосферу, сказала Нарука.

— Что-то не так? — поняв, что она не совсем вовремя, спросила Нарука.

Хаширама собирался спросить её об этом, но Шисуи и Итачи жестами показали Хашираме и Мадаре не говорить об этом. Они не понимали почему, но послушались их.

— Да, мы тут просто уже собираемся домой, — развеяв напряжённую атмосферу, сказал Мадара и встал.

— И правда… Уже стемнело. Вам пора домой. Родители не бось переживают, — смотря в окно, сказала Нарука.

Мадара подошёл к Хашираме и помог ему встать.

— Ну, мы тогда пойдём, — закинув одну руку друга себе на плечо и поддерживая его, сказал Мадара.

— Хорошо. Не забудьте это, — протягивая вкусняшки, улыбнувшись, сказала Нарука.

Хаширама встал прямо и забрал свою руку.

— Спасибо, Нарука-чан, — подойдя к ней и забрав свою порцию, улыбаясь, сказал Хаширама.

— Не за что, — улыбаясь, с радостью сказала Нарука.

К ней подошёл Мадара и взял свою.

— Спасибо, и мы пойдём, — отвернувшись из-за смущения, сказал Мадара и сразу направился к двери.

Нарука видела его смущение и умилилась.

— Не за что, — улыбнувшись нежной улыбкой, сказала Нарука.

— Пока, Нарука-чан, — на последок сказал Хаширама и побежал за другом.

Они ушли.

— Я устала за сегодняшний день. Пойду к себе, — направившись в сторону своей комнату, сказала Нарука.

— Хорошо… Сладких снов, — улыбаясь, сказал Шисуи.

Зайдя в комнату, она плюхнулась на кровать без сил. Её взгляд был прикован к шкафу.

— Бля… Ещё переодевается… Сука… Не, сегодня перед сном не буду принимать душ. Просто переоденусь и лягу, — пронеслось в её голове, и она уставши вздохнула.

Не заморачиваясь, она быстро сняла с себя одежду, разбросав по всей комнате и одев лёгкую ночнушку, снова плюхнулась в кровать.

— Ну наконец-то… — уставши протянула Нарука.

Закрыв глаза, по привычке спустилась в подсознание.

— Ку… Я устала от пристального взгляда Учихи. Думаю, если бы ему не приходилось скрывать то, что он Учиха, то тогда бы он и Шаринган активировал, и вообще не на секунду не отводил своего взгляда, — начала возмущается даже, не поздоровавшись и не спросив, как лис Нарука.

— Прекращай орать. Я так сладко спал. Бестолковая и шумная, как всегда, — недовольно пробурчал сонным голосом Курама.

Она даже не подумала о том, что он спит. И так всегда. Ему бы уже нужно было бы привыкнуть. Но он не собирался с этим мириться. Может быть. Хотя за это время её такие дурацкие привычки успели полюбиться ему. Он больше всего не любил, когда его будили, но ей он это всегда прощал.

— Ну ты и вредный, — скрестив руки на груди, обиженным голосом сказала Нарука.

— Разве тебе не привыкать к взглядам других людей? — проигнорировав наигранную обиженность златовласки, сказал Курама.

— Это отличается. Его взгляд не наполнен ненавистью и страхом. Скорее интересом и любопытством. Да и меня напрягает слежка. Особенно, если…— опустив взгляд и не договорив, замолчала Нарука.

Ей не нужно было договаривать, чтобы лис понял о чём она. Он не хотел, чтобы она думала об этом. Он хотел стереть ей те воспоминания, но это было не в его силах.

— Ну, привыкай. Это лучше, чем, когда тебя этот шаринганистый контролирует, — смеясь, сказал Курама.

Он решил это превратить в шутку. Этому он научился у неё. Она любит так делать. Если ей эта тема не нравится, и она не хочет об этом говорить, значит она превращает это в шутку.

— Ты всё ещё злишься? — вспомнив ту ситуацию из прошлого Курамы, обеспокоенно спросила Нарука.

Курама фыркнул.

— Ладно тебе… Этот Мадара этого не делал, — подойдя к нему и улыбаясь, сказала Нарука.

— Пока что, — злясь, ворчал Курама.

Нарука, вздохнув и сев рядом с Курамой, легла на него и закрыла глаза.

— Эй…

— Что? — не открывая глаза, спросила Нарука.

— Когда ты говорила про способности ваших тел ты была права. И из-за этого я снова запечатан, — поняв, что его подруга не обратила на это никакого внимания, сказал Курама.

— Что?! — в шоке резко открыв глаза, спросила Нарука.

Только сейчас она заметила. И правда. Печать на месте.

— Похоже, для вас буквально переметалось время, — задумавшись, сказал Курама.

— Но как это возможно? — пытаясь вспомнить технику способную на это, но ей в голову не лезла ни одна техника способная даже приближённо напоминать это.

— Это Зецу, — тяжело вздохнув, сказал Курама.

