Коли вся компашка собралась в едином месте, Кратинес как настоящий джентльмен и просто добропорядочный семьянин - у кого банально не было иного выбора - принял на себя всю заботу о гостях и пригласил пообедать за стол. Многие устали от сегодняшней активности, посему кто бы отказался от бесплатных калорий, само собой.

Больше всех, разумеется, противилась как упрямая собачка находиться за одним столом с надоевшим Тоттоо девушка по имени Кира, как представляла его смех, так враз корчила соответствующую рожицу - вдоволь подулись друг на друга, зато каждый остался при своём мнении. Так или иначе, ей было неудобно отказываться перед хозяином дома, поэтому, пока шли приготовления, предпочла составить ему компанию на кухне, оставив учёного на извращенку. Так и наедине переговорить с ним можно, и научиться строить глазки.

— Ты сегодня бодрая, мило. Заряжена энергией, — заметил Кратинес девушке, что словно места себе не находила, топталась вокруг в поисках занятия.

— Я? — она резко остановилась, уголки губ несуразно поднялись на ней. — Да-а, я знаю, — пожала плечами, усмехнувшись, якобы и так очевидно. — Конечно, я всегда такая.

Единственным очевидным являлось разве что то, что её насквозь видно; это Тоттоо виноват, что накачал её желанием почесаться обо что-нибудь. Ответ последовал скоро:

— Хм? Врёшь. У тебя на уме пошлости.

На этот раз резко остановились шестерёнки в её черепной коробке: как отвечать? надуться или посмеяться, зачесав скулу? Обычно в такой ситуации можно включить режим неприступной девицы или очень трогательной стесняшки, однако мысли попросту повылетали из головы. Этот парень, в отличие от кое-каких индивидуумов, являлся для Киры идеальным примером старшего учителя, за чьей улыбкой хочется следовать, одним своим взглядом он давил на неё харизмой, когда подходил, собственные мысли замолкали, зарождая ощущение, будто сейчас прикоснётся или погладит за “мохнатым ушком”, один голос показывал его уверенным и расчётливым, даже если это было обычное “привет”. Прошлые колкости в его сторону о возрасте, скрывающие за иронией долю правды, не отталкивали молодую девушку, пусть ему по-настоящему за тридцать, хоть за сорок: умелый, опытный, значит знает, как найти подход к кому-либо, неплохо ведь. От комплимента было приятно, пускай он ничего особенного и не говорил.

Внешность так очаровала её?.. Ухоженный, со светлым хвостом, да и мохнатые треугольнички нестандартно “заглажены” назад. Девушка то ли стеснялась себе признаваться в этом, то ли впрямь не находила объяснения, однако внутри не уставало подсказывать, что с ним стоит развивать отношения.

[— Ээээгх, не хочу казаться скучной. О чём можно поговорить? Думай быстрее.]

Затяжное думание прервалось новым приходом клиента. Кратинес, перед тем как отлучиться, отложил сервиз, вытер руки полотенцем и попросил:

— Выключи пожалуйста, как успеют принять форму, я ненадолго.

— Да, хорошо, — отпустив собеседника, Кира встала около духовки. Тем лучше, пока разговор поставлен на паузу, есть время на обдумать. Пару минут и десерт должен быть готов, это вариация птифура, подаваемого к чаю, как говорится, с пылу, с жару, так что за набуханием теста можно наблюдать с удовольствием.

[— Я его практически не знаю. Блин… Ничего в голову не лезет. Хочется что-то сказать, а не знаю что. Я практически не знаю его интересов. Ужас, почему так сложно с парнями общаться? Чувствую себя неудобно, если он будет каждый раз спрашивать о чём-то, я максимум головой киваю, точно наскучит со мной. Мне нужна, нужна какая-то тема, чтобы подхватить её, если не подружусь с ними, снова останусь без знакомых. Я не умею знакомиться.]

У входа в буфет слышались голоса, на этот раз их было больше, чем два, что потихоньку щекотало уши. Отойдя от окошка духовки, Кира пару раз размяла ноги после сидения на корточках, осмотрелась, как обнаружила знакомую вещицу выше себя: белую уточку, подарок, подаренный в шутку. Сложно сказать, почему только сейчас, когда лежит на ровном месте, вероятно, стоило иногда посматривать парню в глаза, а не смотреть себе под ноги, тогда и видать бы было больше. Толику обескураживало, тем часом на сердце становилось теплее - Кратинес согласился принять - и пускай находится не у парадного входа, пожалуй, здешнее местечко тоже неплохо подходит - плюшевый страж взирает с высоты, бдит каждый раз за готовкой.

Занимательно, место служит и частным домом, и частной кондитерской, здесь и живут, и ведут малый бизнес. Что в Нартельон-де-Пуоно, что в де-Собе часто встретишь подобного формата заведения. Архитектура зданий неявно вносила штрихи в быт городов - региональная особенность.

Когда-таки выглянула проверить обстановку, Кира увидела тройку силуэтов вместе с Кратинесом. Очередной раз окружён женским полом. Мило общаются, друг другу улыбаются, даже трогают за плечо! Все эти вещи стандартные, обыкновенное проявление дружелюбности, однако не для рыжей особы, оно вызывало безудержное желание узнать, что же не так с его личностью. Не должно оное повторяться из раза в раз с разными людьми, почему разговоры долгие, почему попросту не делают покупки и не уходят? Чтобы потеребить чувства датчанки, словно назло или специально, его дом наведывали дамы, хотя дамами приходящих можно назвать с натяжкой, максимум студентки первокурсницы. Странности…

Неужели ревность? Ну нет, быть того не может.

[— Охх. Не о том думаю.]

В любом случае, всё это в состоянии оказаться лишь разыгранным воображением. Да, похоже клиенты. Просто клиенты. Кира возвратилась на свой наблюдательный пост.

[— Набухло. Готово, полагаю, пора выключить.]

К этому времени подошёл и мужчина в фартуке, а с ним заодно завалились Тоттоо с Фелили.

