Одна колония в пятом секторе. На степной равнине в окрестностях второго по численности поселения расположилась гамма-радиообсерватория в немалые двести гектаров. Обычный день руководителя астрономического центра не предвещал отклонений от расписания, если бы не ворвавшийся в кабинет без стука сотрудник:

— Профессор, это стоит видеть!!

Не мешкая ни секунды, он бросил на стол планшет с анализом данных.

— Ты хоть подумал, какой ажиотаж это может вызвать, как минимум в моём кабинете?? — скула главного старичка характерно задёргалась от внезапного вторжения, чайная трапеза стала быть прервана, что не могло не огорчать его педантизм. Так или иначе, ему пришлось отложить дела. — Что во имя науки стряслось? Давай сюда.

Едва не надрываясь голосом, вбежавший сотрудник ткнул пальцем в экран:

— Взгляните сюда! Только что поймали сигнал, его источник в ста тысячах световых лет отсюда! Можете прочитать его?? Я долго пытался понять его происхождение, пока не понял: он искусственный!!

— Прежде чем кричать “эврика”, вылей на голову ведро холодной воды!! — окрикнул руководитель в ответ. Затем прокашлялся, сел поудобнее и смягчил тон: — Тихо, не спеши, вытри пот со лба, присядь. Что не так с сигналом? Хм, не вижу, не похоже на передачу. Это пульсар.

— Профессор, обратите внимание на длину волны. Она попеременно увеличивается, это конкретно заданные отрезки. Один, два, три, пять, семь, одиннадцать, тринадцать, семнадцать… Это не может быть случайностью.

— Простые числа, — соглашался про себя главный. Хотя как истинный учёный сомнения не отметал.

— Кто-то отсылает нам их, они дают понять, что разумны!

— Откуда уверенность, что это не наши дружки с орбиты потешаются над нами? Кто угодно мог отправить это.

— Я всё перепроверил и вычислил место, откуда он идёт, это точечный источник сигнала в ста тысячах световых лет от нас, в нашей галактике. Только представьте, какая это будет сенсация!

— Сто тысяч световых лет? Это на другом краю галактики, — профессор молча переглянулся с коллегой, а после настороженно уточнил. — В радиодиапазоне. Кто-нибудь ещё засекал этот сигнал?

— Насколько мне известно, нет, его направили точно-точно на нас.

…

— Я понимаю, почему у тебя мания обзывать каждого встречного каким-нибудь словечком - но почему “гвоздичка”?

— Да ты только посмотри в её глазки-крохи! Она же милаха!

— Не стану отрицать. Большую кружку какао, маленькую кружку какао?

— Вот если-б не сказал бы, как ты вообще в эту драку залез, и не подумала бы, что вы хоть как-то пересекались-то! Так много удивительных совпадений!

— Налью в обе. Вообще-то я не говорил, что влез в драку. Он даже не попал по мне, споткнулся сам об себя и на этом история окончилась. Разумеется, я не хотел, чтобы этот нарик что-то сделал с ней.

— А звучало так героично, будто злобное зло победил. Наш бравый Крати выходит из переу-у-улка, как в него вдруг врезается какой-то чувак, а через секунду ты понимаешь, что он следил за девчушей, которая тебе вот-вот строила глазки. Эх. Не понимаю я тебя, зачем ты её отшил. Бедненькая, ходит без хвоста, никого найти не может, наверняка у неё из-за этого комплексы. Девчуша хочет секса, что в этом такого?

— Я и так тут едва не ступаю на пяту закона. Уверен, ты понимаешь: не хочется лишать невинности случайно попавшуюся под ноги школьницу.

— Да ладно тебе, я сама в школе бегала за старшенькими, они казались мне опытными. Тем более мне гвоздичка сказала, что ей давно двадцать два как уже.

— Сразу по виду и не скажешь.

— Ну ничего, что у неё маленькие сисечки, вон наш тюбик всегда заявляет: большая грудь для тела - маленькая для души; да и ты у нас милейшей души человек, ты ведь не против.

— Ну да, у нас же только грудь вызывает смущение. Тебя как увидел, сразу так об этом и подумал.

— Эй. Тебя смущают мои сиськи? Они, вообще-то, всё ещё такие же увесистые, можешь убедиться.

— Меня второй раз уговаривать не надо.

…

Стоило завести домой кошку, как каждое утро наполнялось активом и энергией. Щекочущие шкрябания по двери, сопровождающие ласковым ором преисподней, благоухающая шерсть, разбросанная по всей квартире, стащенная некогда колбаса за три терции, а какое же пробуждение без эротики нынче, ведь каждый желал хоть раз оказаться под бёдрами пикантной тигрицы по утру! Идеально.

