— Да ты в своём уме? Пойти на Дамдалем? — недоумённо проносился голос полководца в слабо освещённом шатре. Негромко, ночь на дворе и не нужны лишние уши даже среди своих солдат.

— Послушай. Если мы это не сделаем прямо сейчас, то что останется от нашей республики? Ты сам сегодня слышал, кого они собираются посадить на кресло: Сфаца! — похаживая напротив своего дяди, размахнул руками Коил, что даже тень позади него на секунду приняла форму парящего орла. — Этот лейтонский отпрыск оказался в верхах только из-за огромного кошелька за пазухой. И ты, прости меня за невежество, соглашаешься с тем, что столицей димеев будет править лейтон?

— В жизни бы ничего не подумал в его защиту! Эти торгаши весь мир готовы положить под свою монету.

— И то лишь единственная причина, почему сенат и глазом на них не нарекает: деньги текут и к ним в карманы, — придерживался одного мнения с ним Коил.

— Да. Но ты пойми. Хватило смелости у Фива лично пойти на рожон на улицы Сарму, там-то и отправился к Йисе. Его войска перешли под мою опеку и та половина легиона не согласится на такую сомнительную авантюру. Ты предлагаешь им самоубийство и предательство отчизны. Мы возвращаемся в Дамдалем, но не с мечом, а с триумфом, не иначе! — подытожил полководец.

— Канбер… — прервался на мгновение Коил, облокотившись руками о стол да опустив голову. Губы его приоткрылись, готовые дать резонную причину своей идеи, сошлись в решительной улыбке, и он поднял полный энергии идти на рискованные свершения взгляд: — …а никто не говорил, что мы пойдём с мечом туда. Убрать сенат можно ни разу и не подняв собственные клинки…

…

— О чём думаешь?

— Мм?

— О чём думаешь, говорю?

— Я расслышала. К чему ты спрашиваешь?

— Ну, просто. Знаешь, люди иногда спрашивают что-то без задней мысли.

— Хм. Ни о чём, мелочи. Думаю, не слишком ли много шума наделали мы там.

— Да-а… убивать вторую было, наверное, не самым логичным решением.

— Сама полезла, а так теперь хоть не разболтает всем вокруг.

— …Не ограждаю себя от проступка, тоже верно. И-и… мелочи? Противоречишь сама себе.

Молчание. Взгляд тихого желтоватого пламени неподвижно побыл некоторое время на собеседнике и затем послышался спокойный, тянущийся вздох:

— Теперь уже да, мелочи. Если из этого получится резонансная шумиха для них, то таким макаром то, что случится в будущем, вовсе тайфун нас…

— Апчхи!

[— Ой!]

Умеренный диалог двух идущих по непротоптанному заметеленному пути путешественниц был враз прерван молодым девичьим чихом, чья рука тут же закрыла ладошкой свои губы, чувствуя вину за словесное вмешательство. Недолгим было молчание, спустя секунду виновница хрипло закашляла, отвернув голову в сторону, да так напряжённо, словно пыталась выкашлять застрявший в горле предмет. И так со строгой периодичностью в 5-10 минут повторялось уже весь день.

Обошлись лишь молчаливыми взорами на неё. Как-никак путь не близок, раз уж решили взять, то и дойти до конца надо, а шли девушки не первый час. Морэн с Леймой возвращались обратно в свой лагерь.

Карты выдают не полную картину, разве что крыши видать, обычное исследование прилегающей к городу территории закончилось тем, что они застрелили хозяев какого-то трактира, и всё из-за ситуации с Линео, некстати попавшейся им на глаза. Теперь она как груз в прямом смысле висит на спине Леймы, что тащит её. Почему? Быстро выяснилось, что девочка и десяти метров самостоятельно пройти не в силах: во-первых, выдохлась; во-вторых, возможно, не просто ногу растянула, а получила полноценный перелом; в-третьих, неслабо переохладилась, заболела, и хорошо если только простудой.

Сама Линео была несметно рада их встрече. Конечно, горестно осознавать потерю некогда бывших подруг, но дальнейшему поступку ушастых она с упоением в душе поддалась. Да и так ли горестно было, как ощущалось на самом деле?

[— В глазах Химету потеряла доверие. Лирка, скорее всего, тоже была на её стороне. Хозяин так вообще рычал, что страшно было думать, что я следующая в разнос пойду! Но… раз они так считают нужным, если их смерть поможет им, то так оно и надо, наверное, это к лучшему.]

