— Да, вы частники, я понимаю, не всегда даётся возможность взыскать потом компенсацию, но…

— Дать вам ангары?! — перебил худощавого мужичка в синеватом костюме один упрямо настроенный голос в офисе. Голос начальника, кому принципы важнее и он будет настойчив в своих решениях. — С какого перепугу я обязан это делать? Я ни под каким предлогом не смею отдавать вам суда моих людей. Чтобы случилось что-то ещё? Не ваши ли навыки защиты прославились после действий теперь уже очень хорошо известной организации в мире?

— Ваша опрометчивость в последствии может привести к вашему же краху. Вы не знаете, с чем имеете дело, мистер Полье!

— Я всё сказал. Если вам нужны подлизывающие всем пятки послушенцы, не внемлющие чувству уважения к себе и другим, то просите своих пешек с первого сектора, — угрюмо поднялся с кресла директор, уставившись на гостя. — А теперь будьте добры: пошли вон с моей станции.

…

Ещё один день, ещё один город. Никогда бы обе не подумали, что в критичные моменты жизни будут так часто путешествовать, убегать… от чего-то. От чего? Может, они так везучи, что к ним никак не могут сесть на хвост с этими нелогичными поездками - а может, про них уже все забыли. Ведь, чёрт возьми, есть на то основания полагать…

— Приехали…

— Ох, да что опять? Я так никогда не доеду…

— Да пойдём, думаю. Застряли снова…

— Проводишь меня до дома отсюда, всего одну станцию не доехали?

В вагоне начались раздосадованные речи пассажиров. Поезд остановился под землёй на одной станции: в метро по-новой потух свет, оставив лишь аварийное освещение; люди вздыхая поплелись наружу.

— Карли? Идём?

[Кира: Снова на полу уселась, место вот рядом свободное же было всю дорогу.]

[Карли: А нужно ли вообще идти? Вся эта возня, непонятные скитания туда-сюда. Я уже и не знаю зачем. У меня нет более дома и я стараюсь его обрести?]

— Вставай, — протягивала Кира руку, — а то как вчера опять просидим и не поедем. Поужинаем, может? Ладно мне, однако ты с утра ничего не ела.

Собеседница её не отвечала, до сих пор безучастно относилась ко всему вокруг, слишком уж сложно было вытянуть её из этого потрясения, сколько не старайся. К счастью, секундные размышления и Карли со слегка приспущенными ушками подняла голову к зелёным глазам соседки: те тоже не горят жизнерадостностью; протяжно вздохнула и поднялась на ноги, зацепившись за руку.

— Эхх, ну, поужинать, думаю, ты права, надо бы.

По мониторам в транспорте то и дело мелькали новостные сводки: на предприятиях военные патрули, по городам проходят протесты, марши, в мировой столице дошло до окружения здания парламента и ФРУ, стоят оцепления, в Нартельон-де-Пуоно вовсе идут стачки и строят баррикады; впрочем, ничего нового, люди хотят уже не сколько адекватного расследования, а сколько справедливых им выплат да компенсаций из-за массовой остановки производства и потери рабочих мест, в то время как муниципальные органы наряду с верховным парламентом будто не видят очевидного и медлят с решениями. Лица, которым дан был доступ к административным ресурсам, дабы оберегать от любых угроз свой же народ, показал свою несостоятельность, а людям не нужны такие в министерствах.

— А это в какой город-то мы приехали, к слову? — глядела Кира на табличку на выходе из подземного перехода. Никак не научилась читать ещё.

— А, это… — Карли мельком зачитала, — Нартельон-де-Пуоно.

— Хм, будто уже слышала где-то…

Время около 10-ти вечера, солнце сияет вдали, воздух заметно влажнее. Здесь на юге зим совершенно никаких нет и темнеет поздно, хотя небо всё же потихоньку розовеет, намекая о скором наступлении тьмы. Впервые Кира встретила здесь обильное количество чернокожих, загорелых кошколюдей, что, впрочем, неудивительно для региона, изначально встречающий летним зноем; конечно, видела и до этого, но лишь мельком и единичных. В целом, что её удивляло в облике местных жителей, жителей всей Риетты, это более острые черты лица, она ни разу не встречала широколицых. Особенность их вида?