Простыми словами, на столе стынет кофе, ингредиенты для готовки разложены, Кира бегает за животиной в попытках поймать, а Карли, с поднятым торчком хвостом, затаив дыхание, наблюдает за процессом со стороны.

— Лейма, Лейма, Лейма! Выходи. Я не полезу за тобой под тумбочку. Нам на улицу пора, ну дава-а-ай, — что-что, а серым глазкам на кухне глазеть на торчащий из-под стола зад в коротких шортиках очень нравилось. Мисс Мартинес со всей силы сдерживалась, чтобы не прыснуть со смеху, глядя на роющуюся перед ней инопланетянку. — Карли! — высунулась вскоре рыжая голова. — Ну не отзывается она на это имя.

— Своенравная, наверное.

[Кира: Чего она лыбится вдруг, помогла бы лучше.]

[Карли: Меня убьют, если узнают, ыхы.]

— А ты по головке погладь, она подобреет.

— Классный совет, может, это сделает тот, у кого руки длиннее? — с сарказмом отреагировала другая. — Лейма, ну подойди ко мне, мину-мину. Воот, умница! Иди сюда, да, молодец. Ура! Скажи же, милаха? Вот так бы сразу, давай-ка выпустим тебя пробздиться.

Ни единого слова в сторону человекоподобного изверга, который даже с места не сдвинулся. Всю ласку Кира отдавала тёмненькой кошечке. Наконец-то завершив с заданием, девушка подошла вместе со зверем на груди к одному двуногому существу, что подозрительно резко вспомнил об отложенном им напитке и делал вид, будто не замечает ничьей фигуры над собой. Разговор предстоял нешуточный.

Нешуточно пустопорожний, говоря точнее.

— Вижу, ты уже допиваешь, пора готовить лазанью, — с великодушием выразилась Кира, видя, что Карли допивать-то не торопится. Последняя опять унывает и не хочет, сколько не тыкай.

Хотя… всё-таки был повод для хорошего настроения сим днём, иначе рыжая особа достанет её готовкой лазаньи, уже просили вчера приготовить, да и позавчера, да и позапозавчера… когда как смотреть на одни лишь ингредиенты вызывает тоску смертную.

— Я же совсем не пробовала, — встала та за банановыми чипсами, раскидываясь невесомыми оправданиями, — бросаешь меня одну в кулинарный ад, делать её долго, пропорции подбирать, к тому же я не хочу никого расстраивать своим результатом. Ты так сильно хочешь, можем взять готовую, ради своей принцески я не пожалею купить, хехе.

— Хехех, а не желаешь поорудовать своими ручками хоть разок, мне это… доставляет удовольствие.

Кира сегодня поистине жизнерадостная, непрочь позаигрывать, и одним движением ажно заставить чей-то хвост вздрогнуть. Случайно.

— Ох, ты так подходишь близко, я же могу прямо сейчас сорваться, — реагировала Мартинес на её ироничную ухмылку, после чего обняла её локтём за шею и подвела к столешнице с ингредиентами. — Давай, рассказывай-показывай, что тут да как.

Кто бы вспомнил о Лейме, которую отторгала близость двух тел зараз, но речь не об этом.

— Я тут написала на листочке всё, что тебе нужно сделать, — указывала младшая своим зелёным взглядом, аккуратно увиливая из объятий. — Как раз заценишь мои навыки правописания, хех.

— Я надеялась на совместную работу, вблизи.

— Что же, ты не желаешь слушаться моих писанных приказов, простолюдинка? — иронизировала Кира, жуликовато строя глазки. — Ну раз ты такая слабая, сил в тебе никчёмных не сосчитать, я дам тебе какую-нибудь подсказку, взамен… на трогание ушек.

— Да я и просто так могу дать тебе их потрогать, не торгуйся.

Карли совершенно не обманывала, демонстрируя, даже разочек вздёрнула левым, как если бы отгоняла муху. Разве что низкорослой принцессе это не по душе.

— Ну такое, за просто так как-то неинтересно. Нету какой-либо изюминки, прикольнее добиваться чего-то. Оно приносит.. ну, эстетический оргазм, я не знаю.

[Карли: Оргазм? Язычок-то у тебя распоясался на словечки, дорогуша.]

Неужели объявилась причина, по которой минувший сон частенько прерывался в один и тот же промежуток времени? Этой ночью Карли слышала чересчур странные звуки за стенкой, а вернее то, как оные старательно пытались не выпускать из себя, и она очень бы хотела пошло подколоть подругу на этот счёт, но сдержалась.