В любом случае, сейчас она умиротворялась тому, что своими же руками, прижатым к чужой спине торсом да даже ноющей ногой осязала под собой Лейму, это вселяло ей чувство безопасности. С ними она избежит участи сгнить одна в каком-либо переулке либо лесу, к тому же чувство безопасности как ничто другое требовалось сейчас Линео, особенно после разъярённого Калдея и прихода войск в город. Звуки лязгающих мечей, строевого топота и воплей горожан до сих пор отдавались в её воспоминаниях.

Судя по виду ушастых девушек, скоро должны прибыть. Сейчас они не скрывали свои лица под тканью, капюшоны, несомненно, оставили как головной убор в зиму, но в целом их лица были отчётливо видны. Всё просто, они далеко от Аккура, от гор, им не от кого прятаться. В этом дремучем лесу, сплошь освещённым белизной снега да в то же время алогично не пропускающим обеденный солнечный свет, находились лишь три живые души. И младшая из них, тем и занималась, что в подробностях рассматривала черты лица своих попутчиц, в основном красной, как ракурс позволял:

[— Вдох. Выдох… Вдох. Выдох… Клубок пара выходит из неё каждый раз, такой одинаковый, ровный, ни больше ни меньше. Острым ликом сияет среди остального, и кожа чистая, ни задоринки, словно дитя, нетронутое и комариком за всю жизнь. Но ведь это не так… какая сила сохраняет её такой? И волосы невиданны! Как кровь, яркая и чистая кровь, она точно богиня правосудия, ранящая за проступки! Взгляд как у хищной птицы, прямо пламя колышется в ней, коварное и неукоснительное, что благонамеренно жжёт душу при встрече. А… она смотрит на меня?!!!]

Сообразив, что ловит на себе ответный взгляд, как по описанию роющийся в душе, Линео поскорее отвела свой собственный, стараясь не замечать и не думать, что на неё до сих пор взирают.

Для Морэн это ничем не примечательный инстинкт, инстинкт обнаруживать на себе чужой взор. Она не третировала подобное и не поощряла, ей по факту было всё равно, что кто-то смотрит на неё, глаза иногда сами рефлекторно поворачивались в ответ, дабы разглядеть возможного соперника, потому такая сцена не была исключением.

Так или иначе, от мыслей Линео отвлёк собственный живот, что ни много ни мало, а не тихо издал жаждущий еды сигнал. Внутри всё скрутило, как и сжалась сама Линео, подавляя позывы. Не удивительно, что такое произошло, если с прошлого вечера совершенно не питалась, а ночью попросту уснула от усталости в теле.

— Ох, чего раньше не сказала-то? Не отправлялись бы в путь сразу, — по-родительски отреагировала Лейма. Хоть девочка и не понимала слов, тон смуглой взрослой был участливым, не вселял беспокойства. — Ничего, потерпи, вот-вот прибудем. И вообще… — сменилась она в лице, вспомнив кое-что. Её не первую минуту несколько смущало то, что Линео до сих пор держит при себе остаток батончика, а учитывая ещё, что ручки той всегда чуть ли не под носом мелькают, то не заметить оное было бы сложно.

Натурально забрав одним движением кубик, Лейма не церемонилась, следом запихнула его в едва приоткрытый рот девочки и, как позволяло собственное положение, сцепила ладони той, дабы не полезла ими вытаскивать за язык. А Линео в неожиданности замерла с немым видом, не соображая, зачем, как и почему:

[— Что?..]

Кубик начал медленно таять во рту, отдавая небывалой сахарной нежностью, когда как всего одна крупинка, попавшая дальше в горло, наполняло организм насыщением, словно был проглочен целый фрукт. У Линео даже ассоциаций никаких не возникло, это было настолько прекрасно для неё и одновременно необычно, что никакая прошлая еда не сравнилась бы с этим, тем более, что сладости по типу шоколада и в глаза не видела до этого.

При этом она жевать ещё не начала, так как вместе с этим всколыхнулись и другие чувства, ошеломлённые и озадаченные: она только что съела свой талисман? вот так просто? они не понимают, насколько он дорог был? или так-таки и надо? Судя по всему, Линео отнюдь забыла, что это как-никак еда.

Девочка робко начала пережёвывать, не видя боле другого логического сценария, пока Лейма всё это время продолжала свою речь:

— …давно было уже пора так сделать. Понимаю, конечно, что срок годности у них там ого-го, но не тянуть ведь резину. Тебе сколько лет-то? Смотришься на двенадцать, ну на пятнадцать максимум, а вожусь с тобой как с восьмилетней.

— Не думаю, что она тебе прямо возьмёт так и ответит, — добавила Морэн, ибо диалог черноволосой с девчонкой был больше похож на монолог.

— Эх, знаю. Ну, просто.. ну сама погляди на неё. На сколько она по-твоему выглядит?

