Ровно в час ночи я находился в назначенном месте для встречи: на юге Вестсковена, на дороге перед лесной чащей. На правом плече один рюкзак с едой и на другом второй с нелёгкой металлической бандуриной - телескопом, на который я убил дома не менее четырёх часов на сборку и калибровку.

Вестсковен - это такой огромный заповедник-парк на западе столицы, куча лесов, зелёные луга и археологические постройки. Архипелаг природы посреди цивилизации. Лично был в нём последний раз в 19 лет, откуда быстро же и удалился из-за какой-то тётки, которая причитала мне, мол, негоже вечером малолеткам в такой глуши бродить, запрещено, а я, сам дурак, принял её за некую охранницу.

В эту августовскую ночь прекрасно тёплая и ясная погода, нету облаков, что важно для наблюдения с земли - синоптики не солгали.

— Привет, — не опаздывала сегодня и Кира, притопав ко мне буквально спустя пару минут под неработающий фонарный столб, где я её ожидал (под работающим я ощущал бы себя героем детектива). На её лице таилась дружеская кротость, что не могло не радовать меня, настроение немаловажная вещь на свидании.

Мимолётно махнув рукой в привете, мы немедля зашагали вглубь лесочка по тропе, по пути продолжая разговор:

— Довольно необычно встречать единственную живую душу в такой тихой глуши, а вроде суббота.

— Эта часть малопосещаема, далековата и неудобна для других.

— Хех, и потому ты позвала именно сюда, где никто не будет мешать, — я ухмыльнулся ей.

— Не говори так… двусмысленно, я уйду сейчас. Это просто рядом с домом и я люблю здесь ходить.

— Ну, не подумай, ничего плохого я не имел в виду. Здесь правда очень спокойно, и безлюдно. Я люблю тишину.

— Да, здесь чудное место, чтобы отдохнуть от суеты, — ответила она спустя короткую паузу.

Слова Киры подтверждал её голос, под который я сам незаметно для себя вскоре подстроился. Он был таким же приглушённым, как и окружающая местность вокруг нас, будто живущие здесь птицы давно спят, а она бережёт их сон, говорит не шёпотом, но мягко, плавно двигая губами. Такой её тон мне слышать интересно необычно, заставляя внимательнее прислушиваться к фразам, не к их смыслу, а к звучанию. Причина довольно проста: именно в подобные моменты её мальчишеский голос уходит куда-то на спад, а в ней просачивается та должная и проникающая как блаженство девичья частичка, оное взаправду чарует своей душевностью.

Кира вела меня, указывая за собой путь. Чем дальше мы заходили в парк, тем заметно тускнело искусственное освещение от фонарей и частных домиков за нашими спинами. Зато никуда не девалось естественное: убывающая Луна приветствовала нас над головами, ярко пробиваясь сквозь кроны липовых деревьев и ясени.

Разговоры у нас были не самыми активными, быстро что-либо обсуждать для Киры - путь в некомфортное состояние, потому я старался не забалтывать её всеми приходящими на ум темами, с другой стороны, молчаливыми нас тоже нельзя назвать было бы.

Днём мы практически не общались в сети, дабы было о чём поболтать друг с другом, так что сейчас я внимательно слушал рассказы о сделанных делах, будущих, о её симпатии к этому месту, о сновидениях, которые записала себе в блокнот. Я тоже не отставал, симметрично рассказывал о своих делах, о телескопе за спиной, о пройденном лете да, пожалуй, также о собственных сновидениях, какие ещё не улетучились из памяти. Мои сны оказались на порядок бредовее и нелогичнее. Или это Кира свои отфильтровала для прогулки, скрыв свои причуды… но, в любом случае, в один момент я стал свидетелем её тихого смешка, который она поскорее пыталась убрать, прикрыв запястьем рот да всё равно смеясь в глазах, кои даже в ночном свете еле заметно блестели.

Год назад вовсе смеялась при мне крайне редко, объясняя тем, что свой смех считает неумелым и глупым, а теперь я смотрю на это и в коей-то степени гордость берёт за её старания. Не любила Кира разве что заводить разговоры о друзьях и чужих знакомых, это я знал и затем ограничивался лично нами двумя.

Когда мы подходили к открытой поляне, у меня как раз назрел вопрос касательно её самочувствия, ибо поздняя ночь как-никак. Пускай такими светскими делами интересуются в самом начале, я так или иначе спросил:

— К слову, как ты? Ну, непривычно, наверное, выходить куда-то так поздно.

Кира с чего-то вдруг замолкла на время, словно задумавшись, хмыкнула про себя и лишь после бросила на меня неоднозначный взгляд, который быстро же и убрала:

— Дурак ты, вот что я скажу.