— Крааати, он задолбал… скажи ему, что болтать с женщиной о “движении мондиализма против глобализма в нынешних реалиях на идеи трансгуманизма” плохо влияет на эрекцию! Я задолбалась выслушивать его, — начала блондинка. Счастье-то какое, не одна такая! — Я его вообще-то с нами зову.

— Ого, ты даже полностью выговорила это, — дала диву Кира.

— Не заставляй меня признаваться!

[— Аэ, хорошо!..]

— Тебе не понять! — пытался парировать Тоттоо. — Как общество влияет на нас.

— Мне не понять, — Фелили в полусаркастичном тоне вынуждена была согласиться, так что защипала парня за грудь, отгоняя. — Да-да, мировое правительство виновато в твоей девственности, отстань-отстань, давай иди уже.

Кира про себя захихикала, в то время как кулак Тоттоо гордо сжался:

— Моя девственность принадлежит только науке! Она чиста как ясное солнышко, как капля воды, ещё никому не давалось познать её восхитительность!

— Продолжишь, я больше не буду давать шутить тебе про женщин!

— Женщины временны.

— Даже про женщин с членом!

— Познание вечн… — не успел закончить Тоттоо, как покраснел. — Что?! Это уже слишком! — после чего, отскочив, растопырил вертикально в стороны руки, ровно как один чернокожий американский актёр представлял бы свою жену. Он смотрел и искал понимания в глазах своего сородича, Кратинеса: — Её модель поведения очень напоминает мне мою соседку по блоку, она встаёт каждое утро в 7 часов, чтобы поговорить с папочкой о погоде по громкой связи, и очень шумно дёргает за ручку двери. Ка! Ей невдомёк сама концепция тишины, я показал матери смешной видос с танцующими неграми и она оценила, говоря, что есть ещё в мире годные шутки, когда как соседка называет меня безмозглым расистом, да тебе просто сложно понять суть постиронии, ты пушишься при каждом чихе. Я прочитал вчера двести страниц Йоттол Монно и не нашёл ни одного подтверждения того, что такой человек способен сотворить что-то новое, своё. И такие люди рушат все мои работы.

[— Чт… как разговор о трансгуманизме… я не поспеваю за их речью!!]

— Твоя исследовательская деятельность стоит мне три круассана в день, — вставил между строк с добродушной миной Кратинес. Неважно, с иронией или нет звучало оно, что бы ни было, вид его желал примирения обеих сторон. — Однако, как уважаемому человеку я не могу отказать, мне интересно, чем это кончится, может какой-то круассан спасёт тебе карьеру, а может, даже, удостоит премии.

— Я завтра обязан с такими людьми представлять результаты экспериментов, а не жаловаться вам - как? ой, не спрашивайте меня - и, кладя руку на сердце, — говоря это, мистер Тоттоо так и поступил, — мой мозг был бы признателен, получив бы он несколько витаминов в 4 круассана.

— Мм, можно, как раз найду, куда потратить корицу.

— Я же сказал три, да? Да, мне точно хватит три.

Слушая его, и вправду запутаешься во всём, чём можно. Этот человек либо сильно предан своей работе, либо изрядно любит тараторить вместо работы, таких слушают на лекциях или от скуки. Подтолкнув, Фелили следовательно приставила русого парня локтём к стене:

— Эй, тюбик, так где ты был, когда я писала?

— Я был непомерно занят! — хвост того степенно поднялся ввысь, как и подбородок.

— Ну так побудь занят снова, — с этими словами его подтолкнули на выход. — Ну и душнила.

— Есть! — послышалось вместе с тем с коридора, как чуть позже донеслось: — Я поиграю у тебя в приставку, окей?

— Если к моменту прихода твой десерт съедят, сделаю вид, что так и должно быть.

Ответ Кратинеса взбодрил их блондинистую подругу, та облокотилась о косяк прохода да скрестила руки под грудью.

— Ха. Ты же знаешь, что это не просьба, он всё равно пошёл.

Зачем Фелили это сказала? Наверное, она собирается съесть чужой десерт.

А зачем Кратинес опускает веки при взоре на девушек? Говорят, глаза - зеркало души. Тогда зачем он их прикрывает, он что-то скрывает?

“Наконец-то ушёл” - подумала бы Кира, “какой приставучий” - дополнили бы мысли, она внешне и внутренне забавлялась, как того выпроваживают. Она уединилась со своим объектом симпатии не для того, чтобы в эти минуты врывался кто-то третий, и снова желала избавиться от лишних глаз. Но получилось как получилось.

При этом внутренний голос намекал, мол, не забывай, ты точно такая же.

Наверняка то и к лучшему, разрядить обстановку чьим-то вторжением полезно для мыслеобращения мозгу, тем более если зов сделать так, дабы кто-нибудь помог расшевелить язык, не усяк. Вот и нашлись темы для обсуждения, хотя, казалось бы, повод для такого не обязателен - но Кира другого способа не знает. Общаться по делу - одно, а как познать потенциального друга, ей ситуацию подавай. Она тотчас разговорилась, спрашивая, как Крати с Фелили познакомились, о его проживании в этом городе и всём таком, о чём по её мнению следует спрашивать хозяина в его доме.

Побыв здесь, становилось небезынтересно, как Кратинес к этому пришёл. Хоромы его не сказать, что маленькие, интерьер вызывал впечатление, что живущий здесь бережно относился к выбору мебели, со вкусом подходил к оформлению комнат, в которых было бы с комфортом проводить час. Сложно представить, как на одних булочках оный бы строился. Очевидно, мисс Камбер посчитала невежливым слишком уж влезать в личную жизнь, так что оставляла только догадки.

— Смотря на то, что она у нас столичная, — речь шла о Фелили, — но с детства проживает в здешней околице, я бы назвал её полностью местной, хотя она, конечно, с этим бы не согласилась.

— Он прав, — подтверждала златоухая.