Морэн перевела очи на Линео, быстро провела ими с головы до ног и, вернув их на дорогу, где деревья стали потихоньку редеть, выдохнула:

— Без понятия. Сама взяла её, вот и возись теперь с ней.

И действительно, как бы Линео сейчас не выглядела старше, а чересчур иногда послушное личико и манеры её выдавали в ней маленькое дитя. Всё воспитание было погублено дядей, не дававшего ей простора для самовыражения. Так бы её давно как называли девушкой, но по поведению она девочка.

Когда они прибыли на место назначения, а случилось это буквально на следующей минуте, поскольку впереди стала проясняться открытая поляна и немногим диковинные, несоответствующие лесу тени на ней, им открылась взору настоящая деревня. Но не та, которую все они встречали ранее на своём пути или та, в которой проживала Линео. Она была мертва.

Облака неторопливо сгущались на белом небе, перекрывая лоснящиеся лучи. Видимо, даже выйдя из густого леса, они не увидят сегодня солнце. Место в коем-то духе наводило мрак.

В здешних местах уже долгое время не было ни одного обитателя, и это ощущалось наяву. Всё видимое пространство либо заросло вымерзшими кустами, либо было завьюжено сугробами. Дорожный столб, стоявший на некогда бывшей дороге, истлел и символы на нём стали нечитаемы, даже если бы кто умел читать на сармитском.

Единственный десяток деревянных изб отрешённо стоял на этой поляне, со всех сторон окружённой еловыми и дубовыми деревьями, как бы скрывая свою дряблую наготу от посторонних глаз. Заборы покошены, гробовая тишина стоит вокруг, ни живой, ни мёртвой души. Все дома без исключения обветшали: крыши погнуты под давлением насыпанного снега, брусья на стенах гниют, очернившие в цвете, некоторые окна без рам и даже с такого расстояния чуялась сырость изнутри. Любой разбойник, решивший поживиться на оставленном добре, попросту прошёл бы мимо этого места. Лишь одинокий колодец был якобы нетронут природой да стоял посередине, отличаясь своим каменистым основанием.

После короткой остановки и беглого осмотра места, ребята хотели двинуться дальше, однако тут в нагрудную рацию обеих пришёл входящий сигнал.

Линео дёрнулась от неожиданного писка. Он не был страшным, потому сама и звука не издала - для неё он был подобен отрывистому писку птички, севшей на плечо, только вот никакой птички рядом и в помине не было, что заставило её оглядеться. Из рации Леймы послышался тихий мужской голос, говоривший на непонятном языке. Тихий, так как старался не быть обнаруженным кем-то другим:

— Эй, вы уже пришли? А тут проблемка нарисовалась.

[— А?? Что, кто говорит это?]

— Ты где? — спросила Морэн в свою рацию.

— В главном доме, я вас вижу напрямую из окна.

— Что там?

— А вот хрен пойми. Какая-то малышня заявилась, шныряют по округе. Что им надо - чёрт его знает.

— Хм, посторонние? Здесь же в радиусе десяти километров ни одного поселения не стоит, — немногим смутилась красноухая, перенаправив взгляд на крайнее левое здание от неё, откуда вещал Клемонто. Что плохо, так это начавшиеся шевеления вблизи неё - так и отвлекали внимание: с молчаливой растерянностью Линео всё пыталась заглянуть за плечо Леймы в попытках понять, кто этот третий человек говорит у неё на груди. Морэн цокнула им: — Тц, успокой её. Пусть только звук издаст - выброшу её.

— Эй, тсс! Хватит ёрзать! — с напущенной строгостью на лбу, приставила Лейма палец к той, отталкивая любопытное дитя. Ей, честно говоря, и так нелегко держать целое тело на себе столько времени, а оно ещё и двигается.

Увидев недовольство Леймы, Линео тут же стихла, потупив глаза. По рации продолжались переговоры:

— Не знаю. Отпугнуть бы их как-то, пока к челноку не подошли. Нечего тут лазить. Может, пальнуть разок? — предложил Клемонто.

— Нет-нет, никаких жертв, — отрицала Морэн, — и без того запарилась ловить посторонние взгляды после стрельбы. Ну, хотя если в воздух пальнуть - идея неплохая.

— Оу, неужели дошло до перестрелки там?

— Потом расскажу. Где наши гости?

Получив приблизительные сводки, Морэн незамедлительно выдвинулась с остальными вперёд. В уме её быстро созрел план: технологий ушастых здесь не видали, разум здешних обитателей ограничен максимум собственной общиной либо городом и мало кто думает о мире достаточно прогрессивно, любая непонятная и резкая встреча с неизвестным легко способна пробудить страх на уровне первобытных инстинктов. Тем более это дети.