— Поэтому ты справишься со всем одна, а я буду незаметно следить за процессом и потом мы все дружно по-е-дим, — подытожили рядом. — О как придумала!

Да, всё так и выходит, а не иначе. Решено! Карли Мартинес днесь принимается за готовку.

Датчанка прыгнула к себе на диван, оставив напарницу один на один с сырой едой.

Первые секунды прошли для зрителя увлекательно: чёрный словно уголь хвост качался как маятник слева направо, справа налево; и… на этом, в общем-то, всё… Познающая азы кулинарии женщина долго, очень долго нависала над бумажным рецептом то ли в попытках уловить суть, то ли разобраться в каракулях.

Дать потискать уши уже пошло звучит для некоторых. Так или иначе, есть для одной черноухой приятная новость, а для той, кто также попользоваться чужой наивностью не против, она становится ещё приятнее. Позволить потрогать одну часть, позволить потрогать иную. Разве кто-то ещё предъявил претензии, что желаемое не достигнуто? Другой вопрос, что этих “кто-то” на ближайший световой год насчитывается ровно один, ну, может, два. Про разрешение потрогать хвост Кира не вспомнит, вот так вот и пользуются пьяным положением, сначала наобещают всякого, а потом и словом не заикнутся, якобы ничего и не было.

Совета никто так и не потребовал, между тем процесс с горем да пополам шёл, в руках повара с маленькой буквы появилось мобильное устройство вместо листа - а Кира, утомившаяся глазеть в одну точку, отвлекалась на поглаживания и забавы с пустынной кисой, не забывая делать фотографии умной мордашки, к тому же та захотела выбраться наружу во двор, так что пришлось спуститься в подъезд, но резко перехотела и упёрто не выходила на улицу.

В доме же сохранялся рутинный шум доски и металла, пыхтения и перемешивания, ложки и тарелки, и другой кухонной утвари.

— Ыаааа, у меня ничего не получааеется, всё тесто испортила, оно слипаааееется, — в конечном итоге, дом пронзило нытьё.

Кастрюля воду кипятит, сковорода жарит соус овощной для фарша, рядом пара тарелок, столовые приборы, опрокинутая алюминиевая миска с мучной жижей, и стоит женщина по руки в белой вязкой субстанции, изляпавши сей всё предыдущее, смотрит на пальцы, готовая натурально зарыдать как дитя.

Вернувшаяся Кира мигом подскочила к месту происшествия, выключив комфорки. Без понятия, когда успела всё проморгать, но единственное, что оставалось, так это хлопнуть себя по лицу:

— Боже, по какому рецепту, ты для чего удумала тесто сама готовить, у тебя листы готовые есть…

— Я всё по рецепту делала, тесто фигоовооее просто, ыы-хны-хы-хы.

— Ты безнадёжна…

— Не ругай меня тааак, сама попросила.

Смотреть страшно на устроенный бардак. Рыжеволосая представить боялась, как так вообще получилось, оставила повариху и, добавив, что ей пора выгуливать домашнее животное, покинула квартиру вместе со зверем. Буквально как Кира, оно существо со спецификой, желание то покинуть стены, то остаться в них ровно как пограничное расстройство.

Стоило всё-таки спросить о подсказке…

Когда в доме поутихло, Карли несколько минут отсиживалась в полной тишине, потом приоделась: натянула джинсовые бриджи, в которых танцевала в клубе, завязала подол блузки под тёплую погоду; дальше тоже удалилась на улицу. Там встретились две дивные фигурки под тенью пышного дерева, от них исходил негромкий ребяческий смех, как будто просто вырывавшийся из их уст, не в силах удерживаться в постоянной улыбке. Одна фигурка стояла перед другой, сидевшей на скамье, подставив голову под шаловливую ладонь, ёрзающую по чёрненьким треугольничкам как по крохе котёнку.

— Ехехехехе, ну тётя Кира, ну мне… ехехехе, это смущает меня, — пеняла юная Ибби с запалившимися щёчками, едва подрагивая, но не сопротивляясь. Датчанка с планеты Земля же, по-видимому, парила сейчас на настоящем облачке, издавая умилительные звуки, раз не слышала ничего вокруг себя, покуда шанс погладить кое-кого по макушке, да ещё и добровольно, выпадает не каждый день. Погладить по верхушке. Сложить податливые угольные ушки под ладонью. Провести слева направо, справа налево, как по болванчику. Взъерошить лёгенькие волосы. Повторить. — Уууфф-фу-фу-фуф, ну ещё немного и всё…

[Карли: Ого.]

