Перевод: Astarmina

Нежная кожа соприкасалась, создавая шелковистый звук трения, а от багрового жара казалось, будто низ живота вот-вот растает и исчезнет.

Чем больше её дыхание беспорядочно рассекало воздух, тем проще становились мысли.

«Мне это не противно. Нет, в этот раз, кажется, даже нравится».

Плоский низ живота снова заволновался. Но на этот раз всё было немного иначе.

Если бы она попыталась сдержать прерывистое дыхание, казалось, тело вот-вот рассыплется на части — но в чём же разница?

«Ах, мне совсем не страшно».

Игмайер обхватил Эмбер за шею, притянув её ещё ближе к себе. При этом движения его бёдер не прекращались.

И всё же она не боялась его.

Его лицо, полностью поглощённое этим процессом, даже... нравилось ей.

— А-а-а-а!

Игмайр упорно стимулировал самое чувствительное и нежное место, сосредоточившись только на пике наслаждения.

Он притянул к себе её белые ноги, беспомощно дрожащие в воздухе, и заставил их обвить свою талию. Затем, словно желая вытянуть из неё самую сокровенную часть, он резко входил и двигался внутри.

«Кажется, сейчас я сойду с ума».

Эмбер крепко зажмурилась. Боль уже давно превратилась в удовольствие, а чувство, близкое к стыду, — в блаженство.

Её дыхание, достигнув предела, теперь больше походило на рыдания.

Она не могла сдержаться, не могла пошевелить ни единым пальцем. Сколько времени прошло с тех пор, как она оказалась в ловушке мгновений, где даже притвориться было невозможно?

Её покрасневшая нежная кожа, сжимаясь вокруг его огромного члена, выделяла влагу. Вода, стекавшая по ягодичной складке, пропитала простыню, заполняя всё пространство влажными хлюпающими звуками.

— М-м...

В тот момент, когда его бёдра резко опустились вниз, а затем вновь поднялись в несинхронном ритме, сквозь его сжатые зубв вырвался стон.

Даже после двух извержений сперма, заполнившая её внутренности, вытекала из узкого влагалища наружу.

Кончики её пальцев дёргались. Рука, впившаяся в мускулистое предплечье Игмайера, вдруг бессильно упала на кровать.

Эмбер чувствовала странное и непривычное опустошение после кульминации. Даже крепко зажмурившись, она не могла избавиться от остаточных волн удовольствия.

Вскоре она ощутила его полные губы на своих тяжёлых веках.

Эмбер, тяжело дыша, с трудом приподняла веки, чувствуя, как он поднимается, после того как его губы коснулись разных частей её лица.

— Я вытру тебя.

— Вытрешь?..

— Подожди немного. Просто лежи».

«Неужели этот мужчина сделан из стали и камня? Как он может просто вскочить после того, что только что произошло?»

Её тело, словно налитое свинцом, не могло пошевелить даже пальцем.

Но Игмайер, казалось, не испытывал никакого дискомфорта. Он спокойно направился в ванную комнату и вернулся с тёплой водой и полотенцем.

— Ай!

— Тебе больно?

Он резко отреагировал на её стон, вытирая её между ног.

Это было так необычно, что Эмбер отвела взгляд.

— Щиплет.

— Думаю, у нас есть мазь... Может, позвать врача?

— Угу.

Было странно, что он вытирал её после секса. Раньше такого никогда не случалось.

Он аккуратно удалил сперму, чтобы она не засохла, а затем ввёл внутрь толстый палец.

— Э-эй, подожди, что ты делаешь?

— Тише. Я не собираюсь ничего такого. Просто вычищу. Если оставить это внутри, у тебя заболит живот.

Мерцающий свет свечи освещал его красивое лицо.

Его серьёзное выражение заставило её замолчать.

Вскоре Игмайр принёс свежее полотенце и вытер её руки, шею и другие части тела.

Это было похоже на услуги горничной.

«Неловко...»

Только закончив, он плюхнулся рядом с ней.

Эмбер, неподвижно лежавшая и наблюдавшая за ним, дрогнула губами. Но вопрос так и не сорвался с её языка.

«Почему ты так нежен со мной? Потому что я первая подошла к тебе? Почему сегодня ты не уходишь? Почему... раньше мы не могли быть такими?»

