Бессчётное количество дней улетало в прошлое. Сезоны сменяли друг друга, деревня никак не становилась оживлённей, три корабля сделали полтора оборота вокруг звезды, а из дому до сих пор не приходило ни одного письма…

В кой-то момент причина скрупулёзной безжизненности деревни, отторгающая здравые умы одним своим видом, прояснялась сама собой. Скудное разнообразие местной фауны. Неблагоприятный рельеф, отражающийся на локальном климате. Густота лесного массива с болотистыми вкраплениями делало начало весны ещё невыносимее, чем если бы оное происходило в тех же степях, таяние снегов вызывало сильнейшие паводки на долгие дни, не промочив ступни невозможно было выйти из хижины, а появляющаяся впоследствии вязкая грязь во всей округе точно не облегчала ситуацию. Неудивительно, что поселение оказалось забытым и покинутым.

Медленные полтора года протекли для четверых путников на этой планете, до предела скучные, однообразные и муторные. С этим ничего нельзя было поделать, потому что ожидание и наблюдение - твоя милость. Пришла вторая весна.

С десяток деревьев срублено в округе; сотня патронов выпущена в местную живность - по одному на каждую, ибо таково было правило, дабы не истратить все раньше времени. Местные лица, пейзажи становились всё привычнее и привычнее.

Подступив к порогу избы, кошачья пришелица приостановилась перед дверью, растаптывая да вытирая грязную обувь о крыльцо; изношенные военные ботинки не первый час вызывают дискомфорт после хождения по лужам, только вот это лучшее, что имеется.

Лицо девушки морально устало. Эта безнадёга как катализатор сама способствует тому, от которой даже стойкий солдат не укроется.

Морэн ещё раз вздохнула, повернула голову вбок и призадумалась, слушая расцветающий лес. В разум лезли совершенно разные мысли, но в основном связанные со временем. Совсем недавно, неделю назад в том же месте, куда направлены её зрачки, видела счастливую Линео, прибегающую к ней из чащи да зовущую по имени, потому что набрала охапку грибов, желая продемонстрировать их. Рогатая сожительница сильно преображалась в её глазах; повторяя за старшими, хотела показать себя, всегда хотела помочь в каких-либо делах, чтобы выглядеть такой же взрослой и не бесполезной перед всеми, с какой будет уж точно интереснее и милее жить.

В тот день уголки губ алого капрала даже сошлись в доброй ухмылке, честно похваливая Линео, за что удостоилась ещё более лучезарной улыбкой и благодарственными словами на риеттском языке, ломанном, но в целом понятным. Также впервые осознала необычную для двоих деталь: поглаживания по макушке в обоих смыслах ощущаются несколько иначе; если притрагиваться к мохнатым треугольникам это свойственная черта всех хвостатых людей, обозначающая близкие отношения, то касаться ладонью рога давало чувство подобно хозяину к подчинённому. Из-за чего младшая тогда на мгновение смутилась, хотя виду не подала да просто побежала с грибами к другим.

Всё воспоминание резко оборвалось кое-чем морозным и упавшим на голову, и Морэн вернулась из прошлого. Подняв глаза, она увидела чёрную-чёрную гостью всего в тридцати сантиметрах от её лба:

— Киа! Киа! — звонко щебетала сорока с гребнем, вальяжно разгуливала по свесу крыши и лапками разбрасывала ещё неоттаявшие снежинки прямо на макушку внизу.

Встрепенувшись головой да прянув ушами, раздавшиеся скоротечными хлопками, девушка стряхнула с себя горку снега и вошла в дом.

Там находился Клемонто, набравший вес - до нормального состояния не хвастаться костями - и уныло пытающийся одному сыграть в партию шашек на двоих, а неподалёку, скрестив руки, стояла Лейма над матрасом, и по ней было видно, стоит так не первую минуту. Зная, на что последняя уставилась, прибывшая встала обок неё, так же окинув тёмно-жёлтыми глазами их объект внимания.

— Пятна. Плохие новости, — произнесла темнокожая. — Самое худшее - похоже на стакилому.

А уставиться было на что. Линео третий день как слегла с не до конца понятной хворью. Поначалу была просто высокая температура и её уложили в постель, как обычно дав жаропонижающее, однако всё оказалось сложнее и девочка потом вовсе не поднималась с кровати, стремительно начав терять силы - как было ясно из её слов, её словно иссушают - при этом внешне и она, и мышечная масса выглядели невредимыми, хотя после стала жаловаться на тугие боли в области пупка. Теперь же её кожа покрылась многочисленными багровыми пятнами, как при сепсисе.