— Ясненько, — говорила Кира. — У тебя необычные уши, эхех, как-то тяжко припомнить, чтобы у кого-то такие видела, полагаю. В альбоме одном, правда, встречалось, вот слушала группу одну, альт-рок играют, у них на обложке альбома был один такой, то ли солист, то ли ещё кто, припоминаю. Но в любом случае, я ставлю класс, — вытянув руку с большим пальцем вверх, она широко заулыбалась, — хее.

[— С ними так… здорово выглядит, не побоюсь этого слова, хищнический взгляд. Люблю-люблю.]

А вот и личный комплимент к внешности, разумеется, приправленный небольшим примечанием, дабы не звучал туповато-прямо. Разве что столь нетипичный жест был неясен и в зрачках Кратинеса на секунду проблестел вопрос, но он не придал сему особого значения, подёргал теми самыми треугольничками на радость датчанке да подметил:

— Как твои волосы, я полагаю. Нечасто встретишь рыжих в этих краях. Разве это не делает их чем-то особенными? Не скажу, что я заядлый фанат рыженьких, но оно, знаешь, цепляет взгляд.

Палец низенькой девушки готов был закрутить завитушку одну-другую прядей.

— А, да, полагаю, наверное, поэтому я их никогда и не крашу, полагаю. Спасибо.

— Я был бы непрочь погладить. Хотя как и любой девушке, я бы не стал хвалить за просто красивые глазки. Возьми-ка это на заметку, — завершив обливать испечённый птифур плавленым шоколадом, Кратинес вдруг понял, что ему не хватает свободного места на столе, поэтому с лестной физиономий лица наклонился к зеленоглазой гостье, близко, достаточно близко - поведала бы та и не смогла бы отвести очей от его взгляда - да так, затем чтоб именно вручить ей десертную тарелку. — Ну, может, сегодня сделаю исключение, — дополнил он, хитро поджав губу, после чего собрался нарезать цельный кусок пирожного на кусочки. Кира осторожно засмеялась, отнекиваясь.

— Не н-не стоит. Правда.

— Не-не стоит? То есть стоит?

— Эеее… — её лик завис. Кратинес рассмеялся, увидев это выражение лица.

— Ахахах, правда так прелестно смотреть на тебя, не буду спорить. Всего капельку красноты и ты уже как милая зверушка.

— Ууффф, заткнись, болван, — та тут же закрыла лицо тарелкой. Не надо же так разбрасываться словами! Это что же теперь, постоянно терпеть чей-то взор на себе? Сахар слишком слащён для неё, от диабета помереть можно. — Нельзя ли что ли просто забыть, что я сказала?

[— Какая ещё зверушка-а? С ушками?? А вдруг я сейчас признаю, что он мне нравится?.. Стой, тихо! Может, я это и подумала, но вслух пока что не говорила, а если не говорила, то не считается!]

Нет, возможно, скорее всего, она отнюдь не против, чтобы её погладили по макушке, тогда собачка внутри неё довольно завиляет хвостом, проявит охоту получать всё больше и больше ласк, но есть нюанс. Не в том, что от ласок появится наркотическая зависимость или её волосы потрогают чужие руки. Бандана. Оная неспроста на голове.

Кратинес явно полагал разузнать, с чего это так Кира постоянно носит бандану, хотя не стал, в его глазах читалось это любопытство: типаж ли таков, фанатка той самой рок-группы, кои ходят с сим головным убором - в таком случае где атрибутика либо хотя бы логотип? Выглядит как вполне непримечательный платок. Или, быть может, скрывает плешь, а это очередной комплекс.

— Ку-ку, не прячься, иностранка, — он слегка дёрнул пальцем за тарелку у её лица. Кира, сообразив, чего от неё хотят, быстро вздела оную над своей головой. Словно солдат с подношением смотрелась она.

— Так точно!

[— Зачем я выкрикнула??]

Скрупулезность требовала поварская душа, каждый положенный им кусочек пирожного на тарелку должным образом обязан был быть украшен с феноменальным усердием к деталям так, чтобы во-первых глаз радовался изяществу кондитерской мысли, чтобы десерт поедали не ртом, давая понять, какая вкуснота ждёт тебя. Запах сладкого расходился по кухне.

— С тех пор ты всё ещё с трудом выговариваешь некоторые слова, — продолжал беседу Кратинес, нарезая кусочек, кладя кусочек, украшая кусочек, и так по кругу. — Нет-нет, похвально видеть твоё усердие, язык у тебя наработан. Я считал… — он прервался, перекинув взгляд на Фелили, но та долго не могла догадаться, почему на неё смотрят. Тогда он подначивающим тоном намекнул: — Ну давай, я же знаю, что ты хочешь это сказать, я всё жду от тебя этой шутки.

— Какой? — блондинка секунды две подгружала свою базу шуток, пока наконец не отчеканила: — А! Но ты всегда знаешь, с кем можешь потренировать язычок!!

Двоица прыснула со смеху, перекинувшись мимолётным жестом, который Кира не успела разглядеть.

[— Ну и тупая шутка.]

Впрочем, оттого и смеялись, потому что тупая.

— Ах да, я ещё на станции зацепился за твоё произношение. Любопытно, это я тоже запомнил, ты была одета… одета в…

— Это был косплей, — перебила его поскорей Кира. Русое ухо парня приподнялось.

— Странно, не помню, чтобы на станции что-то проводилось.

— Всего лишь.. так же странно, как в твоих клиентах одни девушки, полагаю. Ну, это был косплей не там, на планете, мы тогда.. с подругой возвращались и просто так вышло, что не переодевались, вот.

— Ох, в клиентах девушки одни? — Кратинес легонько вздёрнул подбородком, уголки губ его неоднозначно сжались.

