В закрытые веки рвётся слабый солнечный свет. Сумбурные мысли разбавляются нескончаемым белым шумом в ушах. Тело приятно расслаблено, лежит укрытое на чём-то мягком. Давно такого не было и представлялось самому себе, как лежишь в блаженном поле, под тобою мягенькая зелёная трава, штиль. Походу, утро и никого рядом нет.

Уши, ноги, руки задвигались, разминаясь, и Карли приоткрыла веки. Действительно, через пару широких стёкол в соседней комнате вычурно отражался свет и попадал прямиком на сетчатку глаз. И на одном стекле какая-то надпись, зеркально отражённая, сложно прочитать, но знакомая.

— О, доброе утро, — прозвучал тихий мальчишеский голосок, который, правда, принадлежал девушке. — Как себя чувствуешь?

Всё ещё лежащая Карли опомнилась, неторопливо замотала головой. Комната незнакомая, однако её очертания и соседнее за открытой дверью помещение стало напоминать ей, где она находится.

— А.. точно… Я ведь отключилась.

Всё то же кафе. Похоже на маленькую гостиную. Лежит на диване. В соседнем кресле разместилась рыжеволосая особа как всегда в шапке, да сама вот только что очнулась от шевелений раненого товарища. К слову, о ране: неудобная повязка дала о себе знать, когда Карли присела да устало застонала. Ещё и в животе тоскливо заурчало, а в горло будто кислоту залили…

— Нда, резко вставать после потери крови было лишним, сознание потеряла, — Кира покачала головой.

— Кхм. И сколько это я так.. пробыла?

— Недолго. Минут десять как овощ полежала, а потом зашевелилась. Беспокоить не стала и оставила тебя так; походу, организм тоже так же решил, если после мгновенно в сон упала. Благо поймать тебя успела вначале, иначе так бы и плюхнулась лицом на пол.

— Охх, спасибо, конечно. Это.. тот парень разрешил остаться здесь?

Только она вспомнила об официанте, спустила с себя одеяло, как он сам появился в поле зрения, спускаясь по лестнице со второго этажа:

— Утро добр… Ой! Простите пожалуйста, я ничего не видел, — и юркнул обратно наверх, виновато закрыв глаза. Карли мигом обнаружила, что верх её раздет - сидит в одном бюстгальтере - да недоумённо кинула взгляд на рыжую, прикрыв руками бюст.

— Т-ты что, зачем меня раздели??

— Аэ… у тебя жар был, я подумала снять с тебя лишнее. Компресс тебе меняла ночью, на всякий случай, — указала Кира на тумбочку, где находилась тарелочка с водой и влажными тряпочками.

Карли тем временем стянула с краю дивана свою футболку, оделась, а сверху послышалось:

— Извините, вы всё-ё? Я спуститься бы хотел.

— Да, — хором дали добро ему.

— Ох, да, утро доброе, ещё раз, — поторопился паренёк вниз, держа что-то мелкое в руках. — Н-надо, надо бы дверь проверить, может, кто заходить будет, — да удалился в зал для посетителей, но долго там не пробыл и уже с манерой порядочного хозяина вернулся со стаканчиком чистой воды для гостя. — Эм, мисс… Карли? как я правильно помню. Возьмите. Видно, смочить горло не помешает вам после сна. Как вы себя чувствуете? Лучше?

Карли отказываться не стала, с охотой испила воды и прокашлялась.

— Да, лучше. Благодарю. Живот бы ещё заполнить чем. Ам, можно… что у вас на меню таки есть? Я заплачу.

— Не стоит, прошу. Я вам уже сделал завтрак.

— Бесплатно? Ну уж нет. Я, разумеется, ценю щедрость, но не к вам ли мы нагло ворвались с проблемой?