Карли приблизилась к парочке, приподняла бровь да произнесла:

— Это что тут за педофилия?

— А мы вот, тут, ехехе, — ответ был не самым вразумительным, спрашивающему даже в глаза не глянули. — Как же клааассноо.

— Ясно, короче. Впрочем, держи, вернусь вечерком, может поздно. Не заходите там далеко.

Пилот-полицейский хлопнула девушку по плечу, отдав вещичку, да исчезла из поля зрения, лишь бы не выяснять обстоятельства происходящего. Ей гмыкнули пустяковое “ага”, не спрашивая абсолютно ни о чём. У Карли появился недавно повод прогуляться кое-куда.

— Ну хватит, пожалуйста, мне неудобно. Ехехехе. Хотя это приятно тоже.

— Ехехехе.

[Кира: Погоди, а что это мне оставили? Ключи. Полагаю, значит надолго… Не поняла, куда эт она умотала? А кухню убрала-то??]

…

В обед Фелили пригласила погостить у себя дома, банально посидеть под монологами о прошедшем да, в целом-то заверяя, подытожить результаты знакомства с главными персонажами её круга общения. Говоря “у себя дома”, она, конечно же, имела в виду булочную Кратинеса. Может, это такой способ самоидентификации перед людьми: показать себя главной и управляющей - непонятно, ведает только она.

Кира была не занята - будто бы могло быть иначе - поэтому согласилась. Топать к кому-то в гости просто на поболтать, без повода, отнюдь желания не вызывает, но чуйка подсказывала, что та блондинистая бестия в своей манере обязательно что-нибудь как-нибудь да по-своему извернёт это.

Солнце очередной раз жарило головы людей, что добавляло аргументы не идти. Хотя, как туристке, Кире повезло, часовая башня красиво возвышалась под ясным небом, а ко времени прихода забили куранты, чего раньше не слышала. Видать, в яркие дни здание обретает более насыщенные краски, такое нельзя было не сфотографировать на память.

Когда двери скромного заведения открылись, правда, оказалось, что Фелили здесь не особо-то пахнет, вместо неё взгляду встретилась другая особа, а вот пришедшую гостью никто встречать не торопился. Ничего страшного, просто Кире первой попалась незнакомая, молоденькая девушка с пакетом в руках, потом физиономия Кратинеса. По-видимому, клиентка.

— А когда ты заканчиваешь работать здесь? — с милейшей улыбкой интересовалась та у продавца, даже её веки на этот момент прикрывались. Последний общался непринуждённо, хотя складывалось впечатление, что этот разговор длится порядка часа и у него уши вянут.

— Зависит в основном от заказов, так могу и до 13, и до 18 не отходить от печи.

— Ууу, тяжело наверное одному, — колыхнулся хвост клиентки. Если так присмотреться, её возраст не превышает даже 18 лет, а болтает так, что обычным любопытством уже не назовёшь, но и флиртом тоже. Закономерность ли такая: быть популярным у юных дев?

Пересёкшись взглядами, Кира приподняла ладонь в приветствии - Кратинес кивнул, легко улыбнулся в ответ, чем вызвал у неё ту же самую реакцию, правда, улыбка на ней пропала через секунду, посчитала, что как всегда выглядит глуповато в такие моменты. Сигнал получен, вход свободен, поэтому, не привлекая внимания, она тихо поторопилась в гостиную.

Удивительно, в этот раз не смущалась и не ляпнула чего-нибудь действительно идиотского. Как подсказывает лающая собачка в её сознании, встречи с тем, кто ей симпатичен, переносятся легче, ежели рядом незнакомый человек, чей диалог не хочется тревожить.

[— Кто это? Почему она без остановки спрашивает его обо всём? А эта где спряталась? Сама позвала и не пришла, полагаю?]

— А, ну хорошо, я напишу тогда, пока-пока!

Сколько бы пытливый слух не вслушивался в разговоры позади, не давало покоя отсутствие виновницы, как-никак, сегодняшнего торжества. Но стоило ступить чуть дальше порога гостиной, как всё встало на свои места:

[— А нет, ошиблась, лежит тюлень, валяется.]

Вслед за гостьей появилось само очарование, хозяин дома - едва оступившись, он оглянул тело на диване и без задней мысли ляпнул:

— О, кит упал, разлёгся, — по факту мысли у двоих были одинаковы. — Китэсса, китиха - кто ты?