— А? — я опешил.

— Мне украдкой пришлось выходить из дома, пока Бисмарк не разбудил всех, что я покидаю их.

Это правда единственное из-за чего она вскипятилась на меня? Даже… не знаю, как отреагировать, но, представляя, как её пёс начинает выть, не выпуская её, у меня появилось непреодолимое желание почесать себе затылок. К счастью, занятые лямками от рюкзаков руки не позволили этого совершить.

— Вряд ли бы отпросилась сама, так что надейся, что это не последняя твоя прогулка со мной, — продолжала Кира, да таким невинным тоном, якобы сама виновата, что оказалась здесь. Между тем, то ли заметив мои ёрзания плеч от мыслей о чесотке, то ли из других личных побуждений, она перевела тему: — Аэ-э, тебе не тяжело? Давай сумку хоть возьму?

Честно сказать: тяжело; но ещё тяжелее - сообщить о том, как мне тяжело. Вот только перекосившийся в одну сторону позвоночник да ощущения, будто лопатка в скором времени вогнётся вовнутрь, побороли во мне маленького джентельмена, в результате чего я всё же молча отдал Кире рюкзак с незначительной лёгкой приблудой и с неизменяющейся миной вежливого парня продолжил идти вперёд, изредка поглядывая на её некрупную фигурку под боком.

У неё-то я тоже приметил маленький портфель за спиной. Свой, личный. В таком обычно тетрадки носят на занятия да и всё, посему я слабо представлял, что же она туда уместила, ибо как-то не удосужились обсудить вещи, которые будем брать с собой. Может, тоже что-либо перекусить; может, альбом для рисования; а может, подарок. Но зачем гадать, я ведь всё равно узнаю попозже, если уж взяли эти ранцы?

В скором времени мы наконец добрались до места назначения, протопав не менее километра. Неторопливо, недлинными шажками. Кира, собственно, привела меня, и… оно нежданно-негаданно очаровало меня, когда я повнимательнее осмотрелся вокруг.

Это была травянистая лужайка немалой площади, вокруг плотным строем стояли всё те же деревца, откуда доносился их массивный и в то же время лёгкий шелест тысяч листьев после каждого дуновения ветерка. Тут же, посередине, в углублении, расположилось некрупное озерцо, очертаниями похожее на туловище разлёгшегося потолстевшего кота, оно, без прикрас, притягивало своими играющими волнами в белом свете Луны, которая подобно хозяйке умостилась в самом центре. Без всяких пирсов, ну разве что с деревянным заборчиком на другом конце берега.

Я не столь впечатлительный, однако рот неконтролируемо разинул:

— Это… Я тебе даже завидую, что ты рядом с таким местом живёшь.

— Угу, — промычала моя подруга, просто принимая комплимент.

Времени терять не стали. Я принялся раскладывать долгожданный инструмент на ровном участке земли, пока Кира присела на поблизости лежащее бревно дуба, наблюдая за моим нелепым развёртыванием треноги. Нелепым, потому что постоянно косилась в мягком грунте и не удавалось нормально закрепить.

Секунды шли, Кира со свойским скромным любопытством раз за разом расспрашивала меня о характеристиках телескопа: как далеко и чётко может видеть; куда мы будем смотреть и на что, а что сейчас на небе примечательного, и так далее. Если на первых вопросы я небезынтересно раскрывался ей, то на последних тактично умалчивал, вскользь упоминая что-либо житейское и переводя на это тему. Пусть будет сюрпризом, я-то в этом плане подготовился, хех.

— О да, прекрасно. Видно прекрасно. Проверь-ка, — с момента, когда я наконец закончил с телескопом и навёл его на первые звёзды, прошло не менее пяти минут. Я подозвал Киру, коя с охотой заглянула в окуляр посмотреть, что же там я восхваляю. Видно было, она на мгновение замерла.

Всё-таки одни картинки в интернете видела со звёздами и впервые смотрит на них через оптику. Что же, от грядущих мыслей, каковы будут её реакции, мне вмиг стало жутко интересно лицезреть их.

— Ну… А-а… А-а-а… — вглядывалась она долго, ёрзала, якобы сможет увидеть с другого ракурса, что-то неразборчиво пыталась сказать мне, однако по итогу подняла своё несмышлёное в сию секунду личико, полное непонимания, смотрящее прямо на меня.

Неудивительно. Ожидала увидеть какой-либо объект? Хах, я пока просто направил в случайную точку да сфокусировал, где увидишь разве что сыпь из белых и голубых точек. Прокрутив эти мысли в себе, я убрал глупую ухмылку с морды, ибо меня следом спросили:

— Ну.. тут просто очень много звёзд. На что мне смотреть?