— Мисс… — посмотрел он сверкающими глазами на аккуратно встающую девушку и забрал с тумбочки испитую кружку. В нём не горела крайняя добродетельность, впрочем, хоть как помочь сородичу своему желал, и неспроста. — Мне неудобно будет вас отпускать в таком виде. Ночью здесь проезжала целая колонна фургонов спецназа и кто знает, кто помимо вас придёт с такой же проблемой. Я не знаю, когда это закончится, ситуация не утихает и я не хочу из-за этого наживаться на людях, что придут сюда и будут просить помощи, как и не хочет мой отец. Он прямо наверху, о вас знает и был бы не против проведать вас в такую минуту, но, к сожалению, не в состоянии встать из-за травмы. Он просил сильно не настаивать, если торопитесь, но как-никак помочь. Я тоже думаю: люди должны помогать друг другу, и как временный его заместитель в заведении я бы хотел оставить доброе впечатление о нас.

[Карли: А, вот почему…]

Оставшееся утро прошло довольно гладко. Накормили рыбным филе, вежливо сопроводили до соседней улицы. Карли, конечно, протягивала парню платёжную карточку для оплаты, но тот наотрез отказывался (на оную она успела перекинуть сумму из терминала, дабы не рисковать, когда её счета ненароком заблокируют, сама по себе карточка изолирована от сети и является аналогом наличных).

Идти в этот раз знали куда. Прошлым вечером Кира спросила официанта кое о чём, на что получила отзывчивый ответ:

— Я вас понял, сейчас-сейчас, погодите секунду, — беспокойно метался тогда паренёк по комнате со смартфоном в руке. — У меня есть номер хорошего знакомого, он может недорого выделить вам однушку. Это, правда, в соседнем городке, но недалеко, если захотите остаться на месяц-два - в самый раз. Сейчас узнаю, может ли вообще, погодите… Алло, да?.. — приложил он телефон под ухо да продолжил обсуждение с посетительницей уже опосля.

В общем, Карли согласилась на эту авантюру, всё равно тоже устала от этих поездок, даже спала, бывало, в самом метро, так как было попросту неохота идти до гостиницы. Следовало хотя бы отдохнуть в тихом и уютном месте, собраться с мыслями, где не будет постоянной тревоги: не ходит ли кто по пятам? всё ли будет завтра хорошо?

Маршрут, в основном, пришлось запоминать на память, в любом случае, парниша действительно оказался хорошим человеком и не пожалел отдать бумажную карту им, на чём записал адрес, а если захотят вернуть её, то пусть просто отдадут тому арендодателю.

К своему удивлению, Кира даже не подозревала до этого, что они вот-вот буквально у моря-то находятся, ещё и цвета странного, хотя, это может быть карта просто такая, однако…

— Смотри!! Зелёная!! — тыкала она пальцем в окно пустого трамвая, откуда меж широких улиц завиднелась летнего расслабляющего цвета морская гладь. Карли тоже перевела взор в то место, но без яркого интереса и удивления.

— А, ну да. Я уже и позабыла, чем это место славится.

— Скажи же, красиво! Это всегда оно так??

— Думаю, да. Красиво… — замелькали в обзоре жёлтые домики, затем длинные улицы и море за ними вдали, затем снова постройки, так повторялось с определённой периодичностью. — Я сама-то и не была в этом месте - считай, мы обе тут впервые.

Трамвай, или если быть точнее - помесь трамвая и электрички - ехал. Довольно быстро. Почти бесшумно. Пусть для Киры это и не являлось чем-то причудливым, когда сама каждое утро перемещалась с помощью него от дома до учёбы и обратно, однако ещё, не то что настораживало, более смущало то, что они едут уже около часа, а ни один попутчик, ни один пассажир не встретился им в вагонах. Все и впрямь заняты протестами в центре того мегаполиса? Или просто совпало так, что в данный период времени никому не понадобилось ехать в ту же сторону? Впрочем, это даже к лучшему.

Песчаное побережье моря постепенно отдалялось от них, виднелась лишь тонкая полоска с малой возвышенности на путях. Не зря эти места ассоциировались у Киры с Аравией, с её бескрайними пустынными полями, палящим светом яркого солнца и редкими деревцами под ним, так как другого впечатления и не могло сложиться, когда путь между городами в несколько километров пролегал в прямом смысле через пустыню.