Кажется, мисс Камбер сообразила, что иногда надо контролировать то, что вылетает из твоих уст… Становилось жутко неловко, таким образом можно и застать в чужих глазах неблагонадёжной женщиной, докапывающейся по поводу и без. Самый простой способ оправдаться сейчас было, скорее всего, лаконично высказать правду. Она посмотрела в сторону Фелили, стоявшей на прежнем месте, которая всё внимание уделяла соцсетям в телефоне да ажно ушками не двигала, затем увела взор ниже и правее:

— Ну, я заметила, вот и интересно стало…

— Да, ты права, очень странно, — протягивал Кратинес, продолжая держать вздёрнутое выражение лица. У его шеи появился кухонный нож, обратной стороной он поднимал его выше к лицу. — Одни девушки посещают моё заведение. Почему мне это не должно нравится? — голос становился мягче и в то же время ниже. — Ты находишь в этом что-то жуткое?

— Аэээ…

Кира в смешанных чувствах заново отвела зрачки, неуверенная, что ответить. Эта ухмылка парня… была в коей-то степени вызывающей, словно нагоняющей саспенса. На неё давят? Над ней пытаются доминировать? Он так близко стоит и это… правда пугало?

— Я иногда представляю, как одна из них заходит ко мне в дом, приглашённая на чашечку какао, мы недолго общаемся, бросаемся неприличными шутками. Стрелки часов тикают, наши глаза всё дольше задерживаются друг на друге, — между тем, металлическая часть ножа плавно проходила по его щеке, остриё, казалось, вот-вот оставит ранку на коже - вот оно останавливается на кончике его языка. Мужчина сохранял хладнокровие. — А потом она оказывается во власти моей, и я делаю с ней всё, что захочу, она никуда не убежит, никому не сообщит. Навсегда останется с воспоминанием лишь о той чашке какао.

Могло быть ещё более стопорное состояние, чем сейчас? Кира испытывала именно это и никак не отводила взгляд от фигуры напротив. Словно пленённая чем-то… Пальцы, чувствовалось, потели.

— Хех, да не так всё, чего так глаза раскрыла, спокойно, гвоздичка, — выдержав паузу, Кратинес рассеял свинцовую ауру вокруг себя и добро улыбнулся, приподняв уши, вместе с этим свободной рукой потянулся, дабы похлопать по наивной рыжой макушке… девушка как от удара током вздрогнула, уронив десертную тарелку на пол.

Ахнув, с затаившимся дыханием Кира в одночасье отскочила назад, к несчастью, тут же повалившись на бёдра. Однако, она не поторопилась себя поднимать, не поторопилась извиняться за оброненный десерт. Её тело застыло, оно как будто прекратило слушаться. Она смотрела на силуэт человека перед собой зрачками, преисполненными ужаса. Сердце набирало свои бешенные обороты, сковывая её до последнего.

— Мама дорогая, ты её до усрачки напугал. Уйди. А… — на переполох подбежала Фелили, взволновавшаяся опустившись и взяв ту за плечи, как сама несказанно опешила.

— Не в этом тут дело… — негромко проговорил Кратинес, далее не смогши комментировать и попросту уставившийся на низенькую девушку.

— Гвоздичка?.. — произнесла Фелили. Это был не зов, в голосе отчётливо слышалось тотальное колебание в собственных мыслях наряду с сопереживанием. Она всматривалась в те изумрудные глаза, как на них прямо сейчас начинают скапливаться безмолвные слёзы, которые ничего не говорят, кроме как путают. Кира затвердела, всё глядела вперёд, будто видя не то, что наяву, она плачет, щёки дрожат, словно хочет что-то выговорить, как рыбка пытается двигать губами, но выходит пустой звон. Рука стоящего человека впереди держала её бандану, а в другой находился кухонный нож.

Ровно до самого прикосновения, до самого последнего момента, пока пальцы не тронули её, всё ощущалось нормальным. Стоило этому произойти - молния пробила её разум, оголила шрамы. Это было непредвиденно. Это была беспощадная ретроспектива, коя хлынула на неё чудовищными кадрами: как она сидела перед точно таким же силуэтом, лицезрея, чьими руками изуродовали её одну дорогую подругу, как такими же руками тянулись до неё самой… И сейчас, оно было повторилось.

Её сущность раскрыли, осознание чего вскоре приходило к ней с не менее сильным трепетом.

— Фе.. Фе.. Фе… Фелили, п.. прости, я… я…

— А где твои?.. — исходил шёпот из губ кошки. В свою очередь, Кира еле боролась, чтобы прекратить заикаться, она вцеплялась взглядом в тарелку на полу, металась им то на людей, то обратно, снова вцеплялась, хотела загладить вину и попытаться собрать испорченное пирожное, но, сколько бы воли не имела, не получалось подняться на ноги.

— По.. по.. прости. Я.. Я не хотела!.. Я.. Пожалуйста…

Не считаясь с тем, что разум её помутнён ворохом чувств, с тем, что потеряла способность логически мыслить, она выговаривала в настоящий момент свои искренние эмоции. Это был язык переживаний, который криком вырывался наружу, и, даже не сообразив, как ей вновь пытались что-то сказать, она отчаянно выкрикнула:

— Я инопланетянкаааааа!!.. — после чего как цыплёнок закрывшись руками под скорлупу, лишь бы её не видели. Кира всхлипывала: всё пропало.

[— Не хочу. Не хочу. Не хочу… Меня возненавидят. Что делать? Я не знаю, что делать. Помогите…]

— Помолчи ты, дай мне самой разобраться!

Сквозь глухоту слышалось, как Фелили будто огрызается на слова Кратинеса, они вроде не спорили, а тем не менее хвостатая женщина не позволяла и на метр к ним подходить, она силой подняла плачущую девушку, при этом стараясь обходиться помягче, и, нашёптывая не совсем ясные слова, повела ту из кухни.

Ничего не давалось, Кира просто смотрела детскими глазами в упор, не разбирая речи, руки оказались схвачены, но тело как не своё следовало вперёд.

— А.. хорошо. Я уберусь тогда. Не обижай её, — мягко донеслось от Кратинеса напоследок, на что блондинка язвительно отозвалась.