Впервые и сам город встретил её нетипичной для большинства архитектурой. Прямо на выходе из межгородского метрополитена был выложенный песчаной кладкою квадратный сквер с одинокими высокими деревьями “бутонами” - именно так их впервые описала Кира, так как оные похожи на цветок, у которых гладкий пальмовый ствол, а наверху своеобразным шаром лежат широкие зелёные лепестки подобно закрытому бутону лотоса - и по сторонам такие же желтоватые трёхэтажные дома, этак века 17-го, без балконов, но зато с многочисленными высеченными узорами, изображениями животных и красной лозой. На конце улицы, к которой они пошли, тоже: здания с узорчатыми куполами на крышах подобно арабским мечетям, но без минаретов. Один вид этих коротких витиеватых улочек, созданных будто по единому образцу - из песчаных кирпичиков, веял позднесредневековой атмосферой Ближнего Востока на современный лад. В таком, определённо, бывает много туристов.

Правда, как бы не было завораживающе - после мотеля Кира вновь чувствовала себя как не в своей тарелке. Первый и второй день был активно брошен на поиск Эндри. Возвращались в бар - никто ничего не знает, по камерам ушёл в сторону уборной и больше не появлялся, тогда как снаружи запись не ведётся, ни слуха о похищении не было; потом ещё и охранника пришлось отговаривать, затем чтобы в полицию о пропаже не сообщал, особенно Карли понимала почему, так как полиция, вероятно, и найдёт, однако лучше от этого точно не станет. Также и в компьютерном клубе интернет был перерыт насколько это возможно - а там помимо последних протестов и возросших случаев мародёрства да убийств ничего, но и в последних нигде не фигурировал Эндри, причём проверяла Кира с Карли вплоть до радикальных случаев, до конспирологии по типу найденного инопланетянина или инопланетного корабля, громящего всё на своём пути. Сейчас, разумеется, спустя неделю, душа немного да утихомирилась, однако раны так или иначе остались, горькое послевкусие от колотящей сердце тревоги и паники внутри никуда не подевалось.

[Кира: Где он сейчас? Пробыли с ним всего-то ничего и вот опять покинул меня. Я.. честно не знаю, как такое вообще может случиться - человек пропал на пустом месте, как звёздочка с ночного неба. Ох, сильно часто я пекусь о нём в последнее время. Не мог ведь он просто бросить меня, не из-за Карли, не из-за того, что мы здесь - у него не было повода уходить без меня. И я… в абсолютном неведении, что мне делать… Не должен был новый мир нас так встречать. Эндри, если ты меня слышишь, прошу, вернись скорее ко мне, не томи, не ищи заковыристых путей, ломись сюда всем, чем можешь. Я уже познала боль утраты, дав слабину своей воле там, тогда… я не хочу повторения, я не хочу, чтобы такие вещи впредь преследовали меня и я теряла людей, сильно доверившись этому миру. Я.. правда.. хочу, чтобы ты вернулся, дай хоть один намёк о тебе и я сразу ринусь туда… Не знаю, какое чувство засело во мне.. но мне теперь в разы больнее, когда мы отдалены, и страшнее…]

Сюда по всему, вышли они в одном из центральных районов мегаполиса, заведения общепита в них представляют из себя недешёвые рестораны, и то если ещё на глаз попадутся, а деньги у Карли хоть и есть, да вот расточительствовать по понятным причинам никому в голову не приходило. Не на круизе как-никак. Пока обе бродили по кварталам в поисках приемлемо дешёвого кафе (ибо ни карты, ни телефона с интернетом с собой нет), время неустанно шло вперёд, солнце близилось к горизонту, а уличное освещение не собиралось включаться. Позади на дороге показалось мигание проблесковых маячков.