Вот, заново антуражные светлые домики и они в новом поселении. В динамик отчётливо заговорил механический голос:

— Станция “Нартельон-де-Соба Западная”. Следующая станция: “Нартельон-де-Соба Центральная”.

Судя по погоде, здесь недавно прошёл дождь, оставив после себя лужи. Да, город, определённо, не находился прямиком на песках, здесь была что ни на есть самая зелёная бухта, поймы, что так или иначе не исключало появление осадков. Да незадача: влажный душный воздух так и перебарывал сих путешествениц снять с себя всю верхнюю одежду, лишь бы не чувствовать эту жару. Ну, ежели Карли более-менее справлялась с этим, задрав рубашку, то Кире приходилось держать осеннюю шапку при себе да терпеть мнимое потение по всему телу.

[Кира: Блин, хоть в купальнике одном ходи. Зима же уже начинается, а я на курорте каком-то. Уже жалею, что комбинезон этот взяла, фиг снимешь его просто так.]

И это только начало обеда.

Стоя у входа в какое-то частное бюро да с белой завистью глядя на мимо проходящих людей в лёгких ситцевых рубахах или вовсе без них, якобы неподалёку публичный пляж, Кира ожидала Карли, пока та выясняет дорогу до адреса. На экранах за стеклянной витриной шли привычные ей новости: в столице не первый день массовые манифестации, полиция по неведомым причинам пропустила на одном участке людей через кордон, вследствие чего головное здание ФРУ было занято демонстрантами, а вот в само здание парламента до сих пор никого пропускать не собирались. Шла прямая трансляция с вертолёта.

[Кира: И какая судьба через Нартельон-де… Пуоуоне заставила проехать? Ни погромов там, ничего, всё как по маслу, как по записанному сценарию гладко у них в столице проходит. Не то, что вчера у нас. Но… полагаю, не мне судить… Хорошие новости в кои-то веки всё же. Для нас: меня с Карли. От нашей поимки они отвлечены, свои головы горят. У них там управление, определённо, сменится вскоре, может, и космопорты откроют, улететь сможем к нашему кораблю. Хотя слышала слухи в уборной того метро как-то, что если ну очень надо, то есть вариант покинуть планету. Но Карли с подозрением отнеслась к этому… не хочет сильно рисковать, да и, полагаю, в круглую сумму обойдётся ей это: непонятно, кто и как перевозить будет. Охх… жареееень!..]

— Ну, мы почти на месте, — кошачья напарница вышла наружу, рассматривая карту. — Два квартала и поворот направо. Здесь тихо, говорят, все акции в мегаполисах, так что, слава Богу, без приключений обойдёмся, — закончив объяснять, она подняла взгляд с бумажки на рыжеволосую, а та словно и не слушала, пялила в экран да активно подёргивала свой комбинезон ради порции свежего воздуха себе за пазуху. — Ты чего?.. Всё так плохо?

— Ахх, Ка-а-арли, жааарко!.. — тяжело дыша, потянулась Кира к ней, схватив за руку. Благо не за раненую, иначе реакция последовала бы жёсткая. — Давай переоденемся, по-жа-луй-ста! Я не могу больше. Я не представляла, что мы так резко с прохлады в баню прибудем. Вчера и то не так жарко было на улице.

— Ам, ну, хорошо. Но ты ведь не потеешь, — чисто из любопытства уточнила ушастая, видя вполне сухую кожу напарницы.

— Да, но я чувствую, как из меня целое ведро льётся, будто в полноценную дублёнку окуталась. Там, где я жила, никогда до таких температур не доходило. Сколько тут вообще градусов?

— Эм, ну… — погода безветренная, небо ясное - Мартинес высунула ладонь из тени здания к лучам солнца, своеобразно проверяя температуру, — похоже на… 310 или около того.