Глубоко казалось, на доли секунд по ней даже прошлось разочарование во мне. Но я инициативу не терял, моя рука давно была готова показать ей телефон с приложением, в котором составил список объектов, что я и сделал:

— Хех, вот на это. Выбирай.

Взгляд её погрузился в экран. Насколько я её знаю, Кира не профан в астрономии, так что сумеет правильно назвать несколько десятков звёзд. Правда, судя по её сощурившимся глазкам и характерному молчанию, она задумалась… надолго. Вскоре телефон перешёл из моих рук в чужие и Кира продолжила листать список сама.

— Слушай, пока ты выберешь, все звёзды успеют улететь от тебя.

— А? — оклемалась она, будто ущипнули.

Разве я так много написал, что у неё глаза разбежались? Или что? 102 объекта, думал, нормально будет.

— Как насчёт зайти с козырей: видела Андромеду своими глазами?

— А, Андромеду? А она тут есть?? — враз расширились её зенки в несметном удивлении, бросившись искать галактику над собой, а у меня от её невнимательности лишь губа покосилась.

— Самая первая в списке…

Кира замолкла. Молча протянула мне телефон и стыдливо отвела взгляд в непонятную сторону, по её щенячей мордочке так и видно было, что еле сдерживалась не вырвать из уст какое-нибудь “ой, какая же я небрежная”.

Ну да ладно, никто никого винить не собирается. Тем не менее по её физиономии я видел, что она согласна с выбором, просто не в состоянии сейчас озвучить это, так что я прервал наше молчание:

— Хорошо, вот тебе задание, анимешная девочка: найдёшь её на небосводе?

— Анимешный дурак ты… И… прямо телескопом? — её зрачки то опускались на окуляр перед носом, то поднимались на меня, то почему-то в сторону озера.

— Нет, просто ткни пальцем, где она находится, телескопом я сам буду орудовать.

Кира заёрзала, пытаясь угадать верное направление наверху, среди тех многочисленных звёзд, что горят сейчас.

— Аэм, подсказку?

— Созвездие Кассиопеи, на севере. Ищи оттуда.

— Нуу…

— На букву “W” похожа, или на “M”, смотря как представишь. И… — на этом месте я вдруг забыл, куда дальше смотреть, отчего мигом глянул в смартфон за сведениями, пока рыжая голова ёрзала по небосводу. Никто ведь не заметит мою маленькую хитрость? — Ии… проведёшь линию ровно от Полярной звезды через самую яркую звезду в этой букве.

— Нуу, воз-мож-но… — вновь вдумчиво замычала она, еле разборчиво бубня себе под нос. А затем устремила указательный палец в небо: — Вон, Полярная. А это… это та Кассиопея, верно? Немного кривоватая какая-то.

Почти угадала. Я оказался немного удручён, что она не провела в раздумьях много времени, как это обычно бывает в переписке с ней.

От меня поступила скромная похвала, и следом я показал ей приложение на смартфоне, которое в реальном времени с помощью видеокамеры показывало действительное местоположение созвездий и подписывало их. Нам нужна была точка “M31”.

Мы сверились, направили телескоп в ту точку, после настройки я отдал его в руки Киры.

— Это-о… это пятнышко, я вижу рассеянное пятнышко, — она поглядела да снова уставилась на меня с непониманием. Другой реакции я и не ожидал. — Ты будто опять меня надурить хочешь.

Я усмехнулся:

— Вот тебе познавательный факт на сегодня: ранее, за неимением качественной оптики, галактику не удавалось разглядеть в деталях, видели только её ядро, как пятнышко, которое ты только что и видела, конкретно поэтому её считали туманностью. Туманность Андромеда.

— А-а разве с него не видно что ли будет? — постукала она пальцами по телескопу.

— Видно. Но лишь с долгой выдержкой, а как мы знаем, наш глаз - не фотоаппарат. Приглядись, ещё раз, внимательно и усердно, может, вовсю её всё равно не увидишь, но зато не только то пятно.

Поглядишь и Кира внемлит моим словам: она хмыкнула про себя, как принялась обратно рассматривать в окуляр детали неба.

Технически, она не увидит Андромеду во всём её величии, как бы сильно не хотела, зато галактика от этого некрасивее не становится. Мутное, и в то же время выделяющееся среди звёзд вокруг, пятно, вокруг которого виднеются газовые облака наподобие кольца. Уже завораживало дух от таких масштабов, как и завораживало Киру:

— Кажется… о! - кажется, вижу. Вижу! Да! Она такая… как медовый мох!

— Медовый мох? Ахаха, — скривился я в незаурядном сравнении да, не выдержав, засмеялся.