С выключенными сиренами, негромко, колонна из минимум десяти полицейских фур приближалась издали, через короткое время половина развернулась на перекрёстке в другую сторону, а оставшаяся остановилась и из неё неторопливо стали выходить люди чёрном одеянии. В балаклавах, в кевларовых шлемах, в бронежилетах, с прозрачными щитами на руках и короткими дробовиками на груди. Спецназ, одним словом.

[Кира: Полиция? Что-то много машин уж. Не за нами ли? Как-то не хочется стать первым инопланетянином-заключённым у них тут.]

— Не думаю, что за нами, — прочитала Карли выражение лица попутчицы. Тем часом фигуры в чёрном потихоньку начали выстраиваться в две колонны, фуры пристраивались к ним, создавая своеобразную формацию.

— Не нравится мне это, я почему-то других машин-то и не видела здесь. Здесь что, запрет какой?

— Вряд ли. Полагаю, демонстрации рядом проходят, вот и подъехали. Слышишь? — приостановилась Карли, что-то выслушивая, ибо мохнатые уши её были направлены немного не в ту сторону, куда и голова. Рыжеволосая непонимающе стояла рядом, ничего не различив, кроме шума лёгкого ветра и далёких птиц.

— ...Нет.

— Вон в той стороне, там люди собираются, похоже на шум толпы.

Та указывала пальцем дальше по дороге и чуть левее. Кира решила приподнять чуть-чуть шапку, дабы освободить уши да прислушаться к тому месту, хотя не представляла, как лучше: ухо направить туда или голову; но опять же ничего не добилась.

— …Я не слышу.

— Ладно, не важно. Давай обойдём тот квартал.

Слово за слово, девушки продолжили путь по прежнему маршруту, намереваясь свернуть на первом повороте. В пучину протекающей манифестации лезть не хотелось, лишь время зря потеряют, это дела граждан этого города, а Кира с Карли отрешены от них. Хотя, проходя в прошлый раз через толпу, даже захватывало дух от ощущения того, что участвуешь в чём-то громадном, в судьбоносном событии, как маленькая и в то же время важная часть швейцарских часов, пусть и мимолётом.

— Ох, вот зараза, и тут они, — процедила Карли.

— Что там? А, да, вижу…

Свернуть, видимо, на этот раз не удастся, шум ясно преображался в подобие людского гомона, впридачу исходил он с обеих сторон: и с левого поворота, где отчётливо виднелся заполненный народом бульвар, и с правого поворота, где плотность поменьше, но и улица у́же. Спустя какие-то пары секунд впереди на дороге показались силуэты, ребята лет двадцати - тридцати пяти, кто в банданах, кто в лицевых разукрашенных платках, с разными флагами, а одна рука поднята и держит зелёный фонарик.

Пока это шествие не настигло их, Карли решила пойти обратным путём, затем чтобы весь район уж обойти.

Перекрывая дорогу, позади до сих пор ютился конвой спецназа, немногим прошёл вперёд, правда, почему-то вновь остановился. Карли спросила ближайшего к ней блюстителя правопорядка, опустившего на асфальт щит:

— Мы можем пройти? Ну или хотя бы как за вас попасть?

Мужчина в форме спокойно выслушал гражданку, но пропускать не торопился и для начала обратился в рацию к своему офицеру:

— 44-й угол на Люмерис, тут двое гражданских пройти хотят. Пропустить?

[Карли: Не понимаю, это издалека так казалось или экипировка уж странная для спецназа… и шлема не подходят… Господи, это что, федеральная гвардия?! Помню эти знаки на плечах! Что здесь делает гвардия??]

— Не могу, мисс, — отрицательно взмахнул солдат ладонью, — уйдёте на дальних улицах, там открыто.

— Кхм, пойдём, — Карли сообразительно подытожила и потянула невысокую спутницу обратно к манифестантам. Как-никак она отлично понимала, что спорить с этими персонажами будет бессмысленной затеей, поэтому вскоре обе растворились в потоке людей.

[Карли: Как в прошлый раз, просто крепко держишь за руку и идёшь против течения, тут мелководье, берег совсем рядом.]