— Нда, — холодно цокнула красноухая, — если таки её подцепила, не грузись, что твоя девчонка дубу даст через три дня.

Глубокой диагностики никакой не сделаешь, на корвет на орбиту, где есть хоть какая аппаратура, не отправишь, да и всё равно это будет свойственно походу к обычному терапевту. У Леймы подозрения на стакилому не были необоснованными, ибо помнила из курсов по медицине об очень похожих на этот случай симптомах.

Разве что это риеттская болезнь, не местная… лекарства от которой в помине нету на этой планете.

Откуда могло поступить заражение? С таким вопросом в глазах, Лейма перевела взор на человека под боком:

— Ты болела стакиломой?

— Нет. А ты?

— Нет, — прозвучал короткий ответ, как оба подозрительных женских взгляда устремились к сидящему за столом мужчине.

— Что? Последний известный случай заражения стакиломой был два века назад. Разумеется нет!

И то истина. Эпидемия этой заразы прошла на Риетте ещё в докосмическую эпоху, высокая смертоносность её уносила жизни за считанные дни, а из-за долгого инкубационного периода её распространили куда только можно. Потому, если это она, то иммунитет хвостатых поколениями как восприимчив к заражению, а вот организм Линео впервые сталкивается с подобным.

Правда… кое-что неплохо смущало Лейму в этом деле, так что она недоверчиво подошла к Клемонто:

— Ты уши не приспускай мне лучше и ответь честно.

— Да что? Сейчас никого уже не волнует, имел ли эту болезнь, все давно излечились.

— Она передаётся половым путём, — не на шутку нахмурились чёрные брови над ним. — Что ты с девочкой творил, пока я не видела?

— Честно, ничего такого, о чём ты могла подумать, уж точно!

— Не придуривайся, лучше признайся сейчас же; я такой фигнёй не занимаюсь, а Морэн тем более!..

Не слушая те потуги первого оправдаться, а другой уличить во лжи, у Морэн возникло желание покинуть это место, оставив тех двоих разбираться наедине. На улице, она присела на заборчик у входа, дабы физически расслабиться. Вроде бы сегодня самый выходной день, минимум работы, а тело так или иначе утомлённое.

Достав сушёные кусочки фруктов, она неторопливо принялась лакомиться ими. Ещё в начале осени все праздновали её день рождения (благо календарь на челноке есть), и Линео, прознав про это, пообещала приготовить чего-нибудь сладкого - теперь у неё этого сладкого целый карман. Похоже, в любой точке вселенной день твоего рождения есть знаковая дата.

В какой-то момент её внимание опять привлекла та самая птица, тихо сидящая на жерде у крыши и внимательно посматривавшая на диковинное этим краям существо. Догадываясь, что ей заглядывают прямо в рот, девушка не стала церемониться и из чистого любопытства протянула кусочек еды - сорока намёк поняла, перелетела на заборчик, педантично и с опаской подпрыгивая ближе, как дерзко ухватилась клювом за еду и тут же отлетела обратно наверх. Морэн ухмыльнулась.

— Ох, не дай Бог я найду в твоём досье положительный результат на стакилому, точно не привился в детстве! — доносился один женский голос изнутри, как его обладатель вдруг наполовину высунулся из входной двери, показывая всё своё неодобрение на одном лице. — Морэн! Мы не брали случаем сканер? Мне он сейчас как раз очень сильно пригодился бы.

— Не-а. Ты вроде сама его решила не брать за ненадобностью.

— Гррр!.. Чёрт, как же теперь чип-то проверить? — высказывала та мысли вслух. Другая вполне спокойно заметила:

— Какая разница? Все вирусы давно в нас. Заразить мог кто угодно.

С негодующим вздохом дверь закрылась. Подумав быть подальше от этого шума, красноухая отломила веточку от кустика для зубочистки и пошла к челноку, там тише всего.

[— Охх, весь бок отлежала поди-и-и… Что там такое у них?]

От не самых тихих разговоров пробудилась сама пациентка, с трудом переворачиваясь на другой бок. В этом ей помогла Лейма, присевшая на корточки рядом:

— Тише, тише, милая. Проснулась? Как себя чувствуешь?

— Мисс Лейма? — медленно произнесла рогатая, всматриваясь в образ перед глазами.

— Да, да, это я. Всё хорошо?

— Пииить кхоочууу. Кхочу вады…

— Конечно, секунду.