Это только начало и ещё около часа мы продолжали с интересом наблюдать за небом, благо ночь была безоблачной. Помимо нашей соседки Андромеды, мы нацеливались и на красный Марс, и на Сатурн с его удивительными кольцами:

— Ого, и вправду! Кольца видно! Вроде дальше, чем Марс, а всё равно здоровеннее!

И на Луну, рассматривая идеально чёткие очертания каждого кратера:

— Офигеть их тут на полюсах!.. Прямо губку напоминает, а не какие-то ямы.

И наводились даже на некоторые туманности, которые, по правде говоря, из-за собственной звёздной величины не так сильно раскрывались своими формами перед нами, посему зеркала в моём телескопе показывали их гораздо мельче, чем какими их можно увидеть на фотографиях.

— Вооу… Это… А вот ещё что-то! Смотри! Тут ещё пятнышко. Громадина же, если так подумать!.. — при этом Кира нисколько не унывала, аж иногда впадала в изумлённый ступор, находя что-то новое, как, например, только что ещё одну галактику рядом с Совой.

Иногда от её любопытной улыбки, после каждого вглядывания в телескоп, мне хотелось взъерошить ей макушку как какому-то пушистому пёселю, ибо так в эти моменты Кира и выглядела. К великому сожалению, препятствуя вожделению, приходилось сдерживаться. Всё-таки, хоть и подруга мне, но она не падка на чужие прикосновения.

И я… действительно не знаю, что это за чувство. Смотря на неё, на её неловкое, но доверчивое личико, впадаешь в некое смятение, хочется стать на минуту неким художником, чтобы дорисовать ей веснушки на носу и скулах, кои сделают Киру гораздо женственнее и даже… очаровательнее? Честно признаюсь, я никогда не считал какую-либо девушку некрасивой, так что не разделяю их по подобному критерию, но такая деталь добавила бы особую изюминку во внешности Киры.

При всём при этом порой кажется, что она мне как мелкая сестра, которую обделили родительским вниманием. А ведь другие, глядя на нас в данный момент, могут заявить, что мы вовсе какая-то пара. Я так не думаю.

В конечном счёте… Луна успела сместиться ближе к берегу, а я с Кирой, изредка позёвывая, сидели оба на бревне да непринуждённо пускали мысль другую раз в пару минут. Сверчки, кваканье лягушек, спрятавшихся где-то на водном краю, да редкое бульканье в озере поддерживало наше молчание в те промежутки, когда можно было просто наслаждаться видом перед собой.

— Хех, приходилось делать их вечером под озадаченными взглядами родственников: “куда так много?” — она постелила ткань на ствол, дабы не испачкались, затем достала из сумочки контейнер с едой, так что сам того не ожидая, а сейчас я лакомился хрустящими наггетсами домашнего приготовления.

Впервые меня кормит девушка моего возраста, да ещё и ночью наедине, отчего в кои-то веки не по себе становится. Как же не принять её предложение? Мои мысли метались от “предложить свою еду” до “просто похвалить”, и в итоге я чуть не ляпнул смесь из обеих идей, что выглядело бы очень эгоистично и нелепо, по типу: “неплохо, а теперь вкуси мои магазинные фрукты!”.

— Я принесла рыбу. Ты ешь рыбу? — мои старания выдавить из себя что-либо приличное прервала сама Кира. Теперь я неоднозначно уставился на разрезанный треугольником сэндвич с салатом и выглядывающей помидоркой, завёрнутый в беленький платок, что мне и предлагают прямо сейчас. Где-то там ещё, явно, филе.

— Не знал, что ты и её готовишь. Думал, наггетсами сегодня достаточно наудивлялся, — разбавил я диалог, дабы не забирать молча её еду да самому оживиться.

После моих слов Кира качнула головой в сторону, уводя взгляд, а рука её с чего-то потянулась обратно к себе:

— Ну-у-у… как сказать готовлю…

— В плане?

— Это.. моя первая рыба за последние три года. Да н-не… — резко стала запинаться она, неуклюже стараясь побыстрее перевести тему, — н-не важно. Тебе понравились наггетсы? Надо бы, надо бы запить их, жирные ведь.

Чего-то странно занервничала она - подумал я. Но да ладно. Кира, не дожидаясь моей реакции, мигом полезла к себе в сумочку, пошуршала ею да спустя мгновение застыла на ровном месте, смотря на полулитровую бутылочку:

— Э-э… а у тебя нет воды, а то… кажись, я выдула свою, — и робко протянула, да так, словно всю одежду у меня одолжить хотела, из-за чего моя левая бровь пошатнулась. Хотя, казалось бы, ничего зазорного в этом нет.

— А, да в рюкзаке должно быть, глянь.