— Засунь свои советы в жопу. Пойдём, не слушай его, пойдём, дорогая, — понизился её тон, — куда-нибудь подальше, я отведу тебя в уютное место.

Внимая единственному, что пробралось через гущу до её ушей, рыжеволосая скромно добавила:

— Но он ведь хорошие вещи говорит.

Слово за слово, её таки увели на второй этаж, где бережно усадили на одно низенькое креслице. Это был балкон. Да, с точки зрения безопасности не самое идеальное место, слишком любопытный прохожий на улице мог бы заподозрить неладное, если бы сильно присмотрелся, хотя сейчас, из-за жары, никого не видать. Дело в другом, Фелили как раз оперировала тем, что решила не стеснять девушку четырьмя стенами, показывая, что если той вдруг стало не по себе, никто не будет привязывать к батарее за провинность, тот бескрайний мир за перилами олицетворял свободу и внутреннюю тишь, по её мнению, оно являлось правильным. Судя по затаившимуся выражению лица гостьи, оно впрямь действовало, хотя бы опосредствованно.

Около минуты или более они сидели друг против друга, сохраняя молчание, одна на корточках, другая крайне нерешительно положив ладони на бёдра. Зелёные глаза всё это время смотрели в пол и куда-то в сторону, было неконтролируемое желание почесать коленки, из-за чего те незаметно подрагивали, Кира не ведала, как начать разговор, стоит ли начинать и ждут ли от неё чего-либо. Она вытерла слёзы, что засыхали на солнце, но всё равно боялась произнести и звука. На неё, без банданы, неукоснительно глядят. Её начнут обвинять за ложь? Её прогонят? Что станет с её отношениями?

— Офигеть, — вырвалось из Фелили. Кира дёрнулась, у её висков появились руки, которые, не прикасаясь, плавно разрезали воздух по бокам, как если бы прощупывали, нет ли в том месте действительно чего. — О-фи-геееть… Стой, давай… давай по-новой, — Фелили замотала головой да приставила пальцы к своим вискам, вдумываясь, — я ничего не поняла, ты говорила…

— Что?.. — перебила Кира, после чего подняла ноги на кресло, прижавшись к ним.

— Ну, говорила…

— Да, я инопланетянка, я не с этой планеты.

— Инопланетяне существуют? Реально?? С ума сойти! Откуда ты??

Очевидно, что блондинистой кошке было непривычно не видеть две мохнатые раковины над головой, это не травма и не физиологический дефект, ушей в самом деле нет, потому не поверить было нельзя. В то же время её неожиданная, настойчивая любознательность отягощённо вдавливала внеземную девочку в спинку сиденья…

— Ты правда не чураешься меня? — подобный вопрос уже некогда задавался Кирой, от этого внутри появлялась тоска, что-то медленно сжималось от этого. Скорее всего, она спросила это рефлекторно, или питала надежды, что её примут такой, какая есть, как тогда, чтобы кто-то положил руку на плечо и мягким, лёгеньким голосом успокоил её.

— Что ты, это же… Охереть!! — вместо этого Фелили рвалась с пят до головы осмотреть чудо-существо. — У тебя реально их нет! Хвост, а хвост?!

— Фелили, прошу. Мне… мне сейчас страшно, — Кира лишь сильнее сжалась, зажмурившись.

— Как тебе может быть в чём-то страшно! Ты же, ты же… — тогда услышав это, нет, натурально увидев, златоухая остановилась, присела себе на колени и заново вгляделась в то несмелое личико, по чему поняла, что переборщила со своим удивлением. Её возбуждённость отошла в блондинистый хвост, кой молчаливо покачивался стоя. — Прости… я поступила на эмоциях.

— Я… Ничего… ничего, не впервой. Я тебя понимаю. Наверное, — датчанка добавила последнее про себя.

Фелили откровенно схватилась за лоб:

— Чёёёрт. Блин, воспринять это, как с луны свалиться. Кажись, я свалилась, — вернула взгляд на девушку в креслице и повторно сдержанно спросила, точнее, уточнила. — Так ты… реально инопланетянка?

[— Я… Знаю ли я сама, кто я?.. Охх, всё равно терять нечего.]

Несколько секунд её преследовали сомнения, впрочем, следуя последнему суждению, Кира наконец решилась на добивной шаг. Либо пан, либо пропал. Как раньше не отговориться, что являешься сепуумом; осторожно подбирая фразы, убедившись, что её слушательница вся во внимании, пришлось поведать об истинной себе. Избегая историю на Ацимехе. Избегая упоминания Эндри, Карли. Только о себе.

— Оо, бессмертная? — заинтересованно мычала Фелили.

То ли от излияния, то ли ещё от чего, голос девушки постепенно сглаживался, тревоги растворялись вместе с каждым предложением. Тёплый ветерок ласково щекотал ветви деревьев. Это была непохожая на Нулгу ситуация, что обескураживало, но тем не менее тоже успокаивало. Другим способом успокаивало. Она показала свои человеческие уши, едва-едва скрывающиеся за волосами, несомненно, не делала это долго, так как Фелили тянуло рассмотреть поближе. В один момент замечала, как за стенами стояла чья-то тень, словно стесняющаяся выйти наружу, но продолжала рассказ. Она говорила правду, что искала здесь новых друзей.

— Пожалуйста, не думай, что я какой-то чужой. Хоть я и не похожа на вас, я всё тот же человек, имею такие же чувства, эмоции, мне так же весело как и вам и так же страшно.

Кто как не Кира виноват в том, что её раскрыли? По-другому и быть не могло, она сама стремилась с кем-то сдружиться, шла на риск. Разве не есть очевидно, что рано или поздно её натура вскроется? Кире тяжело было это принять, но после осознания факта, что сделанного не исправить, нашла в себе силы, чтобы не начать жалеть себя. Это тяжкое признание собственной недальновидности.

Ради подтверждения своей инопланетности, она повторила предыдыдущее на родном, датском языке. А может, ради закрепления этих строк в собственном сознании.