Что не скажешь о Кире с её низким ростом, а светящиеся огоньки, флаги немногим мешали увидеть дорогу и самой Карли. К счастью, народ здесь не толпится плотно друг к другу, потому сильного беспокойства затеряться возникнуть не должно. А люди шли, шли, непонятно куда, свистели и воодушевлённо выкрикивали:

— Ри-ет-та! Ри-ет-та! Ри-ет-та!

— Риетта не подконтрольна шкурным чинуш!

— Эээй, ффить, поехали домой с нашего города, кевларовые! — проходя мимо экипированных фигур, освистывали их многие.

— Да, вали отсюда! От кого приехали защищать в этот раз?

[Карли: Да какого…]

— Эй, ты в какую-то не ту сторону идёшь, — мимоходом обратился какой-то паренёк к Карли. Та как раз и застыла, недоумевая в мыслях, ибо только дошла до поворота, как показались ещё цепи полицейских, перекрывающих проход.

— А, п-почему? — переспросила Кира, не видя ничего толкового за всеми телами вокруг неё.

— На всю улицу кордон протянули, не пройдёшь. Будто специально нас на ту трассу загоняют. Идёмте с нами, в одиночку вы ничего не сделаете им.

Повторно развернулись обратно. В этот раз таки пришлось отойти к тому бульвару, который простилался на несколько километров вдоль широкой трассы. И везде люди, куда-то шествуют, часть светят фонариками, освещая уходящую в ночь улицу, все разные, с ушами, с пышными хвостами, кошачьими, серыми, чёрными, русыми. Кире даже в какой-то момент неловко чувствовалось быть здесь фактически единственной бесхвостой, главное - чтобы шапку кто не скинул случайно.

Можно сообщить, трасса - для автомобилей, однако здесь оных совсем ничего: она заполнена народом и лишь пара полицейских седанов были брошены посреди неё. И чем дальше девушки пробирались вглубь, тем события быстрее набирали обороты, а обстановка накалялась. Под ноги стал попадаться какой-то шлак, мелкая арматура, брусья. В воздухе витает дух объединения, проблеск сине-жёлтых полицейских фур виднеется вдали, дым цветной клубится где-то: красный, розовый. Вон, на одной из машин ещё стоят два тела, у одного у рта мегафон и люди поддакивают его речам:

— …Пусть стоят здесь днями и ночами, пусть скрывают свои лица под масками и щитами, но мы не уйдём! Мы будем и будем напором идти, пока не добьёмся правды и справедливости! Кто должен нас защищать: они? или мы сами?

Стоило ему только завершить свою речь, как где-то на краю толпы послышался оглушительный хлопок, а вместе с ним характерная белая вспышка - кое-кто бросил светошумовую гранату. Тут же пронёсся недоумённый вой и в ответ в полицию полетели камни, мусор, и всё, что под руку попадётся.

— Вот гниды, пройти не дают!

— Эй-эй-эй, туда, скорее!

По-новой вспышки света с пронизывающим уши хлопком, справа, слева. Протестующие должны отпугнуться, только вот это сильнее возбуждало их негодование. Ещё Карли как невпопад вышла к краю протеста, откуда была прямая видимость до тех же ушастых лиц в обмундировании - хотела, называется, вытиснуться с гущи да пройти до свободного проулка…

[Кира: Блин, на войну будто пришла.]

Что облегчало душевное состояние обеих, так то, что руки ещё чувствуют, как цепко держатся друг за друга. Ещё некоторое мгновение, и в этот раз полетели уже дымовые шашки, затуманивая весь обзор. Люд тут же позакрывал лица, кто масками, кто ладонью, так что Карли с Кирой не были исключением, так как дым этот заставлял слезиться глаза.

— Кха-кха!..

[Карли: Агх, сволочи.]

— Отгоняй-отгоняй! — послышалось со стороны полиции.

Кира, разумеется, давно не ребёнок, не страшилась каждого шороха, тем более хоть и не участвовала напрямую в подобных акциях, а в своё время успела засвидетельствовать и студенческие протесты в Копенгагене, и такие же столкновения в Париже, где в обоих случаях полиция не чуралась прыснуть слезоточивым газом в лицо или даже стрельнуть. При этом дух так или иначе захватывало от массовости этих процессов.