Отказывать, разумеется, не стал, указал на свой рюкзак за бревном - так как он ближе к Кире, вследствие чего вскоре он оказался в её руках.

Моя душа в данный момент была спокойна как это озеро, мысли неприглядно крутились о человеке рядом и том, как мы проводим время, а во рту до сих пор оставался солоноватый привкус курятины. Шебуршания Киры в моей сумке быстро прекратились, как вдруг послышались звонкие стуки по чему-то стеклянному, и я понял, что что-то не так.

Я повернул голову к источнику звука. Это стучала Кира ногтями по бутылке, и она в неведении супилась на меня. Это была бутылка с пивом. Ё-моё! Да в этой же руке держала наготове шокер! Она серьёзно взяла его на прогулку со мной?!

— Эээндри? Это что ещё? — на грани недоверия и уточнения прозвучало от неё.

Опешил - не то слово, описывающее моё состояние. Этой бутылки не должно было быть там. Неудивительно, если у Киры сейчас следующие мысли насчёт меня, мол, “споить хочет?”.

— Э-эй, ты не трави меня взглядом раньше времени, — я резво потянулся к пиву, дабы скрыть с глаз обратно, да вот Кира не торопилась его отдавать до выяснения обстоятельств и оттянула подальше в сторону от моей лапы. Её палец почти готов был нажать заветную кнопочку на одном наинеприятнейшем устройстве.

— Ну-ну, а что оно тогда делает тут?

— Да всё хорошо, я знаю, что ты ни капли не выпьешь, особенно со мной, — старался я успокоить её, выдавая последнее за самоироничную шутку. — Со стопроцентной уверенностью могу заявить, что оно появилось там абсолютно случайно и не собирается тебе навредить.

— Как это так - случайно?? Ты сам-то веришь, во что говоришь?

Разговор не то, чтобы накалялся, шёл очень даже на трезвых тонах, однако, мягко говоря, ставил меня в неловкое положение. Промолчав на вопрос да попялившись некоторое время на фигурку напротив, я глубоко вздохнул:

— Слушай, тут не всё так однозначно…

В следующие минуты мне пришлось строить из себя наполовину стендапера, наполовину писателя фанфиков, жалующегося на личную жизнь, рассказывать о прошедшем вечере и как, по-моему мнению, эта бутылка оказалась в рюкзаке. Не думал, что дойду до подробностей устройства моего дома, к счастью, Кира выслушала и под конец так же снисходительно вздохнула:

— Ох, ладно, если это так, проехали. Да, пусть так и останется, — убрала она бутылку в сумку и наконец достала другую, с водой, испила. Довольно сухой ответ, это лучше, чем ничего. Лучше, чем шоковая терапия. А она ведь могла, не знаю, компромата не имею, фактов не помню, нутром чую, что могла.

Далее мы просто сидели рядом, устремив взор в неопределённую точку в сторону озера и неба, я таки принялся за её рыбный бутерброд, и она, по сути, тоже, как только взглянула, как я его лопаю. Правда, молчание между нами теперь растягивалось не на короткое время, а на несколько минут после “выговора” в мою сторону. То ли я заробел, то ли Кира занята какими-то сложными мыслительными процессами в уме: обидой, безразличием, либо, быть может, виной - сложно так на вид понять её, если честно.

Враз подул моросящий ветер, сопровождающийся белым шумом с леса, и воздел ветровку Киры, аки парус, что заставило её тут же ухватиться за неё. Я тем временем подумал было про телескоп, точно ли прочно закреплён он, и поторопился подойти к нему. Однако этот порыв ветра слишком уж быстро утих да я аж подняться со ствола не успел.

Пока Кира поправляла одежду на себе, я заметил, что она постриглась, когда убирала свои локоны за уши. Вон оно как - думал я, что они уходят под её ветровку, раз полностью не видно, а они, оказывается, даже до плеч еле достают. Это ещё более любопытно. Решила вернуть некогда ранее типаж? Я тут же сделал скромный комментарий, желая узнать:

— Оу. Я только сейчас увидел… Ты подстриглась?

— А? Ага, неделю назад, — Кира оглядела себя слева и справа, якобы соринку на плечах искала, и стала наматывать на палец завитушку из своих волос после моего замечания. — Давно хотела это сделать, а то снова что-то запустила.

— Хах, даже теперь как-то странновато чувствую себя сейчас, после осознания сего факта. Спустя час да заметить, словно новый человек передо мной… — зачесал я затылок. — Тебе идёт, честно.

— А, правда? Спасибо… — она посмотрела на меня, затем малость потупила голову и увела взгляд в левый нижний угол.

— Да. Ещё, когда на первом курсе увидел тебя с короткими волосами, думал сказать это, но решил не льстить тебе сходу. Плохо знакомы были всё-таки.