— Отстань, я опрокинутая буханочка, — в этом месте разительно много ассоциаций со всем хлебобулочным. Лучи солнца освещали её, вид блондинистой кошки, лежащей мордочкой вниз, вызывал поистине сочувствующе-смехотворные ощущения, нелепая поза и полуспортивный наряд, оголяющий спину, кому-то точно взбрело бы шлёпнуть это существо по распухшей попе, а кому-то пошутить про её одну огромную, левую каплю самодостоинства, опасно свисающую с краёв мебели, однако каждый оставил сии мысли при себе. Взвывая, женщина попыталась перетечь в сидячее положение. — О Господи! Башка трещит. Выдолбите меня кто-нибудь, авось пройдёт поскорее.

— Солнечный удар словила? — предположила низкая девушка.

Просьбе - воля, выручке - миг; тут на плечо Фелили крепко упала ладонь Кратинеса, последняя мигом чуть не подпрыгнула и взглянула двояким взором на него.

— Ой, не, только не тыыы… — повторно завыла, обмякнув на диване. — Хочешь, чтобы во всех местах болело…

— Я тебе вообще-то лечение предлагал… — помахал тот перед её лицом пластинку с таблетками, которую она по неким причинам не заметила. — Ну раз не хо…

— Оу, это от головы?? — не дала договорить женщина, как с круглыми глазами потянулась к заветным белым шайбочкам, правда вот, держащий имел другое мнение на этот счёт, так что ловко спрятал пластинку в кулаке.

— Не, нее, ничего у меня нету. Сама заявила, ничего тебе не надо.

— Ээй, ну Краатии! — Фелили вскочила.

— Неа!

— Ну зачем ты так! Дай! Эээй, извини! — включились наигранные жалобы, вместе с ними она поспешила за уходящим русым хвостом. — Зачем ты издеваешься надо мной!

— Делаешь поспешные выводы - будь готова поплатиться.

Как бы то ни было, пока та парочка выясняла, кто достоин лечить свою голову, Кира от ничегонеделания присела на диван.

[— Ох, здесь вправду попрохладней, приятно. Пахнет. Чем-то сдобным пахнет, к слову. Похоже, пекли недавно. Ееехх, я сейчас кушать захочу же, давно в рот ничего вкусного не брала. “Неет, только не он, снова везде болеть будет”. Ехех. Ехехех. Болеть. Так произнесла, хе. Стоп, с чего это вдруг во всех местах? Во всех местах - это… Полагаю… Огоо… так это-ж, получается, они там… Что, правда?]

Против её-то болезни никакие таблетки не помогут.

— Что за пошлое лицо… — вблизи послышался голос, бровей коснулись, а следом легонько чмокнули в лобик. Мисс Камбер внезапно приоткрыла веки, сумев за миллисекунду ошалеть: на неё обезнадёживающие смотрели глаза Кратинеса.

Моментальный заряд головокружительной энергии! Кое-кто потерял связь с реальностью, подпустив врага вплотную… И не успела девушка писка издать, как её обхватила в объятия другая покрупнее, едва не сбив, когда подсаживалась обок:

— А вот и ты, я рада, что ты пришла!

— Ты ожила, — заметила младшая, из Фелили на всю катушку веяло бодростью.

— Угу! Можно я тебя всегда буду так обнимать, мне так нравится? — без дальнейшего разрешения её прижали ещё сильнее. — Ну как, вы готовы к операции “Розовый шторм”? От вас мне нужно только хорошее настроение.

Кратинес, облокотившийся об стену, скрестил руки под грудью:

— Понятия не имею, о чём ты.

— Я тоже, — соглашались из-под локотка одной дамы. Тогда эта дама резво указала на хозяина дома пальцем:

— Так а помнишь, что у нас весной? Вспоминай.

— Вещай, ты же нас сюда собрала, — Кратинес не дал предположений. Тут же раздались очередные жалобы.

— Кра-а-а-ати, какой же ты глу-у-упый! Ради тебя я гвоздичку сюда позвала, — на этом моменте зеленоглазая встревоженно скривила улыбку, едва не икнув: “ради меня?”; и на миг стрельнула зрачками на парня. Благо следующее развеяло её опаску: — Дурак, балбес, тридцатилетний старик. Близится праздничный день, а ты совсем позабыл. Как мне тебя не ругать? Нам необходимо всем подготовиться, я уже нашла свою пару, — заголосивши, она радостно подняла руки ввысь, держа в одной руку Киры, — будет весело!

Это и был план златоухой? Так прост и неоднозначен. Вряд ли, не для этого гостью пригласили - Кира озадаченно прокомментировала:

— Весной? До весны же далеко, её ждать и ждать, можно было мне в интернете написать, полагаю.