— Ать, зараза!!.. — цедила про себя Карли, протирая глаза, и потянула сильнее напарницу. — Торопись уже!!

— Погнали нахрен с города, своим начальникам жопы бережёте!

Рядом постоянные свисты и разнящиеся возгласы. С одной стороны уже послышалось удары о щиты, как одни стараются оттолкнуть кордон да протиснуться далее, с другой, куда парочка и двигались, столкновений ещё не было, разве что… неожиданно показалось, как один человек в маске ловким движением зажёг бутыль и в следующий же миг зажигательная смесь направилась в стоящий спецназ. Бутыль разбилась о щит и огонь словно большой каплей расплескался под чужими ногами, асфальт, в прямом смысле, загорелся.

Вдруг опять взрыв и прямо в глазах мгновенная вспышка.

— О Боже!!! — с испугу выронила Кира на датском, рефлекторно отскочив в сторону, как и её напарница, как и рядом другие ребята… Граната взорвалась чуть ли не под её ногами, с немалой силой оглушив.

— Пиздец! Лови обратно, гандон! — кто-то быстрее всех пришёл в себя и кинул камень в сторону неприятеля.

Не ослепило, но в ушах неприятно тянущийся звон. Руки Киры тотчас же дёрнулись прикрыть их, хорошо, что хватка Карли не позволила ей сделать это в полной мере, да и осознала так же скоро, что из ушастых мало кто прикладывал ладони таким образом, зачастую уши сами по себе прижимались к макушке.

Вновь ещё неподалёку хлопок, сердце ёкнуло, это было похоже на разрывы петард при фейерверке, только в разы роко́чущее. Тем не менее ноги шли, уходили отсюда. По звукам почти невозможно определить, кто где кричит, или стреляет… стреляет? Ровно за спиной упала дымовая шашка, а следом в уши просочились редкие одиночные звуки выстрелов.

— Ррасступиись! Расступись! — доносился гулкий голос где-то в толпе. Автомобиль кое-кто пригнал сюда. Зачем? Разомкнуть строй спецназа.

[Карли: Твою мать, какого хрена им дали приказ стрелять?!]

Из-за выстрелов адреналин вскакивал уже не от эпичности происходящего, а в том числе от страха стать мишенью. Они лишь участились, как и участились крики полицейских от попавшей в них горящей жидкости. Ноги фактически перешли на сколь возможный бег, и Кира в душе замерла, не за себя переживала, а за Карли впереди.

В суматохе кто-то нечаянно толкнул Карли, легонько, как вдруг вместе с хлопком пронзила острая боль у шеи:

— Аа блять!!! — моментально возопила девушка, не успела даже схватиться за больное место, как ноги с той же напастью подвели её и повалили на землю.

— Карли!! — ринулась к ней неземная напарница. Между тем неожиданно всколыхнулись ребята вокруг да активно начали оттаскивать раненую от пресловутой линии огня. И Кира за ними.

— Ох, твою мать! Ранили!

— Уводим её, давай!

— Блять, блять, блять!

— Суки, прямо в шею!

— Помогите, кто-нибудь. Срочно, бинт, бинт есть у кого? Или ткань.

— Пидоры!

— Да, давай сюда! Быстрее, быстрее закрывай, пока не хлынуло!

— Вот, вот, держи крепко!

Волна колотой боли проходила по всему плечу, груди и шеи. Сердце бешено билось в адреналине.

[Кира: Господи…]

Пуля резиновая, а всё равно вонзилась в плоть. К счастью, не в саму шею, а в ключицу, только вот кровь так быстро разлилась, что устрашающе окрасило кожу в багровый чуть ли не по всей площади. Ощущалось тепло этой жидкости, левое плечо без острой боли не желало подчиняться сигналам с мозга, отчего Карли мучительно стонала с оскалившимся ликом.

Рука помогавшего парня, лицо коего она так и не разглядела в суматохе, всё держала плотную ткань на её ране.

[Карли: Нельзя лёжа, кровь идёт. Чёёрт, что-ж так жжёт-то!]