— Это сколько в Цельсиях?.. — враз задала Кира себе этот вопрос, а Карли непонимающе оглянула её.

— Что?..

— Что?.. А, не важно. Жарко. Просто остановимся на том, что жарко.

[Карли: А ты мне и не рассказывала, как вообще эта твоя способность работает. И где ты жила ранее, тоже, мало…]

Бутик найти было не проблемой, посему спустя несколько минут Кира уже сидела пуская слюни под чарующим потоком прохладного воздуха из кондиционера да краем глаза глядела в сторону гардеробной, где её попутчица так же примеряет себе наряд. Пока что очередь Карли, не сказать, что по ней прямо сильно била нужда покупать чего-либо нового, но интуиция внутри подсказывает, что они останутся в этом городке ещё не на один день, хоть какие комфортные условия нужно бы создать своему бренному телу.

Новые летние кеды, тёмные галифе и, в принципе, всё. Ну, ещё рюкзак на спину, не выбрасывать ведь свои прошлые вещи.

Оплатив, Карли прямиком в новом наряде и вышла к Кире, а та с прикрытыми глазами, словно сейчас уснёт, продолжала расслабляться на диванчике. Будь то Лейма перед ней и не все эти события, черноухая бы уже давно хвасталась подруге своими новыми покупками да примеряла их вместе, а на груди до сих пор пугающее уныние, что даже во время переодевания успела несколько раз задуматься: зачем всё это?

— Ты уже выбрала? — безропотно спросила подошедшая.

Кира очнулась да показала в руках сложенную голубую рубашку с полосатыми шортами, а точнее ценник на них:

— Да. Не дорого для тебя?

— Нет.

— Хорошо, я скоро.

— Ага…

[Кира: Надеюсь, не обанкрочу её своими просьбами.]

[Карли: Мне столько денег оставили, что я половину магазина выкупить смогу. Только нисколько не радостно от этой новости…]

Бутик как бутик. Чего-то сверхстоящего внимания не было. Забавным фактом из этого пресловутого мира будущего было лишь то, что на некоторых колоннах имелись интерактивные экраны, перед которыми можно встать, показать понравившуюся одёжку, затем этот экран умело отрисует её на тебе, будто ты действительно приоделся. В любом случае, в кабинке имелось самое обыкновенное зеркало.

[Кира: Так, а где тут повешать? Ага, вот. Шторку. Всё, быстрее снимай. Да-н… ё-моё, подтяжки эти, сколько лет с ними жила, а тут управиться не могу. Всё, наконец-то… Нда… Вот тебе и градиент на лицо. Ужас… Шапка на пляжу. Джинсовка на тело. Труселя вовсе не из этого мира. Кхм… меня же не видно, да? Да, и хорошо. Уфф… что делать, что делать с головой-то? На меня как на ненормальную смотрят небось все ещё! “Чего это в такую погоду оделась”. Ещё и лифчик подобрать забыла, слишком уж свыклась, что там девушки повязки одни носили, а мне неудобно в них.]

Возилась Кира с одеждой там чуть дольше Карли, но по итогу с лёгкостью на душе и теле покинула гардеробную. Вкус у неё был, конечно, необычный. Не то, чтобы это плохо сочеталось друг с другом: школьная рубашка с короткими рукавами на пуговицах и длинноватые шорты; скорее, она сама с детства привыкла ходить в таком образе заумной, но скромной и замкнутой девице, которая вместе с этим не хочет выделяться из толпы своим нестандартным обличием. Получалось это не совсем уж удачно - наоборот, в определённый момент петля попросту завернулась сама в себя и образовался порочный круг, в котором она замыкается в себе из-за наряда, плохого опыта в общении и одевается подобным образом из-за того, что, опять же, замкнулась в себе и старается не красоваться.

Но… это лишь внешняя оболочка. Вокруг куча нерешённых проблем, все они мутно связаны с собою и догадаться не догадаешься, что делать, отчего твой собственный внешний вид уходит на второй план.