[— Охх, почему я так уставши себя чувствую, спать хочу.. Это погода, да?]

Заранее зная, что у неё попросят, Лейма уже подготовила тёплую воду из термоса. Она старалась не касаться голой поверхности тела, помогла усадить заболевшую спиной к стене, которая всё да не могла адекватно раскрыть веки, и позволила испить из кружки. В конце негромко поинтересовалась как у ребёнка:

— Скажи пожалуйста, ты когда была в последний раз одна с Клемонто, он вёл себя.. странно?

Линео секунду-две молчала со спонтанным видом, будто бы не расслышала, затем плавно повернула голову в сторону того мужчины и так же с задержкой подняла руку, указывая:

— Тот?.. Ты пра нево?..

[— Почему у меня зрение фокусируется так долго?.. Мир мутный.]

— Да. Скажи, он трогал тебя за какие-нибудь места?

Обратив на своё тело взор, младшая явно пыталась что-то да вспомнить, однако лишь неуверенно произнесла:

— Вроде нет…

— Ну вот, слышишь! Она сама отрицает, — послышалось со стола, на что лишь угрюмо цокнули.

— Молчи ты, за тобой глаз да глаз нужен, знаешь ли.

[— А что за.. кровь на мне?..]

Детальнее всматриваясь в руки перед собой, Линео не ожидала обнаружить на себе неизвестные пятна. Разом стала расчёсывать их в попытках соскоблить, облапывать себя, находя новые, расстегнула кофту, ошеломлённо окидывая торс взором, и, испугавшись, окликнула отошедшую чёрную кошку:

— М-Мисс Лейма?!..

— Вот этому дурному слову она тоже у тебя поучилась!

— Я всего-то-навсего сказал, как обращаются к старшим.

— Ага, — саркастично подчеркнула Лейма, — и она его пихает везде, куда не надо.

[ — Ааа, что это такое?? Это закипевшая кровь, это же моя кровь!! Откуда оно на мне?? Я истекала кровью, пока спала! Как так?! Всё только хуже и хуже, неужто я погибну с волдырями на теле как те?!!.. Я не хочу, не хочу!]

Когда черноухая подошла-таки, все те мысли в гораздо большем масштабе вылились наружу, осыпая её доходящей до паники тревогой. Старшая бы и поделилась утихомиривающими словами, но те как-то уж слабо воздействовали на Линео, что никак не переставала повторять спасти её любыми средствами, дать все таблетки, которые есть, да что-то говорить про неготовность уходить в мир иной, мешая сармитский язык с риеттским.

Лейма, конечно, восприняла это как хоть и обычный, но как-никак перепуг перед страхом умереть так молодо, даже про реальные симптомы и удручающий исход болезни говорить не пришлось, за неё всё додумали сами. Правда, про смерть говорить не собиралась. За такое время стала для рогатой как настоящий родитель, проводя немалую часть своего времени с ней, обучая да сама изучая, неслабо привязалась к ней, а Линео-то и подавно.

— Это поможет тебе. Пожалуйста, не думай, что с тобой что-то случится, ты обязательно поправишься, всё пройдёт, — единственными таблетками, которые той дали, было успокоительное. Единственное и самое эффективное, что могла бы вообще предложить Лейма, помимо обезболивающего.

— Можна ещё? Дай ещё.

Ну а поскольку эти белые диски выглядели в глазах несмышлёной некой панацеей от всего, ушастая подумала, что двойная доза ни морально, ни физически не навредит, так что поделилась второй таблеткой, не переставая подбадривать мягкими словами.

— Ох, я буду тут, рядом с тобой, не переживай. Всего-то небольшая хворь, хех.

…

К тому времени солнце собиралось в закат. В челноке, под светом аварийных ламп, в пилотском кресле фамильярно расположилась Морэн, жевавшая зубочистку да неустанно глядящая на тусклые лампочки приборной панели. Убивая время, её большой палец переключал тумблер из одного состояния в другое, подобно стрелке механических часов издавал он звук, так же, как и часы, будто отсчитывая время.

Никаких изменений.

“Не напрасно ли всё это?” - звучал в её голове вопрос.

Оставаться здесь словно бездельники, ото всех изолироваться, никого не подпуская, а подходящих в сию же минуту отстреливать - вероятно.

Оставлять незнакомую туземку с собой без каких-либо перспектив получить от неё что-либо - неизвестно. Лейма сказала, что у неё есть кое-какие мысли на её счёт и что можно развить у неё потенциал. Какой? К чему? Сама с трудом даёт на это ответ, видимо, питая лишь одни надежды.