— И, полагаю, не стоило, хех, — оживилась Кира, вспоминая что-то своё. — Тогда бы ты был у меня в чёрных списках во всех соцсетях уже.

— Довольно… жестоко, сразу так.

— Ну… — скосила она губу, заёрзав пяткой по бревну в знак неуверенности, затем мигом вернулась оглядывать свои волосы. — Я вот думаю, может, ещё короче сделать их.

— Кстати, было бы здорово. Так, наверное, ещё красивее было бы.

— Ну, где-то вот так, — загнула она пальцами локоны где-то на половине их длины, демонстрируя желаемую причёску.

— Или вот так, — я тоже подключился сравнивать с ней длину и приставил ровную ладонь чуть выше, чем она показывала. — Да, вот так в самый раз.

Всё было бы даже ничего, если бы Кира неожиданно не дёрнулась от моего касания к волосам, отчего и моя рука дёрнулась в ответ в рефлекторном испуге. Такое ощущение моментально появилось, словно я перешёл какую-то границу. Она вообще не позволяет притрагиваться к себе?

В любом случае, немного обескураженный, я осознал, что лучше подальше свои лапы держать. Я негромко закончил свою мысль:

— Кхм… Да, попробуй. Другим бы не сказал, но вот именно тебе было бы в самый раз. Ну, не знаю, может, благодаря такому личику тебе очень подходит этот типаж, — и заухмылялся, сам не ведая зачем.

Она не ответила. Будто сначала пропускала этот момент через себя. Её зрачки глянули молча на меня и вернулись обратно на озеро. Хоть по их выражению-то я понял - это знак согласия.

— Просто… то было бы слишком навязчиво, я считаю, — вдруг вернулась она к прошлому разговору.

— Что именно?

— Комплименты. Делать комплименты сходу, как ты говоришь, навязчиво. Это… неправильно.

Неужели это момент, когда стоило бы раскрываться перед кем-то? Это не такое уж откровение, но, как мне кажется, судя по её тону, Кира этим и занимается. Да вот, опять же, эти глаза… она прячет их. И все три года я не могу до конца понять, почему она делает так. Смущается? Да что же тут смущённого? Или чуждается довериться кому-то?

Я встал с бревна и остановился перед ней, после приспустившись на одно колено, чтобы точно уж обратить её взор на меня и посмотреть ей в что ни на есть очи. Первые секунды Кира так и сделала, в её зелёных бусинах, подобно глубокому изумрудному океану, отражался белый свет от Луны и словно томная тоска, а выражение лица ожидало меня в немом вопросе. Но и тут она не выдержала и вскоре убежала зрачками ниже.

— Ну и зачем ты стоишь так передо мной? — тихо спросила она меня.

— Пытаюсь понять, что же здесь неправильного.

— Ну, лесть. Общение не должно сопровождаться одной ею.

— Возможно, ты в чём-то права. Но… послушай… Нет, посмотри на меня, — сменил я ход мыслей. — Сначала взгляни на меня. Просто, без лишней мысли. Я лишь хочу знать, что такого ты видишь в людях, отчего постоянно прячешь свои глаза. Иначе я не могу так открыто разговаривать с тобой.

— Почему ты просишь об этом?.. Это же… Я просто…

— Кира… — мягко перебил я её.

Она всё не решалась выполнить мою просьбу. При этом и бестолковым оное тоже не посчитала. Это было видно: Киру что-то пронзило изнутри, мои слова задели её, рыскающие под себя зелёные глаза подтверждали это.

Я опять негромко позвал её по имени, в этот раз Кира приподняла-таки голову ко мне. Она робко заговорила. Робко, ибо по-другому я больше не смог объяснить её изменившийся голос:

— Не.. не подумай лишнего. Мне всего-навсего становится неловко, когда… — не договорив, она по-новой отвернула от меня голову. — Ах, это же всё не имеет смысла. Толку от того, что люди будут так общаться: делать лживые комплименты, с таким вожделением заглядывать друг другу в душу, словно в свой дом заходят. Комплименты банально выгорят со временем - а взгляд может стать ненавистным друг другу.

— Ты так говоришь, будто у тебя был болезненный опыт в этом. Будто был человек, в котором ты когда-то ошиблась, — немало проникся я её душеизлиянию.