— Поэтому… Поэтому…

[— Поэтому я всё ещё хочу с вами подружиться!..]

И как бы там ни было, пусть внешне состояние нормализовывалось, внутренняя неуверенность во всём сказанном никуда не девалась.

[— Это не может кончиться всё таким образом!]

— Гвоздичка, — её нежно отозвала Фелили, плавно приблизившаяся и положившая руки на бёдра, потому что те прекрасные изумрудные очи, ощущалось, вновь готовы были расплакаться. — Всё хорошо, не бойся. Ты не должна беспокоиться. Ты очень милая девушка, ты кроха. Я не могу позволить себе обижать такую кроху.

— Но вы ведь теперь никогда не посмотрите на меня так же, как прежде.

Фелили замолчала. На её лице появилась добрая улыбка, какую имеет мать, смотрящая на своё глупое дитя. Вместо слов она взяла бандану Киры, расправила, а затем бережно укутала её медные волосы.

Последняя почувствовала, как ладони приземлились на её щёки, они согревали, и положила на них свои, но не стала убирать.

— Ты же прям как цветочек… Гвоздичка, всё в жизни случается, если тебе боязно что-то в себе раскрывать, значит на то есть особая причина, значит так тому и быть.

[— Что ты имеешь в виду под “так тому и быть”?]

— Отныне в наших отношениях изменится ровно ничего, я буду относится к тебе абсолютно так же, как если бы между нами ничего не случилось, по-то-му что ме-жду на-ми ни-че-го не слу-чи-ло-сь, — повторила та по слогам, — а если кое-кто помыслит иначе, я ему от всей души влеплю по башке. Ты только не представляешь, какую пушку ты во мне зарядила, я хочу узнать о тебе больше!! — Фелили таки не выдержала и завизжала от восхищения. — Ты такая, ууууфф, я не могу!! А знаешь что, к чёрту давай этот обед! Пойдём со мной в город, встряхнёмся, а то чё тут!

— Ваа-ва-ва, а как же?.. — Киру неожиданно потянули. Вот она встряска, нечего печально просиживать задницу на одном месте, а то на неё станет не менее печально смотреть.

— Хаха, ты думаешь я кому-то левому расскажу о тебе? Я же говорила, что ты только моя булочка? Вперёд!

— А, да.

Булочка или цветочек - всё едино.

Стало быть никакого совместного обеда, вдвоём они быстро спустились вниз по лестнице.

В зале никого не находилось. Пока старшая металась по первому этажу, собирая рюкзак, к топчущейся у порога инопланетянке подошёл высоковатый парень с опущенным хвостом, Кратинес. Он точно хотел о чём-то сообщить, да вот не смог, встал, смотрел на скрестившую руки девушку в бандане, такую же мечущуюся в своих мыслях.

— Ты же всё слышал, верно? — Кира собралась с духом и прямо задала риторический вопрос. Наверное, прозвучало от неё грубовато, однако по лицу видно: она усердно старается сейчас не нервничать.

Редкое явление, видеть харизматичного парня неловким.

— По правде, хотел узнать, всё ли у тебя хорошо, — сказав это, он заставил на миг почувствовать Киру странный, но приятный укол в сердце, её очи поднялись на него. Сам он взял в ладонь свой хвост, поглаживая шерсть пальцами, так он подбирал слова, которые, казалось, оправдают его. — Просто.. не хотел делать тебе больно. Ахахах, но.. да, знаешь, выйди я, меня бы всё равно оттуда выпнули. Так что…

Повисло молчание. Кира опустила обратно взгляд.

[— Теперь он чувствует себя виноватым. Благодаря мне.]

Мужской голос притих:

— Прости, я… не ожидал, что так выйдет. Похоже, это первый момент, когда мне сложно понять, что ты думаешь. Тебе сейчас, должно быть, нелегко…

Кратинес не договорил, потому что Кира зашевелилась - она стянула с себя бандану, обнажая рыжую макушку, как бы молвила: “смотри, сколько хочешь смотри, мне уже всё равно, что будет дальше”, помотала головой. Видно, та, искренне, не представляла, что говорить, но вдруг из неё вырвалось:

— Просто дай мне пощёчину.

Кратинес молча опешил.

— Ну же! — добавила громче она. — Не жалей! Замахнись же!

Прикрыв веки, она была готова к тому, что почувствует боль - напряглась - услышала возмущение воздуха - сжала кулачки. Кратинес, предвиделось, настроился серьёзно. Замах…

— Нет, ты не должна такого просить. Всё хорошо, — освежающего удара не случилось, ладонь нежно прикоснулась к щеке и всего-навсего разок хлопнула. Как вслед за этим, Кира, придя в себя, догадавшись, что кое-что не так, дёрнулась, резко оглянула фигуру перед собой и внезапно влепила свою, хлёсткую пощёчину с криком:

— Ха? Какая же это пощёчина, слабак!

Очередная неловкая пауза. Оба смотрели друг другу в глаза, не отступая. На момент Кира подумала, что совершила плохой поступок, сердце аж ёкнуло, и попятилась назад. Кратинес продолжал стоять приоткрыв рот, но вместо ожидаемого попросту выдохнул и душевно засмеялся про себя, потирая щеку.

— Ахахах, ого, давно меня женщины так не били. Но, я этого заслужил.

[— Чт?.. Дурак!]

— Хватит, дурак, дурак! Не ты должен винить себя! Угмм! — услышавшая то, Кира обиженно убежала на выход. Она словно желала тогда его ударить, но ей это мыслилось чем-то неправильным, поэтому оставалось только бежать, не смогши вовремя извиниться. По крайней мере, она считала, что должна была за это извиниться.

На башне забили куранты, полдень в самом разгаре. Между прочим, на выходе ожидала Фелили, завидев личный диалог между теми двумя, она специально не вмешивалась.