— Поднимите, поднимите меня! — выкрикнула Карли. Кира и её помощник разом принялись выполнять её просьбу, аккуратно поддев за целое плечо. Девушку усадили на бёдра.

— Карли! Ты как?! Идти можешь?? — тревожно заверещала её напарница.

— Могу, да, — застонав, попыталась она встать на ноги, отчего рыжая вновь взяла её за плечо, закинув руку на себя. — Цсс… валим отсюда, давай.

— Осторожнее, идите в медпункт, пока не поздно. Дотяните? — соглашался с черноволосой один манифестант, кто плотно прикладывал ладонь к пропитывающейся кровью ткани, в итоге оставив её с подругой.

— Дотяну, агхр… — подтвердила Карли. — Спасибо вам.

Обе напарницы как можно быстрее направились по своему изначальному маршруту, люди сами расступались, давая проход раненому.

Протест никак не утихал, прогремел легкий, но стрекочущий металлический стук - кто-то таки врезался на машине в кордон - и народ с воем как зерно в мешке посыпался в эту брешь.

Ещё минута и обе страдалицы, одна придерживая другую, выскочили к переулку, где не было народу. Нельзя было сказать, что их бег был похож на что-то близкое к нему: Карли едва нормально перешагивала с ноги на ногу, хромая, и на лице будто злоба безразличная, а Кира и не знала, как помочь-то, нужно просто уходить куда подальше.

[Кира: Ох, нет, нет-нет-нет, держись, Карли. Только Эндри пропал, а уже беды пошли, вот как наказание моё.]

— Агх.. кажись, ногу ещё подвернула. Ну ничего, идём, агх…

— Эй, Каарли, крепись, давай только не умирай, пожалуйста. Хватило мне одного горя видеть измученное тело.

— Не умру я, глупая. Патрон, не боевой. Цсс.. да что-ж ты… — болезненно просвистела та сквозь губы, крепче прижав рану.

— Да какая разница, с тебя кровь течёт!

— Да иди, иди ты. Справлюсь я, не неженка.

— Гмм… — рыжеволосая лишь насупила брови от сей самонадеянности, но послушно продолжила плестись вперёд.

[Карли: С её ростом-то, конечно, что с ней, что без неё идти - разницы нету. Но… всё равно как-то легче, что ли… спасибо.]

Кира шла. Шум оставался позади. Новая улица. Другой квартал, второй, третий. Над головами застрекотал вертолёт, резво проносясь вдаль. Карли всё слабела, продолжая неслышно постанывать, наверное, из-за неловкости быть принятой за слабака; в груди тяжелело и дыхание замедлялось, голова шла кругом. И это прекрасно чувствовала Кира, тело соседки сильнее давило на неё, ноги подкашивались.

— Ка-а-арли-и-и, не падай, ё-моё. Сама же сказала не останавливаться.

— Агх.. всё, всё нормально. Просто, секунду передохнуть, и всё, дальше в путь…

— Врёшь же.

[Кира: Вот идти-то, а куда, чёрт возьми, идти-то? Где этот медпункт?? Покушать вышли, называется. Тут Карли плохеет у меня на глазах.]

Осознание было не из приятных. Спрашивать не у кого, весь город как будто сейчас на демонстрации, а ни знаков, ни табличек нету. Да и выглядит ли вообще знак медпомощи в виде красного креста у ушастых?

Тащить на себе это тело было нелёгкой задачей, Кира впервые почувствовала, словно сейчас вспотеет в этом комбинезоне.

Впереди, на первом этаже здания, горел тусклый свет среди многих остальных в темноте. Младшая приметила его и скорее направилась туда, всего один небольшой квартал пройти. Может, кто поможет там.

Как будто злую шутку играла с ними судьба, так, хихикала негромко, но язвительно. Свет исходил из широкого окна какой-то кафешки либо кофейни, а в ней ни народу, лишь чья-то черноухая кучерявая голова виднеется из-под стойки, если это вообще голова, конечно. Но дверь, похоже, открыта.

[Карли: Куда это мы?]

[Кира: Вот тебе, и покушать, и отдохнуть.]