Заселиться смогли. Арендодатель оказался простым человеком, главное вовремя платить и подливать воду в горшки с цветочками, тогда никаких вопросов возникать не будет, можно предоставить жильцам однокомнатную квартиру. В, честно говоря, довольно дешёвом жилом квартале.

Никаких новомодных систем умного дома, всё простенько. Вид из окна второго этажа, конечно, не радовал зелёным морем вдалеке, зато хотя бы не выходил на недостроенный задний двор, так что время от времени можно было любоваться проезжающими мимо автомобилями по двору, ребятишками на площадке.

Сам город также был относительно низким, разделён по небольшим секторам зелёными насаждениями и естественными каналами, ни одного небоскрёба, максимум телевизионная вышка и высокий торговый центр. Может, так хотят сохранить арабский антураж этого городка, а может, просто незачем строить им такие высотки, вот и все дела.

В любом случае, необычные складываются чувства при переезде: и тоскующие по старому месту, и очаровывающие от нового.

Первый день отнюдь не был охвачен бурной деятельностью. Карли провалялась на кровати до вечера, погружённая в собственные терзания, иногда поднималась проверить рану - идёт на поправку; Кира пробыла у окна, рассматривая небо да редко пролетающие самолёты. Обе неразговорчивы.

[Кира: Что делать? Что делать? Что делать?]

Этот единственный лаконичный вопрос звучал в её голове не первый час, он не был паническим, он не был испуганным, был лишь полным неведения. Мысли как маятник перекачивались с одного края на другой, с одного возможного решения на другое, с Карли на Эндри.

[Кира: Карли… Карли-Карли-Карли. Такая сильная, казалось, при первой встречи женщина, но полностью обезнадёженная сейчас. Каждое касание к ней и вот она уже рассыпается на части. Но кто ты для меня? Просто попутчик, которому я хочу помочь? Друг по несчастью? Когда ты в нас стреляла, у меня точно не возникало подобных мыслей. Ты была в своём мире - мы в своём. О чём же ты умалчиваешь, Карли? Ты ведь была сильнее духом с нами на корабле. Я разговаривала с тобой, училась у тебя, чувствовала, что у тебя что-то неладное творится в жизни, и ты ещё держалась. Не похоже было, что, потеряв человека, ты сдашься, но сейчас смерть отца будто окончательно добила тебя. Мне от этого самой становится горестно… не могу так долго смотреть на опустившего голову человека - у самого начинается то же самое.]

Миновали сутки - а ничего не поменялось. Никаких идей, никаких действий. Прошлые планы словно на помойку выбросили, посчитав бесполезными. Самотерзания никуда не подевались и, после молчаливого глазения, как соседка без аппетита ужинает фастфудом, Кира вновь сидела у окна.

[Кира: Закат с другой стороны, и не поглядишь… Эхх. Вот что, что тобою двигало тогда написать мне? глупо подсесть ко мне? сводить в обсерваторию? Да даже домашку как-то взял и написал… Льстец? Не скажешь… Дурак. С другой стороны… Многого с ним натерпелась, даже страдала. И так ты дал мне желание цепляться за то время, проводимое с тобой. Странно… вроде, должно быть наоборот. И страдай, страдай теперь, ты, я. Страдай, что не можем передать эти мысли друг другу, ведь я не знаю где ты, а ты - где я.]

Ещё день, два. Снова никаких предприимчивых действий. Эмоциональное раскисание уходило в какую-то рекурсию: ушастая давила на рыжую - а рыжая на ушастую. С Карли было всё ещё хуже, каждое утро вставала с мыслью, зачем она вообще существует. Причём это не суицидальные наклонности, жить хотелось, жить хотелось ещё дальше:

