— Откуда бежите, малые? Словно чудище увидели.

— Там… там!.. — запинался один.

— Так и есть! — перебил предыдущего второй. — Там есть заброшенная деревня и в ней духи с демоном живут! Они нас чуть не забрали!

— Демон, ехехех? Неужто ночью лазили там одни ещё да почудилось. Демоны - всего лишь сказки для детей, чтобы из дома не убегали, вот вы и попались в игру своего подсознания.

— Да нет!

— Нет! Там правда демон. С такими ушищами и хвостом, что аж жути нагоняет!! Сходите сами, если не верите!

…

— Люди, внемлите мне! Чудовищные вести доходят до нас с востока… — начинал свою речь Коил перед десятитысячной публикой в одном из небольших городов империи. А закончил фразой: — …да пусть благоволят одни Боги, ведь сенат не видит решений.

Недели пролетали незаметно. Подкрепление для удержания ситуации в Аккуре прибыло, легион Канбера двинулся дальше в столицу отмечать триумф. Но путь был выбран не коротким, не прямым - пролегал через другие поселения по просьбе Коила, чем последний и пользовался.

— Люди, внемлите мне! Слухи о тысячах смертей приходят к нам с восточных границ республики… — начинал он речь в ещё одном подобном поселении.

Так было решено не случайно. Обременённые Коил и Канбер как внешнеполитической ситуацией, так и внутриполитической, они искали народную поддержку у своих граждан. Каждая остановка легиона в малых городах сопровождалась мини-триумфом в честь победы над врагом: начинали торжества на площадях, пиры, подносили Богам дары, проходили парады, людям раздавали положенную им по закону часть с трофеев. А оных было много, очень много.

Тем временем, покамест Канбер после церемоний влачил своё время в городских банях с офицерами и местными благородными дамами, Коил проводил вечер в глубоких думах в своих покоях. Под ним было разложено три новых письма от нарочных, и все они вели не благоприятную весть. Не до женщин ему нынче, особенно после случившегося…

В Дамдалеме ситуация ухудшается, возрастает недовольство гражданами, на каждом углу так и слышатся негодованные речи. Новоизбранный император ведёт для них странную политику; первым указом, чтобы пополнить казну, велел собирать налог с торговцев и ремесленников за продажу любых вещей, вследствие чего выросли цены; а также велел взыскать всё оружие и другие металлы с граждан на переплавку, на следующий же день рыбный квартал у реки был подвержен атаке группой разбойников. Народный консул первым выразил возмущение, публично перед толпой на форуме, и после оставления подписи об отмене указа был послан отправить эту бумагу прямиком к императору, но по сей день его никто так и не увидел на глазах, отчего пошли слухи о его похищении.

Вдобавок на востоке накаляется атмосфера, немерийская армия несёт потери и на приграничной реке Димамитской Империи постоянно мелькают неизвестные группы лиц, посему единственные два легиона на востоке пришлось растянуть на несколько километров вдоль. Остальные распределены либо севернее, либо на западе и юге в части сармитских земель.

— Нужно срочно отправиться туда и разъяснить обстановку. Не нравятся мне поражения немерийцев.

Решив, собственно, так поступить и лично разведать ситуацию, он недолго изъяснился перед Канбером, затем на следующий день, взяв повозку и свиту, покинул городок. Тем более показываться в столице рядом с пришедшем легионом он посчитал нежелательным, иначе у местных политиков могли бы возникнуть вопросы.

Путь предстоял долгий, восточные границы пролегали в двухнедельном переходе от изначального места. Облегчало то, что климат в тех регионах был мягким и тёплым, несмотря на зиму на юге.

— Канбер, пожалуй, уже пирует вовсю там, — вели непринуждённую беседу 4 лица внутри повозки. Коил ответил:

— Триумф на время притупит чувства людей. Все забудут и о плохом, и о хорошем… От этого.. двоякие чувства даже. Вроде, злоба людей должна быть нам на пользу…

— Ага, помню во что вылился прошлый триумф в Дамдалеме: три дня бессонных ночей, вино текло рекой по улицам, а на площадях не прекращались очарованные стоны сотен женщин. Эх, повезло, что я застал тот момент, оргия прямо у выступления театра удалась на славу. Повторится ли…

— Так было всегда, — расслабленный голос соседа быстро поправил третий, размеренный. — Это традиции, во имя Богини Пхаки которые мы совершаем. Скудные же знания у тебя.