— Эй, есть тут кто!? — окликнула Кира, как только завалилась внутрь. — Человеку плохо. Алло-о??

За стойкой действительно кто-то был, поскольку те чёрные уши моментально дёрнулись на зов, следом вскочил и их обладатель: молодой смуглый парниша лет семнадцати, на вид прямо отличительный мальчик на побегушках, да и в чёрно-белом элегантном смокинге как у официанта. Он тут же повысил освещение в столовой и растерянно спросил:

— Что, что случилось??

— Подстрелили. Есть чем кровь остановить?

Рыжая тоже была ни много ни мало взволнована и не знала, куда деться, смотря в изумрудные глаза напротив, такие же, как у неё. Парниша, видно, быстро смекнул, в чём дело, отказывать не стал и даже решительным тоном заговорил:

— Ясно. Уложите её на тот диванчик, только аккуратно. Я секунду!

— Дава-а-ай, Карли, ребячиться, надеюсь, не будешь.

— Нисколько. Только вытащите из меня эту штуку, больно уж, ничего не скажешь.

Вопросов “где?” - не возникало, шея и плечо отчётливо блестели красным. И пока официант стремглав удалился к себе в каморку, Кира устремилась к указанному им дивану для посетителей, осторожно опустила раненую, после чего уложила на спину, однако та запротивилась сей ошибке и, схватившись за спинку дивана, присела к вплотную стене. Карли получше ведала, что кверху кровь не с такой силой приливать будет, следовательно, меньше её прибудет к ране, да и в целом при ранениях верхней части груди желательно принимать полусидячее положение.

— Я тут, покажите рану, — в эту же секунду подбежал к ним официант.

— Антисептик взял? — уточнила Карли, её голос стал подуставшим, в любом случае, сознание в бодром состоянии и мысли более-менее ясны.

— Да, да, вот, конечно, и пластырь.

— Агх, да, вижу, хорошо. Так, слушай, сыпни на пластырь присыпку в полфаланги, лишним не будет; открою, обработаешь антисептиком, рана не глубокая, кость остановила пулю, жгута не надо, думаю, её не сложно вытащить, после быстро-быстро наложишь пластырь и перевяжешь покрепче.

— Я осведомлён, мисс, не переживайте.

— Охх… — черноухая лишь томно выдохнула, а тот успел уже сделать часть из сказанного ею: вынул из упаковки плотный широкий пластырь, насыпал порошка, растянул бинт и приготовил антисептик. Карли при помощи Киры сняла верхнюю одежду и убрала ткань с плеча.

— О ужас, — предстала двоим другим не самая чарующая картина: кровяное пятно на плечевом поясе, где ровно под кость ключицы на треть вонзилась голубая резиновая пуля. Будь то боевая, вытаскивать её было бы, наоборот, опаснее, нежели оставлять, ибо зашла бы намного глубже.

Впрочем, парниша распинаться не стал да принялся за первый пункт, да и в одном кружевном бюстгальтере красуются перед ним не просто так:

— Снова гвардию привели, так понимаю. Каждый день уже и не знаешь, чего ожидать.

— И давно она тут?

— Второй день.

— Они что, на войну собрались? Армия ведь, а не полиция.

— Так, вытаскиваю пулю. Эм-м, мисс? — перевёл он взгляд на девчулю в шапке. — Возьмите пластырь, как вытащу - крепко приложите, а я завяжу. Готовы?

— А, да!

— Насчёт три. Раз, два!.. — он резко вынул пулю, как враз свободно потекла из отверстия кровь, а Карли естественно сморщилась в лице, сжав зубы. — Пластырь!

— Да!

Кира немедля отреагировала, после чего парниша начал заматывать через плечо и подмышку бинт.

— Ага, ещё два круга и и на узел… Всё. Всё-ё-ё. Да. Уф. Дать воды? Сейчас принесу воды. Секунду.

Не дожидаясь ответа, смугловатый паренёк поторопился к себе за стойку; Карли обратно натянула на себя футболку. Боль не прошла мгновенно, разумеется, всё ещё ноет в том месте, но зато остановили кровотечение и то тянущее, словно высасывающее, чувство в ране медленно угасало, отчего на душе становилось как минимум тише. Обеим девушкам тише.