— Удел полицейского оберегать других?.. — проговаривала сама себе красноволосая, ища ответы в поведении коллеги. — Не знаю. Главное, чтобы не появилась вторая Морэн…

В любом случае, лишние руки не оказались не нужны. Потраченные часы на обучение не прошли даром, Линео заняла свою нишу в общих по хозяйству обязанностях, штопала по просьбам одежду, весной помогала со вспашкой земли, так как лучше всех разбиралась в местной флоре и фауне, посему могла подсказать, а в самый цветущий период - ранним летом - любила украшать разной зеленью всю деревню, позже ей даже доверили боевой нож, чтобы разделывать туши. Тот же пример с грибами дал другим понять, какие из них съедобные, с другой стороны, во время первых походов в лес странным казалось, что разбираться-то разбирается в видах оных, а как искать не знает, будто она их только ела в жизни, а не собирала.

Говорить, по большей степени, также подучилась сама. Несмотря на трудности произношения иностранных слов, Линео постепенно стала уметь с помощью них излагать мысли, чем вызывала нескончаемый интерес у других, ибо могла поведать не только о вещах низменных, но и о себе, её народе, культуре и жизни в целом. К сожалению, по неизвестным на то причинам, узнать, зачем та потянулась за дивными пришелицами, у Леймы с Морэн не удалось.

Держит своих врагов в самых сильных объятиях, иль завидела божественную сущность в них?.. С такими мыслями звериная сущность с кровавым хвостом провалилась в сон, слушая тишину салона.

…

На пассажирских сиденьях разлеглось тело, согнув одну ногу в колени, а руку с хвостом уронив на пол. Алые как кровь уши рефлекторно задвигались, когда овладевшая миром вокруг тишина оборвалась посторонним белым шумом.

Не привыкшая подолгу нежится в кровати из-за приученного инстинкта быть всегда наготове, Морэн не моментально, но вскоре осторожно приподнялась, моргая покрутила головой, просыпаясь - всё то же убранство брига, ничего подозрительного. Затем уж, с довольством размяла затёкшие плечи, позёвывая. Кресла эти совсем не подходят для комфортного спанья.

В окно кокпита просачивается беловатая заря. Раннее утро.

На самом деле, подозрительное кое-что тут да было. Стационарный шум в салоне не прекращался, как если бы вечно высыпался песок из отверстия.

Мохнатая ушная раковина хорошо может улавливать слабые, как этот, звуки, их содержание - но не точное местоположение. Так или иначе, поводив ими, Морэн примерно поняла, откуда он идёт: источник был на контрольной панели.

Подойдя, она долго ходила глазами по приборам, по неработающим экранам, по створкам, пока не остановилась на тумблере, с коим перед сном игралась. Он стоял в положении ВКЛ.

Выключила его - шум погас. Включила - шум возвратился.

Так как слабо представляла, что вообще трогала вечером, Морэн вчиталась в аббревиатуру под переключателем. После ненадолго застопорилась в мыслях, призадумалась… надпись обозначала состояние аварийного радиопередатчика.

Хмыкнув, красноухая в следующую секунду покинула транспортное средство, откуда направилась к главному дому.

Когда Морэн вошла через скрипучую дверь, её глаза слегка удивились, оттого что первым встретили Лейму, сидящую на скамье, облокотившись на колени, и неспокойно устремившую взор в сторону спальни.

— Не спишь?.. — тихо сказала вошедшая, дабы не разбудить остальных. — Хотела позвать тебя.

— Это гарантированно стакилома… Теперь моих сомнений стопроцентно нет.

— Мм?

— Девочка без сознания. Попросилась в туалет, не успела проводить её, как она тут же упала.

Лейма посмотрела на спящего Клемонто в той же комнате, лицо неприязненно вздрогнуло.

— Слушай, дай я его палкой изобью, а, — процедила она, вставая со скамьи, как тут её резко остановила Морэн, цокнув:

— Цс, стой ты!.. Я тебя по делу хотела позвать.

И силой взяв за предплечье, последняя повела напарницу к шаттлу. Слишком важным показалось ей явление там.

Линео продолжала лежать неподвижно, не обращая внимания абсолютно ни на что. Лишь ровное, медленное дыхание демонстрировало жизнь в её груди. Время схлопывалось в одну точку, не чувствуя тела, она наблюдала за темнотой.