Фелили по привычке приезжала сюда на скейтборде, так что, стоя с ним на тротуаре, держась за краешек панамы на копне волос, приветствовала Киру:

— Солнце освещает твоё личико, хах. Выглядишь восхитительно. Как ты?

— Да. Да, всё хорошо, да.

— Тогда поправь бандану, недотёпа, мы идём и тебе надо быть красивой. Ты ведь не желаешь портить типаж? — единственное, блондинка передумала, поэтому откатила ногой скейтборд да зазвала так. Как-никак оный один. — Вперёд!

Никакого чёткого плана не имелось, да и не полагалось быть, строго говоря. Обычные прогулки по улочкам и разговоры ни о чём, хотя виднелось, как дорога опускается в сторону моря. Когда необходимо отвлечь друга от тревог, особенно тех, кои произошли недавно, следует вспоминать хорошее, а ежели прошлое небогато, то с энтузиазмом смотреть в будущее, с чем Фелили как раз прекрасно справлялась. У неё по сути был какой-то врождённый навык, связанный с этим, с лёгкостью забалтывать, а когда собеседник чуял себя утомлённым, не огорчаться на его молчаливость. То покажет любимое место у ручья по пути, то поведает бредовую историю с жизни, то случайно увидит бутик традиционной одежды и пообещает когда-нибудь сводить туда.

Впрямь ли помогало оно? Как минимум факт, что Фелили старается, добро, иногда кокетливо улыбается, пытаясь подёргать за ниточки, воодушевлял. Совершенно виду не подаёт, что перед ней инопланетянка, специально. Это было заметно, и… заметно в хорошем смысле этого слова.

[— Неужели это всё позади? С тех пор, как на мои тропы насыпано песка, я не чувствую боли, ходя по нему босиком. Пятки не плавит стеклом. Правда ли, это так? Правда ли, я не пугаюсь, делаю шаг вперёд? Просто надеюсь, я не задыхаюсь от таких мыслей.]

Кира вспоминала ту игрушку, подаренную Кратинесу, время от времени, оно улыбало. Вселяло, какая же дивная бывает реальность.

Решительно тешило, когда на улочке встречалось животное, любимая кошечка, как Кира, словно обо всём забывая, бежала погладить кусочек невинности, как тем временем Фелили сбегала в ларёк за угощением для него, а труды животиной не были оценены, отчего оставалось лишь прискорбно похлопать взрослую женщину по спине. У Киры своя магия обожания.

У обеих свои причуды.

— Вааау!.. — между тем раскрывала Фелили рот, остановившаяся перед подъёмом на эспланаду, готовя телефон для снимка. — Смотри какая лестница.

И правда, от извращенки до фетиша на ступенчатые лестницы недалеко, Фелили будто помешана на этом была, не жалела ни минуты на то, чтобы полюбоваться всякой, какую только встретит. Очевидно, вовлекая в это подругу, как минимум если не прося попозировать, то прося сфотографировать.

— Я покажу тебе одно красивое место, — говорила она, зовя идти дальше по эспланаде.

Пунктом их назначения по сути стало крупнейшее здание города, куда и днём и ночью стекаются людские массы. Торговый центр, наивысочайшая точка коего заставляла приходящих задирать подбородки, мальчиков среднего возраста впечатляться барражирующим вертолётом, а ценителей импрессионистского искусства видеть фаллическое.

Ровно у входа посетителей встречал кроль, его бронзовое святейшество, поражённое под грудой пакетов из-под шоппинга, олицетворяло местную идиллию - царство покупок да развлечений. Тут больше народу, больше взоров, после случившегося подобное место ощущается по-другому, каждый будто смотрит тебе в лицо, проходя мимо, мысленно спрашивает, откуда ты. Кира старалась не придумывать себе новых тревог, вместо этого кормило своё любопытство интересными видами повсюду, это и широкие плоские голограммы с рекламой, и группы подростков в косплейных костюмах, собирающих вокруг себя зрителей, и высокий, очень светлый потолок, раскрывающий балконы этажей, и заманчивый ракурс на спинку Фелили.

Фелили из тех, кто не брезгует носить юбки, а точнее обожает. Манипулирует взглядами. Не слишком короткая, но и недостаточно длинная, чтобы хотеть приспустить голову, когда поднимаешься позади неё на эскалаторе. Что, Кира, и совершала.

— Какого они цвета? — блондинка кокетливо ухмылялась, замечавши, отчего зелёные глаза тотчас же смущённо поднимались выше, как и её уголки губ. — Хахаха, — она по-дружески смеялась, придерживая панамку, показывала пальцами букву V, а потом опять смеялась, потому что Кира на тот же жест высовывала язычок, словно неосведомлённая школьница, помыслившая не о том. — Нет, это будет вот так, — женщина наверху повернула пальцы перпендикулярно к губам и только затем высунула язык, подмигнула, и зашагала вниз за тело подруги, чтобы закрыть ладонями глаза. Пора смотреть в темноту, а не под хвост. Это подарок.

Прося делать коротенькие шажки, Киру довели, убрали ладони.

— Ты определённо здесь не была, иначе догадалась бы.

За широкой стеклянной стеной ей открылся пейзаж. Не стоит много слов описать, но как же преисполнилась духом, только увидев его, затаила дыхание!.. Предпоследний этаж, громаднейшая панорама на местные просторы. Мир, как на ладони, делился на две незыблемые половинки, по правой правило травянистое море, словно луга, обрекало на келейное постоянство, а по левой - каменный хаос, город, веющий жизнью, преобладающий изменением. Отсюда виднелись пустынные горы, чего с поверхности не застать.

Кира сказала одно:

— Это захватывающе.

— Агась. Ну, если не против, я оставляю тебя на секунду. Я уже заказала, пойду заберу. Не профукай наш столик, а то займут, — Фелили отлучилась, так как по дороге успела оформить заказ в телефоне.

Отпустив её, Кира осталась один на один с этим видом. Она долго всматривалась в мелкие силуэты людей на дорогах.