— Я пользуюсь тем, что Боги не карают за незнание, и живу своей жизнью.

— Таким образом в мире ином тебе придётся худо, я погляжу.

— Не заводись. Сколько я в этом мире сверхъестественного не слыхал, а до дела так и не доходило… — продолжал тот расслабленным тоном.

— Даже пропустишь мимо ушей тех ведьм, отправивших парней Фива к Йисе? — с лёгким неудовлетворением от полученного ответа скорчил его собеседник лицо. — Среди бойцов не один день шли и идут слухи о двух девах, убивающих невидимой магией.

— Слышал. Бред сивой кобылы, — подключился к ним Коил, высказывая своё мнение. — Никто в своём уме не поверит в их слова, если уже и не помнят, что толком произошло там, вот и придумывают отговорки.

— Вот именно. Дев-то видел кто, или это их больное воображение разыгралось? Что про их вид говорят? — соглашался с ним предыдущий, так что взгляды двоих свойственно перевелись на того невысокого, но крепкого человека, кто начал эту тему.

— Гмм… ничего внятного не разузнал, говорят как в тумане словно. Но вы ведь не можете оспорить тот факт, что людей нашли мёртвыми, с необычными ранениями, словно всех маленьким ножичком кололи, — сделал он акцент на этом уточнении.

— Деревенские, — коротко заключил Коил и сложил руки у груди, глядя на елозящего с поводьями возничего. Вскоре добавил: — В любом случае, гадать нам незачем, а если те девы даже существуют, то страшиться их и подавно.

В повозке настала тишина, каждый завитал в своих рассуждениях и невольно соглашался с последними словами парня. Лишь плавно катящиеся колёса по грунтовой дороге и тихий шум степного ветра прерывал их.

Недолго и один из напарников беловолосого члена семьи Жерьеров уточнил у него:

— Коил, что думаешь делать после смещения Сфаца? Занять кресло, — ответил тот сам себе, не останавливая речь. — Я тоже недолюбливаю сенат с ним и цели у нас одни, но каков твой мотив делать это?

— Хмм, хотел бы кое-что вернуть… — планировал было парень ещё дополнить словами, однако враз почувствовал, как движение прекратилось и взор его резко упал на возницу: — Почему остановились??

— Ох, не слушается совсем. Назад пятится, — послышалось оттуда.

Животное будто чуяло что-то и еле поддавалось командам идти вперёд, тихо завывая. Прождав так минут пять, Коил выбрался наружу:

— Чья это идея была только: взять повозку с рынка… — косился его взгляд на одного напарника рядом. — Ладно, прокорми его - мы пока осмотримся, сегодня должен быть последний день пути.

Взяв с собой двоих, Коил двинулся вперёд по дороге, что взбиралась немного выше и сворачивала вправо у склона. Вокруг одна холмистая степь, трава по колено и ни единого дерева, а тот склон мог быть хорошей точкой для осмотра местности с высоты.

— Вы.. вы слышите? — во что-то старательно вслушиваясь, интересовался его напарник.

Оставалось каких-то двадцать-тридцать шагов, при этом в уши действительно начинало пробиваться кое-что отдалённое, человеческое и неуловимое. Насупив брови от недоразумения, что словно слышит чьи-то возгласы, Коил в беспокойстве ускорил шаг к краю склона. И свита за ним.

В груди затаились опасения о самом худшем. Эти опасения подтвердились, как только ему открылась картина впереди… Неразборчивые, острые завывания ветра, какие бывают на вершинах гор, оказались людским гомоном, а именно шумом многотысячной армии.

Под этим склоном простилалась бесконечно далёкая долина в тёмно-зелёных и местами сероватых цветах, а на ней стояла просвечивающаяся дымка, как от пыли. Долина эта расположилась вдоль всей широкой реки, тоже уходящей дугой куда-то вдаль. И по обе стороны реки во множество упорядоченных рядов стояло в общей сумме минимум шестьдесят тысяч солдат, коих разделял каменный мост. С одной стороны легионеры в отличительных фиолетовых цветах, деревянные укрепления с баррикадами - с другой в чёрных и серых одеяниях спонтанные воины с длинными копьями.