[Карли: …но каков в этом смысл? Я не вижу пути. Стою на чёрном перепутье… и что? Где свет? Пойду туда - ничего. Пойду туда - тьма. Если нет никакой разницы, то в чём тогда смысл? Я не хочу покидать этот мир. Нужна ли я вообще этому миру? Нужна… раз я до сих пор чувствую, как моё сердце бьётся. Нужна… раз толика надежды не даёт мне окончательно окунуться во мрак. Так в чём та надежда, спрошу я себя? В этой инопланетянке рядом? Потому что она не покинула меня? Я знаю о ней крайне мало, несмотря на все обсуждения с ней. Кто она… не ангел спаситель ведь… Кто-то чужой, другой. Прибыл неизвестно откуда. Это… пугает… Это пугает и… тем не менее я не чувствую отторжения от неё. Только память об оставшейся Лейме вселяет в меня надежду - и Кира тому способствует. Я не знаю, что делать. Мы не знаем, что делать. Можем, но не знаем, что конкретно… Боже, Лейма… живи, живи хотя бы ты.]

Порою в такие моменты самокопания начинаешь замечать совершенно незначительные для обыденной жизни вещи, становишься гораздо внимательнее ко всему, что тебя окружает. Узор на кухонной плитке отчётливее отрисовывается в глазах, он повторяется, ромбиками, и один ромбик обязательно да срезается на углу, словно дизайнер специально оставил такую оплошность.

Сама для себя Карли узнавала ненужную информацию, будучи раз не психически, так физически чувствительной к своему маленькому миру в виде квартиры. Замечала, что от плиты до раковины всего-навсего три и половинка девичьих шага. Кнопка на имеющемся чайнике заедает, не позволяя включиться с первого раза. Также выяснила, что ночной ветерок с приоткрытого окна независимо от всего будет остужать твою голову на подушке, а стоны соседей за стеной ровно в 03:30 оказывались обычным скрипом двери. Похоже, сосед возвращается в это время домой. Либо уходит. В любом случае, это замечается, да вот не несёт никакого смысла - не столь важно.

— Эй, ну приподнимись, взгляни на мир, не на себя - на мир, хотя бы на это светлое небо, — очередным обеденным днём преподнося стакан с горячим коричневым напитком, Кира мягко да старалась приободрить свою соседку. — У меня сердце кровью обливается смотреть на тебя. Ещё чуть-чуть и я сама тут калачиком свернусь в таких же терзаниях.

— Ну так не смотри. Живи своей жизнью, — сказала Карли как отрезала. Хоть в её словах не было ни пяди укора, однако звучали они именно так. — Это мои проблемы. Я создала их. Почему бы тебе просто не оставить меня с ними наедине?

— Не говори так. Оставить тебя - это путь в могилу для нас. В огромную одинокую могилу, где нет места состраданию. Или как вы там говорите: тоска губит изнутри, что ни один хирург не в силах влезть в ваше сердце и починить его, но достаточно лишь пары слов и проблеск сердолюбия в глазах неопытного, но лучшего друга, как вера в себя возродится, как оживёт тлеющий костёр.

[Карли: Старые слова из детства, пересказывающиеся из поколения в поколение в знак памяти о важности милосердия друг к другу… Это у официантика ты счерпнула те словечки?]

— Ну же, Карли… — тихо повторила Кира на молчаливый ответ, сероватые очи той лишь поднялись на секунду да следом же упали под себя.

На глазах явная потеря мотивации. Кира не первый раз уже так вытаскивает её оглянуться вокруг, понять, что та не одна. По крайней мере, пытается, всё пытается подбодрить да тщетно. Из Карли максимум два слова можно вытянуть за весь день, и то будет вялое “доброе утро” или “порты ещё не открыли?”.

— Эй… — позвала её Кира, держа в обеих руках медленно остывающую кружку.

Заново это мимолётное перекидывание взглядами. Рыжеволосая, пока осматривала лежащее тело под ней, даже обнаружила, что эта девушка сейчас как кукла, старая и потрёпанная кукла: одежда не глажена, волосы не прибраны, лицо затёкшее от долгого лежания на одном боку, правое бедро по спиральке окутано чёрным хвостом.

[Кира: Может.. попробовать по-другому? Как-то… непривычно первой начинать.]