— Но у него нет таких способностей? — не веря в это, сказала Нарука.

Дело не в том, что она не верила Кураме. Она не могла поверить, что Зецу способен на что-то подобное.

— Я не знаю, как он это сделал… — сам с трудом веря в это, сказал Курама.

— Как же я от этого устала. Сколько можно? — закрыв глаза и тяжело вздохнув, уставшим голосом сказала Нарука.

— И где моя весёлая, энергичная девочка? — с нотками грусти, но пытаясь взбодрить её, сказал Курама.

— Это мило. Но… От этой девочки ничего не осталось. Она умерла на четвёртой мировой шиноби. Это были последние её остатки, — холодно сказала Нарука.

— Это твой шанс, — надеясь вернуть ту, сказал Курама.

Ему было больно видеть то, как его солнышко медленно, но безжалостно потухало. Потом появлялась надежда, и она снова начинала, как раньше сиять, озаряя своим прекрасным светом. Но жизнь безжалостна и эта надежда обрывалась резко и больнее предыдущего, обрывая последующие надежды.

— Ты это о чём? — не понимая к чему он клонит, спросила Нарука.

— Твой шанс отдохнуть от этого всего и снова идти к твоей цели, — вспоминая прошлое, сказал Курама.

Он надеялся, он хотел верить в то, что она сможет начать всё с начала.

— Нет. Я устала, — не желая снова возвращаться к этому, сказала Нарука.

С неё хватит.

— Ты скоро всё равно заждёшься желанием всем помогать. Я знаю тебя, — фыркнув, сказал Курама.

Хоть он это и сказал. Он понимал, что после произошедшего это маловероятно. Но он хотел в это верить.

— Ну… ну… — с иронией сказала Нарука.

И после этого с трудом, но у неё получилось уснуть. На следующий день. Кто-то стучится. Нарука лениво встаёт и, спустившись, открывает дверь.

— Кого там нелёгкая принесла? — потирая глаз, сонным голосом с возмущением спросила Нарука.

Она застыла и сразу проснулась.

— М…Мадара… Ой… Прости… — в шоке, смутившись, сказала Нарука, осознавая в каком она виде.

— Кто тебя учил открывать дверь в одной ночнушке? — смутившись, с возмущением спросил Мадара.

— П… Прости… — запинаясь, дрожащим голосом сказала Нарука.

Она убежала к себе в комнату вся краснющая. Из соседней комнаты, лениво потягиваясь, выходит Шисуи.

— Кто там шумит с утра пораньше? — зевая и смотря вниз, спросил Шисуи.

Он застыл на несколько секунд от шоке. Ну, никак он не ожидал увидеть смущённого Учиху Мадару.

— Опа… Редкая картина. Смущённый Мадара… — с усмешкой сказал Шисуи.

А после засмеялся, поняв причину его смущения.

— Чего смешного? — разозлившись, спросил Мадара.

— Дай отгадаю. Нару открыла дверь в ночнушке? — смеясь, сказал Шисуи.

По его щеке уже стекала слеза из-за смеха.

— Откуда? Ты же только вышел, — удивлённо спросил Мадара, всё так же стоящий в дверном проёме.

— Просто я и Итачи с этим уже неоднократно сталкивались. Подумать только ей уже 17, а детские привычки остались. В этом вся наша Нару, — пытаясь успокоится, но снова начав смеяться, сказал Шисуи.

— В смысле сталкивались не однократно? — удивлённо спросил Мадара.

— Да… Как только вспомню. Ой… Ща со смеху помру. Лицо Итачи это надо было видеть, — схватившись за живот, вспомнив то, когда это произошло в первый раз сказал Шисуи.

— Нечего не понимаю. Объясни нормально, — не понимая, что говорит Шисуи из-за смеха, сказал уже спокойно Мадара.

Из комнаты выходит вся собранная Нарука и с возмущением, вся красная смотрит на Шисуи. Он так громко смеялся, что пока она искала, куда кинула одежду слышала всё, что он говорил.

— Кхм… Ничего смешного… — возмущённо и обиженно сказала Нарука.

Увидев, что она надула щёки, обижаясь, Шисуи потрепал её волосы.

— А ты не взрослеешь, — наконец-то успокоившись, с усмешкой сказал Шисуи.

— Ты… Тьфу… Ты блин, — показушно скрестив руки на груди и отвернувшись, фыркнула Нарука, как Курама.

— Вы такие шумные, что я вас слышал, — возмутился Итачи, который даже, если начнётся война не проснётся, если у него выходной.

— Нару смирись. Для нас ты всё также 5-летняя маленькая девочка, — подойдя к ней и улыбаясь, сказал Итачи.

— Меня это не устраивает, — возмутилась Нарука и посмотрела на Мадару.

— А… Да… Точно. Мадара, ты чего так рано? — удивлённо спросила Нарука.

Все посмотрели на него. И правда. Такая рань, а он уже тут.