Кира промолчала, углубившись в себя. С минуту я ждал от неё хоть какого-нибудь сигнала, но так и не дождался. Тогда я продолжил, стараясь правильно донести до неё свою мысль:

— Хотел бы я сейчас побыть в твоём теле, чтобы хоть как-то разъяснить переживания. Но, боюсь, даже это мне не поможет прочувствовать все твои мысли и дотянуться до истины. Твоей истины. Однако не все люди таковы, как ты бы могла подумать. В каждом цветочном поле можно наткнуться на хитрую колючку - это ещё не значит, что каждый цветок скрывает под собой другую такую же. Люди склонны проявлять свои чувства, делиться впечатлениями и не без скромности хвалить друг друга. Да, бывает, случаются оказии, но ведь не стоит из-за одной неё глумиться над собой, что позволила себе совершить ошибку. Не думай, что из-за одного задержавшегося взгляда о тебе неверно помыслят.

Выслушав меня, Кира вздохнула:

— Был. Да, был такой опыт. Но я не хочу об этом вспоминать, вспоминать неудачи ни к чему не приведёт. Я бы… я бы хотела доверять кому-то столь достаточно, но… даже на этом уровне у меня проблемы.

Да, она ответила не совсем на последние мои слова, это был долгий анализ в её голове, зато говорила то, что прямо сейчас на уме. В любом случае, нагнетать тучи над ней я всё равно бы не стал за этакую задержку - её психическое состояние заботит меня не в последнюю очередь, я ранее упоминал по какой причине.

— Кира, я никогда бы не пожелал тебе чего-либо плохого. Можно.. возьму твою руку.

Предупреждение от меня было обязательным, чтобы она не дёрнулась от неожиданного касания. Я протянул свою и аккуратно взял её за ладонь, что уложилась на её коленке, Кира сначала непроизвольно акнула, хотя позволила мне сделать это.

Она тёплая, а кисть маленькая, казалось, по-детски хрупкая - поэтому мои движения были медленными и наглядными, а Кира, словно трепетно, продолжала наблюдать за ними, пока я окончательно не взял её ладонь в свою, скрестившись пальцами.

— Видишь же, всё хорошо. Твоя рука такая же как моя: мягкая, тёплая, одним словом - живая, и гладкая, такая же нерабочая, хех. Мне правда жаль, что тебе попадались такие люди. Но у тебя сегодня всё же есть друзья, и я уверен, никто из них не имеет коварных помыслов.

— Но даже друзья когда-нибудь расстаются… И это.. ожидание, что чем дольше ты с кем-то дружишь, тем страшнее идти дальше с ним. Ты привязываешься к человеку, и затем.. жутко боишься его потерять. Я раньше хотела знакомиться, но, заполучив друзей, мне почему-то вновь тяжко это делать. Да и… хочу ли я? Не хочу, чтобы из-за кого-то одного, с кем мы переступим некий порог, обвалилась вся та цепочка связей с остальными и я разом потеряла бы всех.

На момент у меня завис мозг, что бы предложить. Тут, определённо, нужен психолог, либо такая же девушка, кто поймёт девичьи переживания.

Я поднялся, отпустив её ладонь, легко улыбнулся да ненадолго показал в жесте большой палец вверх:

— Не унывай, хех. Жизнь идёт пучком и всё прошлое - незаменимый опыт, о котором в будущем будешь даже как-нибудь ностальгировать. В конце концов, наш мозг устроен так, что старается избавиться от тревожных воспоминаний, заменяя их позитивными мыслями, ну или оправданиями, кому как повезёт. Я сам-то не тот ещё везунчик, если так посмотреть. Бывало, с девчонками встречался, и с каждой думал, что она будет та самая, а в итоге… где они? — развёл я руками. Также стоит оговориться, что хоть я никогда не доходил до настоящей любви, чувства, близкие к этому, всё равно были. — И никто не грезит о потерянном, ни я, ни они. И я к тому, что не стоит сторожиться чего-то неизвестного. Я познакомился с тобой, потому что не боялся этого, и не боялся, что сделаю тебе же хуже, ведь даже если бы ты подумала, что я один из тех парней, кто пристаёт к девочкам, я не волновался, так как мною двигало не сказанное тобою вожделение. Вот, впоследствии, мне действительно неприятно было осознавать, что такой человек как ты должен ощущать себя неуютно рядом с другими просто потому что раньше судьба распорядилась тобою несправедливо. Я-я… правда хотел и хочу только помочь тебе преодолеть твои страхи, — машинально сбавился мой тон, пускай следом подбадривающая улыбка заново появилась на мне и я продолжил: — Так что, Кира, не откладывай свои желания в долгий ящик: хочешь заговорить - говори, я и твои друзья никогда не против провести время с тобой; хочешь сама сделать кому-либо добро - плюс в твою карму; хочешь просидеть в объятиях или просто сделать кому-либо комплимент - ты ведь неимоверно обрадуешь и саму себя.