Коил подошёл в самый разгар битвы, когда части легиона уже расположились у моста, медленно оттесняясь длинными алебардами назад, а другие, казалось, бесконечно поливались стрелами и камнями немирийских требушетов с противоположного берега.

Войско противника было раз пять больше, чем он себе представлял.

…

— Всё, больше никаких вылетов. Я и так перетащила его на геостационарную, чтобы меньше тратиться. У нас топлива осталось на один вылет, оставим его на крайний случай, — пререкалась Лейма с Морэн недалеко от дома насчёт доставки остальных грузов.

Эта стальная громадина заставляла округляться глаза Линео, пускай с оной ничего и не сталось. Она уже не боялась так сильно, да вот всё равно сторонилась челнока как кактуса и не могла объяснить себе его возможности.

Проходили сутки. Зима на улице, вот недавно достигнув своего пика, потихоньку шла на спад, небо прояснялось и голубело. С большей частотой появлялись сосульки на краю крыш, с которыми постоянно воевал Клемонто. Снег твердел, сугробы в деревне понижались.

— Вот тут ещё склад какой-то, так и не пробовали открыть. Ну-ка, подсоби-ка, — тужился Клемонто у дверей маленького амбара, пытаясь выдернуть металлический замок.

— Никакой смекалки… — выдохнула Морэн. — Смотри, — подошла к другой стороне стены и выломала одним ударом ноги себе проход. Загнившие доски легко поддались ей.

— Ну, и что там? — поторопился он за нею, помогая отломить другие доски до нужной ширины. Морэн вошла с фонариком.

— Какая-то груда ржавчины, инструменты что ль разбросали. А-н нет, оно мягкое, просто выглядело так. Будто шерсть пролёживалась.

С Линео тоже ситуация стала стабилизироваться. Поначалу неохотно принимала в себя таблетки, боясь повторного жара, но противопоставить аргументу в виде прямого запихивания оных ей в рот ничего не смогла. Общее самочувствие вкупе с переломом в конечном счёте улучшалось, бегать ещё не могла, ну, хотя бы была в состоянии без помощи других пройтись медленным ходом по деревне, а Лейма ей как-никак помогала для этого: оздоровительные упражнения, ходьба шли лишь на пользу.

Сами дни протекали мерно. Ремонт в доме наконец сделан, из корветов добыта ткань для постели и одежды, крыша более-менее залатана и можно не бояться, что в один момент она упадёт на тебя, ибо исходящий из неё шум при сильном ветре заставлял кровь стыть в жилах. Даже бочку соорудили рядом с печью, для того чтобы мыться. Лес в округе способствовал охоте и добыче древесины, так что проблем с мясом и теплом не имелось.

— Боже, Лейма, дай препарат тот, там натрий-хлорид хоть есть, невозможно уже, — жаловался Клемонто на отсутствие соли, всё крутя перед глазами насаженное на остриё ножа проваренное мясо.

— Ага, щас прям. Нажрёшься этих таблеток, потом откачивай тебя. Наркоман чёртов…

— А если вдруг отравлюсь, что, тоже не дашь? Откуда вообще гарантии, что мы не откинем ноги на следующий день от мяса этих внеземных животных…

— Тебе явно в академии не преподавали ксенобиологию? Здесь белковая жизнь, полагаю, невелика разница в составе. Ешь давай.

— Сказал человек, съевший местную крысу, — парировал Клемонто.

— Чего!! — тут же разинула рот Лейма и переключилась на соседку, начав допрашивать: — Эй, Морэн, с каких пор он знает больше положенного?? Да я случайно, знаешь же!

Меж тем, Линео всё равно, она привыкла к такой еде, только и делала, что слушала их разговоры, и, можно сказать, была единственным, кто не жаловался, так как попросту редко говорила что-либо. Плохо, языку её нисколько не изучали, она бы сама с радостью хотела их понять, но ей банально не приходила в голову мысль, чтобы попросить научить, да и не знала как. Так что приходилось полагаться на себя и собственный ум.

Одним поздним вечером Морэн осталась с Линео одна, когда остальные пребывали на разведке.

Снова что-то случилось неподалёку.

Сидя у печи да поправляя угольки палкой, поняла девочка это сразу, как только старшая торопливо вбежала в дом с напущенными кулаками и быстро затопала к столу, где всё время лежали опасные железные штуки, та взяла одну. Морэн приоткрыла окно и крепко прижалась плечом к стене, внимательно просматривая двор сквозь щель, хмуро приказала:

— Ни писка, сиди на месте.