— О, гвоздичка! — Фелили озарила мысль и она схватила младшую за плечи, сев напротив. — Ты ведь совсем не местная, я помню!

Самое ненавистное - когда игнорируют вопрос. Фелили всё время действует на опережение, не давая думать о другом, что вынуждает попросту смириться.

— Прошу, хватит гвоздичек, — лицо Киры какой раз отражало стеснительность от таких слов. Это же слышит Кратинес! А он, по-видимому, забавляется этим. Стыд накатывает.

— Хорошо, булочка, — ум блондинки был непробиваем… — мы только рады всем приезжим. Ты… Откуда ты, я забыла? — уши той приспустились после короткой паузы.

Как всегда, сложнейший вопрос всех времён застигает в неподходящий момент. Если задуматься надолго, можно вызвать подозрения - потому датчанка быстро-быстро зашевелила извилинами, вспоминая город, откуда Карли родом.

— Ру-у-э… Руэстаэдо, да.

— Ого, Руэстаэдо, а это правда, что у вас дорогу перебегают как угорелые??

— Ну…

— Мы пойдём по городу, мы подберём вам всё, я уже придумала, праздник очень хорош, позволит вам двоим получше сблизиться, найти точки, которые у вас бы пересекались, — качались два тела влево-вправо, погружаясь в свои фантазии. Кира понимала ровным счётом ничего, так что попросту смиренно поддалась этой волне. Всяко лучше, чем пытаться противиться.

В диалог включился хозяин дома:

— Посмотри ей в глаза, она сияет, — это было обращено к рыжеволосой. — На твоём месте я бы заволновался, как скоро они тебя поглотят, она то ещё чудовище.

— Пфе, — кошка пренебрежительно отмахнулась от парня.

— Извращенка-чудовище.

— Моя булочка, не отдам! — она взяла и отвернула девочку от него.

[— Хаа, тесно! Слишком много объятий за минувшие пять минут.]

— Хорошо, оставлю её тебе на растерзание, — Кратинес посмотрел-посмотрел, и сдавил уголок губ в ухмылке. Кое-что, кажется, проскользнуло похабное в его зрачках…

За фигурой похитительницы мучного неуверенно произнесли:

— А можно я пока не буду выбирать ничью сторону? — слышалось так, будто кому-то сдавили горло.

За коридором зазвенел колокольчик, женский голос донёсся оттуда, узнавая, есть ли тут кто.

— Кто-то пришёл, — Кратинес отлучился, напоследок бросив: — Чур я по-старинке!

Когда в гостиной поутихло, Кира поинтересовалась, вылезая из-под чужих локтей:

— Это как? Что он имеет в виду?

— Это к празднику. Не переживай, мы за добро и позитив. Идёшь с нами??

— Ну, наверное.

Была бы не то чтобы против, отнюдь, празднование дело приятное, однако подход немного-немало обескураживал. Кира было подумала узнать, что это за дата такая, как её взяли за пальчики, подняли с дивана и утащили наверх в другую комнату. Ей сами всё по пути поведывали.

Это день, отголосок местных традиций, дань четырём человеческим крайностям: доброте, пакости, лени, трудолюбию. Каждая черта характеризует собой действия, оные обычно говорят, в чём кто пристрастен и сколько сил готов уделить, поскольку как и день неравномерно разделён на 4 части: утро, обед, вечер, ночь; так и прихотям отданы разные силы. В это время вовсю придумываются способы самовыражения себя.

— Так получается надо за один день сделать 4 разные штуки? О, тогда я знаю, что выберу! Буду лениться, это моя пассия, — Кира непременно была в восторге от своего плана. Смотря, как блондинистая кошечка рыскает в высоком шкафу, перебирает гардероб, Кира довольно крутанулась вокруг себя да облокотилась о стену, подложив ладони под затылок.

— И тут ты захлопнула себя в клетке, гвоздичка. Любви не познать без всех чувств разом.

— Это праздник любви? — Кира, желая ясности, приподняла бровь. — Что ты ищешь?

— Любой праздник показывает твою любовь к кому-то. Я ищу то, что тебе подойдёт.

Её слова находили зерно для рассуждений. Как ни посмотри, подобные дни впрямь можно считать часом обожания кого или чего-либо, не зря люди дарят друг другу подарки или украшают дома, себя. Люди счастливят других.