Кира словно дыхание затаила после всех этих изречений, переваривая их внутри себя. Несколько секунд взгляд её кочевал то на меня, то в стороны, то под себя. Она подбирала правильные слова из всех тех, что протекали внутри неё, и вскоре полушёпотом заговорила:

— Я.. я не знаю… — тяжко вздохнув, она тут же закрыла ладонями лицо. — Ах, Боже, почему обычная прогулка превратилась в сеанс психотерапии?.. А-н, нет-нет! — резко поправилась, замотав головой. — Не подумай. Спасибо.. спасибо, что поддерживаешь меня, я рада, что ты делаешь это. Но, ах, это сложно… Я до сих пор не могу разобраться в себе, метаюсь от одной мысли к другой и не вижу покоя.

Кира поднялась с бревна, походила пару секунд вокруг да около, что-то обдумывая, после чего остановилась передо мною, уставив свой взор чуть ниже моей груди. Почему-то сейчас я точно не могу различить выражение её лица, но мне показалось, что она о чём-то хочет попросить.

— У меня мало было друзей, которые долго проводили со мной время. Порой хочется удостовериться, что оно дальше так и будет, но не знаю как. Вот ты… скажи мне, Эндри… каково это обниматься с другими? — она слегка занервничала, перед последними словами сделала паузу, чтобы на миг посмотреть мне в глаза, и сжала у живота обе ладони между собой, как мы недавно это делали. Между прочим, одного этого вопроса стало достаточно, чтобы я растерялся как школьник, впервые трогающий женщину.

— А-а э-э, ну вопросик, конечно. Как тебе сказать-то…

— Ну, если не знаешь, как ответить… — опять её зелёные пуговки переключались то ровно на меня, то куда-то вбок. — Тогда можно? Просто разок. Я никогда в жизни не обнималась с парнем. А-а, в смысле чисто по-дружески, — избегая двусмысленности, стала поправлять себя, — просто как друзья, не как парень и девушка!

— А, ахах, ну, разумеется. Мы ведь друзья, что в этом такого, — неловко да на автомате почесав затылок, я не удержался, чтобы скрыть широкую улыбку, но, к счастью, резво успокоился, и мой тон пришёл в норму.

— Ну, тогда… — с этими словами Кира аккуратно сделала шаг ко мне, отцепила руки от своего замочка и медленно обхватила ими мою талию.

Впрямь, непередаваемые ощущения, от которого сердце становится биться медленнее, будто со мной в первый раз такое. Ощущения того, как Кира робко прижимается ко мне, голова её смотрит куда-то вдаль, а из-за растормошённых волос я не вижу её лица в данный момент - вызвало во мне чувства некоего защитника, старшего брата или, возможно даже, отца, оберегающего свою дочь. Я осторожно приобнял её в ответ, не придавливая чересчур сильно к себе.

Некоторое время Кира так стояла со мной без лишних слов, немо и неподвижно держалась за меня, разве что в такт своим мыслям неторопливо перебирала пальцами за моей спиной да цепляла ткань - а мысли её были скрыты в ней самой, как и переживания, которыми не так часто делится; я только догадываться мог, о чём она в текущий момент размышляет. Но ей было приятно и тепло на душе, однозначно.

— Спасибо… — вскоре шёпотом заговорила она и, повернув голову, уткнулась лбом мне в солнечное сплетение. — Ни за что. Просто спасибо, что я не одна. Я правда рада, что у меня есть друзья… и что ты всячески помогал мне в последние годы.

— Тогда давай сохраним этот хрупкий конструкт. Я всегда тут и не смею отказывать тебе в чём-либо, даже не знаю, что должно произойти такого, чтобы я тебя бросил… Я останусь тебе близким человеком, а ты…

— …А я тебе, — завершила она мысль за мной. — Да, давай так это и будет. По сравнению с прошлым я разительно меняюсь, так что.. спасибо, ещё раз. Надеюсь, со временем я стану сильнее хотя бы для самой себя. Забудь, если наезжала на тебя ранее; я никогда не говорила, но после этого я сильно жалела даже о таких сказанных мелочах. И про пиво тоже, просто.. я очень категорично отношусь к такому, когда парень предлагает мне спиртное.

— Хах, да брось, просто казус произошёл. Я не из тех, кто спаивает девушек.

На этом можно было бы и завершить нашу ночь. Луна уже скатилась ближе к горизонту, лягушки не квакают, а Кира вместе с ними подстраивалась под эту утихающую обстановку, тоскливо вздыхала с закрытыми глазами, предавшись своим мыслям, и, казалось, скоро с её глазницы потечёт такая же одинокая, тоскливая слеза…

Да только оставшееся послевкусие от сэндвича напоминало о чём-то другом. Рыба оказалась недожаренной и непосоленной, но я умолчал об этом.