[— А-а, хорошо!]

Линео досконально не перевела, однако наказ уяснила. Правда, от того, что взяли оружие, тело само по себе замерло.

— Да вон там дым идёт. Ловите её, — неразборчиво доносилась снаружи сармитская речь.

Всего несколько секунд потребовалось, Морэн выждала, приоткрыла пошире окно и тотчас спустила курок.

Как в здании, так и на улице громко отдавались выстрелы автомата, послышались чьи-то крики, а Линео в страхе закрыла уши, кои враз зазвенели.

Минута не прошла - всё затихло, выстрелы прекратились.

Холодно хмыкнув про себя, Морэн ещё раз осмотрела улицу и лежащие на ней силуэты. Ровно пять. Столько же она встретила у леса, которые по неизвестной причине появились там. Но ей было всё равно, поскольку твёрдо стояла на том, что сюда никого подпускать нельзя, и в этот раз её терпение лопнуло, особенно когда завидела топоры у пришельцев.

Переведя взгляд на другой силуэт у печи - красноухая на миг задумалась, затем подошла к нему и, крепко взяв за руку, потянула к себе девочку, ибо та до сих пор держит уши закрытыми:

— Встань.

— Да-а?.. — заикнулась та.

На Морэн ровно на той же высоте, как и она сама, смотрела пара карих глаз, сверкающих, пугливых и одновременно послушных. Линео только легонько дёрнула голову в сторону посмотреть то ли в окно, то ли в стену, как чужие руки стремглав схватили её за челюсть, не давая сделать этого. Из груди издалось тихое ахание. Хладнокровные огненные очи продолжали пялиться на неё.

[— Ч-что, что, что, что т-такое? Что я сделала?]

Морэн глядела в неё, изучала, пыталась понять её изнутри, но видела лишь страх наполовину с непониманием. Она проговорила про себя:

— Такие податливые, шугающиеся любого неизвестного шороха, движимые лишь желанием выжить и не быть сожранным другим зверем. Тебе повезло, что ты вообще дожила до своего возраста, — и следом отпустила девчушу, едва ли не толкнув.

Морэн ушла, а Линео осталась стоять в неведении, что же это было. Чем-то не угодила? Что-то сделала не так?

Спустя минуту молчания, она всё-таки пришла в себя, осмотрелась. Одна. Подошла к окну: там старшая оттаскивает тела куда-то за дома.

Линео, смотря на это, не знала, хорошо ли это или плохо. Не оттаскивать трупы, а без разбирательств убивать. Сам факт смерти её не страшил, но поступок… Она потупила голову:

[— Но кто я такая, чтобы судить? Если пререкалась бы с ними, то не оказалась бы в этом месте, тёмненькая не подняла бы меня на ноги. А красная, Мо.. Мо-рэн… видно, не в духе сегодня. Ей лучше видать. Топоры… Может, это я тороплюсь, думая, что всё хорошо? Стала бы я размышлять так, если бы увидела димамитов?..]

Линео давно, как встала на ноги, торопилась быстрее отправиться с Леймой к себе в деревню либо в Аккур, её до сих пор не покидало чувство мести за всё, что видела, как с её сельчанами и сородичами обращались, это было не один раз и она ненавидела димамитов. В то же время она их и до жути боялась, не могла сама бы справиться; дать ей в руки меч - она уронит его при виде солдата. В тот же час старшие девушки особо не замечали её зова, они словно занимались исключительно своими делами. Оно не удивительно, проблема ведь была не только в языковом барьере…

Прошло ещё пару часов. На небе абсолютная темнота, даже звёзд не видать. Единственным источником света была как обычно затопленная печь, а глубокую тишину нарушало лишь потрескивание угольков и звуки медленно переливающейся воды. Морэн принимала горячую ванну, да будто пыталась внутренне остудиться в ней.

Младшая это замечала, как красноухая становится всё более нервозной, углублённой в себя, куда-то вечно торопящейся. Словно долго ожидает чего-то, а это никак не приходит, и это давит, давит так, что агрессия как раз и выливается в ту сиюминутную стрельбу по прибывшим.

Тем временем, Линео, чтобы не обращать на себя её внимание, находилась у того столика с автоматами и вдумчиво рассматривала их, осторожно, не шевелясь.