Подумав пойти дальше на контакт - на физический - она отложила кружку на подоконник и присела рядом с Карли на кровать, осторожно потянула к себе за руки, приподнимая, и добро, с улыбкой тлеющей надежды взглянула прямо в лицо той. Карли даже не сопротивлялась, попросту вяло послушалась позыву помощницы, Кира, поправляя её лоснящиеся чёрные волосы на боку, легонько приложив ладонь к её щеке, дабы не отворачивала голову, стала приговаривать:

— Карли… посмотри на меня. Не отводи взгляд. Видишь? Ты видишь меня? Моё лицо, такое же, как у тебя.

— Да… — неслышно выдохнула та.

— Молодое. Красивое. Всё ещё может улыбаться. И ты, тоже, тоже ведь можешь. Я понимаю твою боль, прекрасно понимаю. Горечь утраты - самое ужасное, что нам удалось испытать. Но ты ведь сильная девушка. Не так ли?

[Карли: Сильная девушка? Я неудачница…]

— Не отвечай. Я знаю. Ты сильная. Сильнее меня в разы. Так улыбнись, хоть на секунду, Карли. Пусть фальшиво, пусть через силу, но улыбнись! Мир не настолько жесток, каким он представляется ведь. На каждую горечь когда-нибудь придёт равносильная радость! Ведь главное - не опускать руки и верить в светлое будущее. Карли… — сделала она недолгую паузу, ожидая любую искорку в пустых серых глазах, — улыбнись, прошу…

Реакции ноль. Ни отторжения, ни принятия. Её словно слушал неживой человек, не моргая.

[Карли: Ты тоже кого-то теряла?.. Звучит совсем не про Эндри.]

И та, простоватая, улыбка пропала, ведь как-никак она не льстила, в плохом смысле отлично испытала на себе то измученное чувство ранее, внутри кричало нежелание видеть таким же и человека рядом, у Киры уже были готовы навернуться собственные слёзы от обречённости ситуации. Что, собственно, да произошло… солёные капельки появились на уголках век, набираясь в объёме, и Кира не выдержала, крепко обняла девушку покрепче, положив подбородок на плечо, да завыла:

— Ка-а-а-арли-и-и!.. Умоляю! Не умирай на моих глазах! Мы обе хотим достичь лучшего в жизни, обе потеряли то, что нам дорого. Так давай восполним в себе силы жить дальше. Вместе! В одиночестве мы на малое способны, так давай поможем друг другу. Я ничего не прошу взамен. Я просто хочу помочь, и тебе, и самой себе.

Рыжеволосая захныкала. В то время как руки Карли всё так же опущены у себя под бёдрами, даже не приобнимая в ответ. Это было бессилие. Кира безуспешно пыталась найти эти силы в напарнице.

Вскоре тонкие розовые губы задвигались и на ухо тихо послышалось:

— Больно…

— Мм?

— Плечо…

— Ой-ой, прости пожалуйста! — резко заизвинялась рыжая, убрав руки. — Я не хотела!

— Ничего… Просто будь аккуратнее.

[Карли: Почему? Почему она так стремится мне помочь? Она ведь не виновата в случившемся. Это Карли, дурочка, полезла за тем кораблём в неоправданной надежде обнаружить там Масу. Зря, наверное… летали бы те себе дальше и мы, вероятно, никогда бы не пересеклись. Эхх… Но что иначе? Так бы и жила, обманывая себя в том, что подруга детства не пошла бы на такой шаг, а я бы напрасно скиталась дальше в поисках, думая о ещё оставшемся шансе, пока нас просто-напросто бы не сняли с них из-за неимения результата?]

Нужно действовать решительнее. Просто так сидеть-ждать ни к каким результатам не приведёт, потому Кира стала напористее: потянула неподатливую тушу к ярким лучам на улице. Как раз там послышалось звонкое пение косатки рядом - зверёк резвится, наверное.