— Каждый должен что-то на себе примерить и это обязательное условие. Смотри! А нееет, это на осень. Ахх, тут ничего подходящего нет, — роптала Фелили на набор из двадцати разновидных костюмов. По крайней мере столько рыжая наблюдательница могла подсчитать позади, не всматриваясь. Для чего парню в доме женская одежда, спросят некоторые? А почему там было замечено нечто похожее на костюм для косплея?.. — Эй, старый болван, ты кому мой наряд отдал?! — звала женщина хозяина - ответа не последовало. — Пофек, потом разберёмся! Иди со мной! — пальчики Киры вновь оказались схвачены и её повели обратно до зала с телевизором, где та получила, внезапно, микрофон. — Хочешь хорошо подготовиться, тогда скажи, чего ты хочешь! Я хочу услышать самое смелое желание!

[— Это от караоке? Хмм, самое смелое… Может, крикнуть?]

Это озорство изливалось со всех щелей, скрыться совершенно некуда, добро и позитив Фелили достигали немыслимого апогея. Кира уже и не против влиться в эту среду, она подняла беспроводной микрофон к лицу и издала:

— Яя, даа! Я хочу!

— Не подноси так близко, я понимаю твою тягу взять его в рот, но не торопись.

— Фу, как пошло! — следом вскочила зеленоглазка, опустив руки в сжатых кулачках. Не брезгливо, это обычный подкол, просто было неожиданно слышать.

— Ещё раз, что ты хочешь!? — едва ли не орала Фелили, указывая пальцем. Собственно, как обычно. Опять же, никакого негатива, дама родственную душу находила в крохотной девчуше.

— Я хочу. Я хочу ааааа! — Кира закричала, но и здесь последовал комментарий:

— Далеко, ты должна говорить в микрофон!

Девушка попробовала ещё раз:

— Ааааа!

Тогда Фелили выхватила микрофон и, примкнув к Кире, повернула ту в сторону солнца, к окну:

— Выбросить из себя весь негатив, хорошая идея! Дай услышать мне, чего ты хочешь!

Получив обратно микрофон, рыжеволосая заговорила почти по слогам:

— Я хочу кричать, потому что я нифига не понимаааююю, аааа!

— Ааааа! — туда же заголосила и Фелили.

Взрыв эмоций. Крики. Восторг. Бессмыслица и торжество дебилизма. То что надо, да! Вместе девушки засмеялись этому.

Передавая друг другу микрофон, они всё обменивались репликами, со временем это перетекало в импровизированную песню, а песня в дуэт. Зелёные глаза прикрывались веками под лучами солнца, блондинистые уши наоборот поднимались к нему:

— Я одену тебя в горничную!

— Чтобы превратить меня в свою?

— Чтобы превратить тебя в свою!

— Нет, стой, я не хочу!

— А мы пустим вместе жребий! Что в твоих в карманах?? — проявляла безудержный интерес блондинка. Эти непредсказуемые движения, просьбы, эти несерьёзные рифмы и взгляд. Это танец. — В левом!

— Ничего!

— В правом!

— Ничего!

— Там я вижу что-то, сзади, обернись!

Обернулась - да досталось! Как дался враз шлепок по её ягодице, аж от страха пискнула!

[— Ах ты-ж!]

Это предательство, саботаж и подлое лукавство! Кира моментально развернулась, размахнувшись, дабы натурально дать пинка под зад в отместку, как…

— Здарова, народ, угадайте, где я был? Ауч!.. — как попала по совершенно иному человеку, вошедшему в этот момент в зал.

Фелили, отскочившая в сторонку, тут же приветственно охнула его приходу:

— О, тюбик.

— О, полторашка, — сказал тот, смотря на нападавшую.

Русый ворсистый хвост, туповатые уши, лабораторный халат на теле. Это был мистер Тоттоо, кого Кира увидеть-то-увидеть не ожидала. Поэтому неконтролируемо выдала удивлённый звук из груди:

— Хи? — замотала головой, смотря на силуэты обок. — Кто, я?

По девушке пробежала дрожь.

Извиниться? Этот кадр не заслуживает извинений. Прошлая встреча в аудитории окончилась жуткими пытками над её психикой и не быть с её стороны милости. Кира изрядно подутомилась тогда, всю дорогу домой придумывала, каким благим словом его обозвать, так что неудивительно, что на неё нахлынули неприятные воспоминания, а после следующих изречений лицо заметно изменилось.

— Агх, прямо по коленке. Не думал, что моя ассистентка меня возненавидит.

— Ха? Не твоя и не ассистентка, — ради самоуважения к своей персоне, она не могла иного сказать. Гордо вздёрнула носом.

— Спорим, что ты даже не решишь задачу трёх тел?