[— Слишком диковинные вещи. Они ведь… они ведь не убивают просто так, да? Ну, если не трогать, правда? Я.. я просто посмотреть. Какие-то.. трубки, а та штука наверху, в неё постоянно глазом смотрела красненькая.]

— Не-а, даже притрагиваться не смей, — внезапно появился позади знакомый голос. Как глупую зверушку, рука желтоглазой особы взяла за шиворот и разом отвела любознательную подальше от оружия.

Линео разве что спонтанный звук из груди издала, как просто немо начала глядеть на полностью нагую да мокрую Морэн, а ноги машинально продолжали идти вместе с ней к бочке. Капралу, видимо, это не понравилось, потому вылезла с ванны, как только заметила.

— Ох, не воспитывала я детей раньше. Значит так, сидишь тут до конца, иначе по заднице получишь - сил жалеть не буду, — по итогу рогатую она усадила на пустую столешницу, а сама вернулась к водным процедурам, не спуская орлиный глаз с сей заробевшей фигурки.

[— Л-л-ладно… т-только не смотри на меня так остро, душу прожигает.]

Спать ей также пришлось одной с Морэн этой ночью, рядом, на соседней постели. Правда, от последней так и веяло неким напряжением, отчего и у самой Линео появлялась лёгкая тревога.

Обе с трудом засыпали, ворочались с бока на бок. Поворачиваясь к соседке, Линео старалась не смотреть на неё, однако в кой-то момент замерла, когда послышался её голос под боком. Бубнящий, низковатый, не гневный, но удручённый, словно озвучивал свои мысли себе под нос, что, казалось, обладатель его едва ли не свернулся калачиком:

— Долго… очень долго. Эти еле тянущиеся дни меня с ума сведут скоро. Ложусь спать - ночь, просыпаюсь - ночь. И новостей никаких нет, — Морэн перевернулась на спину, вяло раскинув руки-ноги в стороны, а взгляд устремила в потолок, — одна чертовщина… Это ведь и не колонисты были… сюда прибыли настоящие военные суда, на них была абордажная команда. Отправили вслед за вами, чтобы забрать вас… а один общий просчёт - и всё полетело в пизду: экипаж мёртв, назад не полетим, Кларимес куда-то смылся. И Карли каким-то боком разузнала о станции… Как? Какой мудак ей это наплёл? Кто-то с корабля? Капитан? Нет, тогда бы меня в первый день ещё закрыли. Никто, никто виду не подавал. Лейма? Точно нет. Альта? Бред, она бы нисколько не догадалась. Тадео? Не похоже, до самого конца с тупым лицом на меня смотрел.

[— Про что это она там себе лепечет под нос? Непонятно.]

— Что же именно она там узнала, увидела, что враз из-за Масу взъелась?.. Если кто-то из наших… Шефу нужно будет всё в подробностях рассказать, — на этом моменте она сделала паузу, неслышно вздохнула и прикрыла веки, окончательно погрузившись во тьму и представив его образ перед собой. Давний образ, какой был при первой встрече. — Шеф… знали бы вы, как я вновь хочу увидеть вас, — прошептав с тоской, она не заметила, как ладони её сами упали на грудь, на сердце. Чувствовались его еле заметные удары, замедлённые, словно оно замерло, замерло в ожидании чего-то… На устах он шеф, но в мыслях великодушный хозяин, и только лично при нём Морэн могла позволить себе его так называть. Сердце её горело желанием произнести это вновь.

Уловив короткий абстрактный момент в разуме, Морэн опять тоскливой нитью вздохнула и потянула обе руки вверх, разминая, после развернулась к человеку рядом и негромко обратилась:

— Интересно, будь ты мыслила так же как мы, то что бы сказала?

[— Аэ, это она мне?.. А ч-чт.. что значили эти три слова… не могу разобрать…]

— А-а, да-а?.. Я-я… — выдавила Линео на их языке, просто тем самым отвечая на взор на себя.

— Ясно… Ох, в любом случае, спи давай, — устало выдохнув, Морэн взялась за краешек одеяла соседки и накинула той его по самую макушку, затем сама так же потянулась за своим, удобней улеглась на боку да закрыла глаза. Лишь половинка пышного хвоста её выглядывала из-под ткани.