— Ох, если честно, вы первые, кто пришёл сюда с такой просьбой, не ожидал уж, — возился тот с холодильником да доставал бутылку с чистой водой. — Вам, думаю, ещё повезло, что всё относительно спокойно прошло.

— Спокойно?? В нас стреляли! — удивилась Кира его суждению, хотя по голосу тот тоже немного нервничал.

— Так и я про это, вчера вовсе сущий ад творился. Оно-то и понятно, особенно после космопорта, люди немало расстроены - это мало ещё о чём говорит, они злы на спецслужбы. Ещё и документы слили, кто бы подумал, что в нарушение конвенции парламента по торговле оружием их же дочерний орган будет заниматься подобным. Я бы и сам пошёл, но дом не могу оставить.

— Особенно после космопорта? — ухватилась Карли за его слова. Официант тем часом протягивал ей открытую бутыль, но на лице замер в безмолвном непонимании, мол, это она не расслышала? или почему вообще переспрашивает?

— Вы туристы, да?

Карли сделала пару глотков. Вода была как нельзя кстати, пересохшее горло смочилось да говорить стало полегче - прокашляться и голос не такой хриплый. Так или иначе, утомлённость в теле, ещё жар никак не отступал, что хотелось снять с себя вообще весь верх.

— Ну, не совсем, хотя можно и так сказать. Но к чему это?

— Ваш вопрос полон неясности и я могу его объяснить лишь тем, что вы были далеко от этой планеты.

— Что-то случилось?

— Ещё как. Ретозан устроил бойню внутри, тысячи человек погибли, а спецслужбы ни одного не успели поймать и все слиняли!

[Кира: Ничего себе. Что ещё за Ретозан?]

— Оу, я… не знаю, что сказать. Извини, если это тебя задело, — Карли опустила глаза. Даже в голове не укладывалось, что пока она была где-то там в анабиозе, как на столичной планете могло произойти подобное; если это сделал Ретозан, то это катастрофа мирового масштаба и после этого организацию как таковую должны были бы стереть с лица всей галактики. Но ведь за этим последовали атаки на электростанции…

Парень на её ответ всего-навсего легко взмахнул ладонью да стал укладывать медикаменты в коробочку:

— Не обязательно извиняться, вы к этому не причастны. К счастью, никто из моих знакомых не был там. Просто странно, что вы об этом не наслышаны. Впрочем, не столь важно в данный момент. Как себя чувствуете?

— Голова не успокаивается, устала. Но нет, всё хорошо.

— Ты не ела, Карли, — возразила ей рыжеволосая, отчётливо напоминая. — Весь день! И кровь ещё потеряла. Какое ещё хорошо?!

— Ах, да, точно, мы же и искали, где перекусить, ахах, — иронично засмеялась та про себя, только в её тоне не было никакого веселья, одни самооправдания. Сама-то даже не знала, зачем они. — Ах, да, да-да, где у вас меню, можно взглянуть?

[Карли: Голова кругом…]

Чернохвостая порыскала сначала глазами около себя - ничего не разглядела, затем попыталась встать с дивана, ибо на соседнем столике виднелся выключенный мониторчик. Поднялась, и Кира за ней для осторожности. Карли на секунду застопорилась: а смысл-то? и с неумелой улыбкой проговорила под нос:

— Ах, ну да, света же нет, выключены…

Ясно же было, раз лампы горят, то это генераторы либо аккумуляторы работают, кои ради экономии питают не все приборы. Да и из-за торопливого подъёма в затылке пробила острая боль, прямо тянущая голову вниз.

Видимо, меню будет бумажным, девушка развернулась, дабы вернуться к диванчику, сделала шаг, как ноги сами собой подкосились, стали ватными, а в глазах плавно потемнело.

От недостатка сил Карли упала, потеряв сознание. Последнее, что она различила - грудь Киры перед носом и её тревожный возглас, что глухо отдался в ушах.