Какая же мирная жизнь.

Ничего не может оную нарушить. Ничего.

С этим впечатлением девушка присела у левого края стола. Она разула сандали и подняла пятки на диванчик. Взгляд продолжал держаться на панораме.

[— Нет. Не могу я это принять. Не могу. Слишком всё гладко для меня складывается.]

Если бы не единственная эта загвоздка… С трудом, с большим трудом ей давалось поверить в действительность. Если бы пришлось где-то да напрячься, побороться за собственное Я, возможно, не появлялось бы беспокойство, что наступит завтрашний день и слащёные часы кончатся.

Потому что Кира на полном серьёзе задумывалась, что ну не может Кратинес быть маньяком. Как Калдей.

Возвратившаяся с фуд-корта Фелили, ругающая очереди, до последнего делала вид, что не замечает эмоциональных горок подруги, делилась сытным лавашом да шутила, мол, что вопреки ожиданиям купила не мороженое - от сладкого завянешь, когда как мясное бодрит. Она садилась напротив, не тёрлась близко, в каком бы смысле то ни звучало, поскольку как никогда уважала личные границы.

Так или иначе, всему есть предел, и старшая забеспокоилась, не обидела ли другую.

— Фелили, скажи пожалуйста, — Кира искала в глазах той помилования, произносила это со скрытым страхом внутри, — точно ли всё будет так же, как прежде? Что это не просто спектакль, который… я словно пытаюсь прожить. Я хочу верить.

Светловолосая без нотки сомнения кивнула:

— Ты можешь на меня положиться.

— Спасибо. Это всё, что я хотела услышать, я полагаю, — тогда Кира спустя секунду опустила взгляд себе на колени и прикрыла веки, тихо вздохнула и ещё раз подумала:

[— Спасибо.]

Она доверилась. Очередной раз. Желая, что в этот раз всё несомненно будет по-другому.

— Чего ты боишься больше всего? — в скором времени задала ей вопрос Фелили. Зеленоглазая приподняла голову, ненадолго погрузилась в мысли.

— Хм, наверное, потерять друзей.

— Нееет, спросила, чего ты боишься сильнее всего?

— Мм? — инопланетянка непонимающе промычала, смотря, как соседка мало-помалу жуёт лаваш. Как-никак остывает.

— Каков истинный страх? Физический, если так можно выразиться.

— А, ну…

Кира долго думала, думала, да проговорила:

— Полагаю, погибнуть, будучи изнасилованной…

— Гм, а ты же не можешь умереть. Почему тогда? — брови Фелили озадаченно поднялись.

— Да, не могу.

[— По крайней мере, я так считаю.]

— Вроде бы осознаёшь всегда этот факт, а всё равно страшно, чуть что случится, якобы вот-вот и всё, считай, конец. Но… Не знаю, сложно описать это чувство, — наступила пауза. — До какого-то момента даже с трудом приходило осознание, что это какая-никакая явь, порой позволяла себе колкости по отношению к другим, а потом жалела. Когда начинаю задумываться об этом, из раза в раз, кажется, что я уже не могу никого отпустить, но и попросить прощения невероятно сложно, сложно заставить себя сделать что-то решительное. Теперь я чувствую вину перед своей подругой.

[— Зачем я это сказала?]

— Ты… хочешь мне что-то сказать? — осторожно навела Фелили, судя по тону. — Это секрет, я вижу.

Не всякий раз выдаётся минута, когда даётся воля напрямую изложить мысли. Кира напрямую излагала свои мысли. В обычной ситуации она бы сто раз переосмыслила то, что желает высказать. Сейчас она испытывала тихую радость от сопереживающего человека рядом.

— Наверное, это секрет. Наверное, нет. Я не уверена.

— Говори, гвоздичка. Если тебе от него больно, я готова поддержать.

— Да нет, не скажу, что от этого больно. Просто теперь странные мысли… У меня уже есть человек и я не знаю, что он… что она подумает, когда узнает о произошедшем. В общем.. да. Ахх. Может, мне не стоило рассказывать об этом. Но я не хочу от неё скрывать ничего.

— Она… тебе не доверяет?

Кира была не уверена в этом вопросе до конца.

— Последнее время наше общение с ней имеет какой-то наплевательский характер. Точнее, я не говорю, что она плюёт на меня или что-то в этом роде, мы дружим. Между тем, я вижу, как ей самой нездоровится, но она не хочет помощи от меня, не слушает мои советы, будто… будто-о… на меня, — Камбер не смогла подобрать нужного слова, поэтому пропустила его. — Мне кажется, она делает себе только хуже, сама будучи не в курсе этого. А я ей только надоедаю. Хотя да, какой из меня советчик, когда сама тут такая, ахах, — под конец вырвался тихий скорбный смех.

— Я думаю, что зря ты так думаешь. Знаешь, когда вы оба близки, бывает трудно высказать правду, очень-очень трудно, но только сделает кто-нибудь это из вас, как вы никогда больше не почувствуете такого. Поэтому я чхала на эти ваши недомолвки, страхи быть отвергнутой, вот это вот всё, и с первого взгляда говорю как есть, ха. Гарантирую, она доверяет тебе не хуже матери родной, всего-навсего как и ты ждёт от тебя первого шага. Не бросай дела на полпути, сегодня же, обещай себе, идёшь болтать с этим человеком. Ты достаточно решительная для этого, сегодня ты это доказала. Так что проведите вместе вечерочек, да и просто чтобы побыла хорошей девочкой. Два лаваша от меня за твою победу, считай, они уже твои, гвоздичка. Хех. Ну что, купила я тебя?

— Возможно. А чего боишься ты?

— Оо, ох, дай-ка подумать…

Спросив, Кира не ожидала получить какой-либо развёрнутый ответ, скорее услышать, что собеседник может поставить себя наравне с ней. И ожидания её оправдались.

Фелили совсем немного задержала датчанку за этим столом, пока не проводила домой, указывая, чтобы не забывала о сказанном.