— Вставай, встава-а-ай, Карли. Выгляни в окно, посмотри хотя бы какая прекрасная погода! Разве такой солнечный день может быть жестоким!?

Откуда Кира знала, что это косатка? Ниоткуда. Ей всего лишь показалось, что так могло бы петь это морское млекопитающее. Тем не менее Карли всё-таки встала через силу да подошла к подоконнику посмотреть на небо.

И вправду. Небосвод ясный, ярко-голубой. Обеденное светило, родное, освещает своими лучами дорогу, квартал и маленький двор напротив, создавая изящные тени, даже не палит жаром как тогда. Тем часом по самому двору бегало похожее на некрупного койота существо, с широкими стоячими ушами да светлой, как у лисицы, шёрсткой. Не просто бегало, а, вернее, гналось за другим, более мелким, кое было подобно серой кунице.

Погоня была не игривой. Всё подвизгивая в стремлении догнать мелкую зверушку, койот спустя каких-то пару мгновений согнул задние лапы и в рывке прыгнул вперёд. Жертва поймана цепко в пасть, не успев доскочить до дерева, хищник начал с охотой изрывать свою добычу и зубами, и когтями, окончательно добивая.

— Н-да, жизнь всё-таки жестока… — Карли, разумеется, видела всю эту картину. Да пускай это прозвучало от неё негромко, как мысли вслух, Кира по соседству наблюдала за происходящим внизу округлёнными изумрудными глазами, не подбирая слов. Это, конечно, удивило, но не страшно, не жутко, не дико - просто как будто исподтишка решили испортить слова о чудесном дне.

— Эй, фить! Пшла вон, шавка недомытая! — долго подобная сцена не продолжалась: кто-то появился неподалёку, прогоняя животное с улицы своим басоватым криком. Оно отреагировало неохотно, тогда человек подошёл ближе, пнув ногой по земле да взмахнув рукой, как койот пугливо взвизгнул и враз отскочил подальше, ещё немного и он убежал прочь, не отпуская из пасти добычу.

Смотреть дальше в окно у Карли желание отпало, так что она завалилась обратно на кровать.

Не красиво, не впечатляюще, но и не отторгающее. Обыкновенная жизнь.

Зато в её голове возникло суждение, что всех может постигнуть неудача в абсолютно любой момент, только это не повод расслабляться, просто ожидая своей участи. Что для жертвы погибель - для хищника трофей. Может, просто стоит поменяться ролями?

…

Оставшиеся сутки миновали ещё более молчаливо. Теперь уже Кира не решалась завязывать диалог, боясь повторно оплошать с красивыми речами. Да, возможно, для кого-то иного сказанные ею изречения показались бы слегка неправдивыми попытками ободрить, неумелым психическим утешением, либо вовсе излишне утрированными, однако они были максимально искренними, куда вложили всю свою душу и опыт и не оставили боле места для другого. Ведь именно опыт научил так же поддерживать людей в трудную минуту, как в своё время поддерживала её покойная подруга.

В подтверждение оного от Карли чувствовалась некая нарастающая привязанность к рыжеволосой девушке. Это отражалось в мелких незаметных вещах, такие как более частый перевод взгляда на Киру, более утешенное дыхание при ней поблизости, более добрые и справедливые мысли о ней. Ведь она не кто-то этот “иной”, не первый час знакома и как вполне ещё здравомыслящий человек в состоянии оценить человека перед ней, не сразу, не наскоком, где-то наивно, но в состоянии.

Кира становилась ей ближе, в хорошем понимании этого слова. Да и та сама слегка опешила, когда следующим утром, после пробуждения, обнаружила Мартинес на полу у постели, увлечённую спортом да тихо пыхтящую. Растерянность эта носила позитивный характер:

[Кира: Не на месте, как обычно… Качает пресс. Хоть что-то, уфф… и это к лучшему.]

[Карли: Тридцать один. Тридцать два. Каждый съеденный фастфуд по десять, давай. Ежели уж идти дальше, то не с отвислым животом. Тридцать три. Тридцать четыре…]