— Твоё тело тут лишнее! Не собираюсь я спорить. С тобой.

По-научному нахальный запрос. Девушка от кого-кого, а от него отцеплять глаза не стеснялась, держала зрительный контакт, чтобы продемонстрировать отказ.

— Хотя что это я такое надумываю. Ассистентка… — впрочем, Тоттоо показывал своё честолюбие не хуже низенькой бесхвостой. Вздёрнув левой рукой халат, он выставил её вперёд и, как бы отворачиваясь, прикрывая обзор на оппонентку, прикрыл правой лицо и засмеялся самому себе. — Ака-ка-ка-ка, ей-то ещё набирать и набирать опыта, никудышные знания никуда не годятся, по моим расчётам её здесь быть не должно, однако, что бы я ни думал, вселенная любит определённость, что, в принципе, подтверждает мою теорию. Гостевой детерминизм.

— Хочешь ещё раз пну.

Гора пиковых точек и терпений словно смешались. Эпитет за эпитетом, сочное стремление побить человека это не остановило. Но человек был не только умён, но и сноровист - по залу забегали две кардинально разных личности, поднимая по-детскому потешный шум.

За сими догонялками наблюдала другая парочка, впитывая очами каждое их движение. Цифра в паспорте здесь не имела значения, пожалуй, хроническому дебилизму все возрасты покорны.

— Как всегда с закрытыми глазами зашёл? — Кратинес потирал кисти рук кухонным полотенцем, тон его был обыден как никогда.

— Угу, — соглашалась Фелили. — Явился, весь прикол мне испортил. Чё ты его позвал?

— Я думал ты его пригласила?

Не прекращались бои на поприще, стоя друг напротив друга, Кира с сжатыми кулачками у таза пятилась на молодого преподавателя на носочках:

— Где твоя гордость, учёный!

[— Взрослый, а ведёт себя!..]

— Уу, такая маленькая, а уже смотрит свысока, — тем временем рослый мужчина склабился, нависая над крохотным телом.

— Угмм! Ходячая радиовышка! Нормальная я!

— Чего-чего? Отсюда не слышно.

— Болван, по шее получишь.

— Дотянись.

Опять побежали. В ход также было пошли мягкие предметы в виде подушек, коими можно пульнуть во врага, но, вспомнив о бдящем хозяине дома, с этим было повременно. Крати незаурядно засмеялся им обоим, как мисс Камбер моментально возразила:

— Господи, скольки милости ты набрался, чтобы сдружиться с ним? С какой норы ты его достал?

— А ты не видела, как он преподаёт, что ли?

— Боже, да! Видела! — изумрудные зенки с противоположной стороны комнаты напористо посмотрели на него. Руки Киры так же, как пару секунд назад, сжимались в кулачках. Испепеляющее уязвление в них забавляло.

Двоица, стоявшая у входа в зал, не переставала наблюдать:

— А мне кажется, они друг другу понравились, — обменивались комментариями между собой Фелили и Кратинес.

— Слушай, ты права. Почему ты сразу её с ним не свела?

— Тебя запрячь люблю. Смотри: брачный сезон.

— Ага.

— Хм, если она сейчас хоть что тебе сломает, ты её это.. во все дыры накажешь? — прозвучало от Фелили. Типичная ситуация, нечему тут удивляться.

— А?

Не было предположений, что конкретно случилось на первой встрече, но, видя цирк перед собой, посчитали, что отношения у тех двоих задались идеальные. В один момент мужской и женский голоса запели, легонько похлопывая ладошками:

— Тили-тили тесто, жених и неве…

Не успели они договорить, как в них обоих синхронно прилетело по подушке, а Кира с Тоттоо вспылили, одновременно заявив:

— Фу, что угодно, но только не эта дразнилка!

Парочка на миг замолкла, осознав кое-что. Сиюсекундные переглядывания и резкий отскок друг от друга.

— Эй, не повторяй за мной!! — но и тут их слова ничем не отличались и вышли из уст так же вместе.

— Гммм!..

— Ой, а вы так весело смотрелись, у меня тут ожерелье как раз на такой случай заимелся, — последнюю каплю добавила никто иная, как одна блондинистая леди, умиляющаяся на плече парня по соседству, аж поверившая, что обручальное украшение у неё действительно есть. Разумеется, в фантазиях есть.

На такой случай нет ответа. Испытывались все чувства мира разом, но усталость и стыд занимали свои почётные первые места. Где бы Кире мирно подышать одиноко в пустоте, ничего не оставалось делать, кроме как взять микрофон и произнести заветное:

— Ааааа!