Она хотела что-то сказать, но в этот момент...

— Ваша Светлость! Пожалуйста, выйдите на минуту! Срочное дело!

Кто-то постучал в дверь спальни. Деревянная дверь вибрировала так сильно, что казалось, будто её сердце колотится в унисон. Её худые плечи дёрнулись.

Из глубин памяти всплыло ещё одно болезненное воспоминание.

В первую брачную ночь он оставил её. Его адъютант пришёл, и вскоре Игмайер ушёл.

Унижение той ночи, которое она даже представить себе не могла, оставило её в шоке.

«Но... но сейчас он сказал мне: «Я знаю, что нельзя оставлять невесту одну в первую ночь».

Конечно, этого разговора не было до возвращения.

На этот раз они хотя бы поговорили, и он даже остался с ней. Может, теперь он не уйдёт?

Свечи почти догорели, и выражение лица Игмайера, разговаривающего с адъютантом, было плохо видно. Но по его движениям казалось, что он кивает.

«Ах, он собирается уйти».

Сердце упало. Эмбер резко отвернулась.

Казалось, она уже избавилась от всей гордости перед смертью... Но когда ситуация повторилась, она вновь зашевелилась.

Без объяснения причин оставить невесту одну в первую ночь — всё равно что объявить всему свету, что брачная ночь была ужасной.

Некоторые подлые типы даже оправдывали это, говоря, что так «поддерживают дисциплину».

Честно говоря, жена тоже могла быть недовольна отношениями с мужем — почему же право решать было только на его стороне? Эмбер дрожала от непонимания.

Какое-то время она даже не могла спать от злости.

— Принцесса.

В этот момент раздался его низкий голос.

Кажется, он уже называл её так раньше. Тогда она отвернулась, и он просто ушёл.

Повторится ли это снова? Если да... этого нельзя допустить.

Внутри Эмбер боролись две стороны: одна требовала поднять голову и посмотреть на него, другая — остаться и спросить, не злится ли он.

Пока они сражались, Игмайр заговорил:

— Появилось срочное дело. Стая однорогих волков осмелела и нападает на деревни.

— Однорогие волки?

Нет, точнее... он объясняет ей?

Когда она широко раскрытыми глазами повернулась к нему, Игмайер усмехнулся и встал на одно колено.

В его глазах поведение этой юной жены казалось довольно милым.

Надменный взгляд, движения, словно она заслуживает самого лучшего обращения, поднятый подбородок, прямая спина, несмотря на множество слоёв одежды — всё это он заметил.

Он знал, что для принцессы брак с ним был всё равно что шаг в грязь. Поэтому он даже не думал сближаться.

Он хорошо понимал, что для королевской крови даже разговор с низкорождённым был позором. Те, кто приехал с ней, тоже смотрели на него свысока.

Они вели себя так, будто благородную принцессу продали какому-то разбойнику.

Но... странно, после первой ночи она, кажется, немного открылась.

«Хм, я даже не думал, что буду вытирать её».

Её поведение, казалось, указывало на то, что она не просто отвергала его. Поэтому Игмайер продолжил:

— Однорогие волки — это скорее неприятность, чем угроза. Проблема в том, кто их ведёт.

— Кто... кто их ведёт?

— Их хозяин — Фенрир.

Фенрир! От этого страшного слова Эмбер съёжилась.

В северных мифах король Фенрир — зловещее существо, которое проглотит солнце и принесёт в этот мир бесконечную тьму и гибель.

Но даже без мифов Эмбер знала, насколько это чудовище было свирепым.

«Оно жестокое и умное. Говорят, оно утаскивает скот, разоряет мясные склады, а если вовремя не остановить, может съесть даже детей».

Ущерб от Фенрира в разы превышал ущерб от других монстров.

— Пока мы не найдём Фенрира, прячущегося среди стаи, я не смогу вернуться. Ты сможешь побыть одна?

— Не делай вид, будто у меня есть выбор. Это раздражает.

— А, понятно. Прости.

Когда Игмайер легко признал свою ошибку, Эмбер почувствовала себя немного лучше.

Более того, узнав, что у него тогда была причина уйти, она, как ни странно, почувствовала облегчение.