Для начала необходимо было оставить Линео в главном доме, на всякий случай, к тому же надо бы взять пушку погромче. Сама деревня пусть и крошечная, однако с какой стороны не встань - а насквозь её не проглядишь, потому пришедших ребят изначально увидеть не удалось.

[— Почему они замолкли обе? Что происходит?]

Остановившись у стены соседней хижины, Морэн заглянула за угол, проверяя улицу. Не прогадала. Именно сейчас на её конце виднеются два небольших силуэта, чего-то заглядывающих в покосившееся окно избы.

Рацию Леймы вставили в снег прямо под угол здания, оставив открытым динамик, сменили частоту и настроили громкость. Завершив, красноухая ещё раз проверила просёлок и, покамест та двоица куда-то пропала из виду, молча перебежала с остальными к их главной избе. Главной, потому что оная единственная лучше всех уцелевшая, куда они и разместили свою “штаб-квартиру”, в которой поныне живут.

А между тем, обходя ограждение участка да сам дом, так как вход с противоположной стороны, взору Линео открылась диковинная конструкция, не вписывающаяся в общую картину деревни. Малость сверкающая металличным цветом, поражающая своей необычайной формой, вытянутая в длину постройка, окрашенная в монотонный серый цвет. Летательный аппарат, описать который ей не удавалось и на ум шли природные ассоциации:

[— Что это?.. Громадина! Как, как голова хищной птицы и.. змеи, большой птицы и змеи… остроклювой… Ой нет, опять, ах, нет, держись!]

— Ап, ааап, апчхи!! — не стерпела Линео, издав немало шума, да следом вынужденно закашляла: — Кх, кха-кха!

Наверняка те ребята услышали этот чих, что волей-неволей издался.

Втроём они только вошли в здание, а Линео не переставала хрипло кашлять на всё помещение и ловить недоумённый взгляд Леймы на себе. Горло больно першило да никак не переставало докучать её. Вдобавок, тут оказался кое-кто четвёртый, кто с непониманием заговорил:

— Эм, а это ещё кто? Гляжу как раз и не разгляжу, что за штуку на себе тащишь. Трофей забрала себе?

— Пусть кашляет, — вдруг заявила Морэн, с ходу забрала со столешницы свою винтовку да удалилась обратно на улицу, добавив: — Клемонто, готовься издать какой-нибудь гнетущий вой.

В аккурат, как дверь закрылась, девочка перестала перхать и уставилась на сидящего на полу у окна мужчину. Вид у него не чарующий, наоборот, отторгающий, серые как пепел после пожара волосы, полностью тощий как смерть с, казалось, впавшими вглубь глазницами. Линео покрепче обняла Лейму, завидев его.

— Зачем она здесь?.. — негромко переспросил он, пока смугловатая пыталась аккуратно снять с себя груз да усадить на застеленную тканью солому. Пускай он всё равно прямо сейчас ответа не ожидал, следом лишь полушёпотом сообщил, увидев подходящих ребят снаружи: — Эй, всё, тихо. Идут.

[— Эй? Зачем она это делает?]

Зная, что сейчас будет, Лейма поскорее нашла уши на голове девочки и закрыла их ладонью. Клемонто скрылся за стеной, приготовив рацию у рта. Морэн, в свою очередь, уже забралась на крышу здания, осторожно проглядывая улицу; она предупредила в рацию:

— Жди, секунд десять и давай.

Как и ожидалось, у забора показалась парочка молодых ребят, что последовали на незнакомый глас здесь. На вид это было два мальчика лет десяти-двенадцати в ободранных шубах, словно их одевали наспех да первым, что под руку попадётся.

Что они делают одни в таком возрасте и где старшие? Неизвестно. Другой вопрос, конечно, что для такой временной эпохи их вполне можно считать совершеннолетними, однако, судя по их выражению лица и голосу, они в это гиблое место не на прогулку пришли. Что-то ищут, осторожничают, и боятся, держась за руки.

— Хей, здесь есть кто? Отзовись, — звал один из них, оглядываясь. В ответ тишина.

— Здесь следы. Кто-то проходил недавно, — заметил другой и поторопился туда.

В этот же момент негромко послышался треск, шебуршение. Ребята стремительно обернулись в сторону, откуда исходил звук - со стороны соседнего здания - но там никого не было:

— Кто здесь??

— Вуааааааааа, — так же глухо послышался неестественный вой, затем стал нарастать и нарастать, становиться ниже и хриплее.

Оба насторожились, сами стали заметно тише, шаги делали аккуратнее и обходили со стороны ту избу, пытаясь понять, где этот незнакомец. Позже сомнения о человечности этих звуков начали сильнее издаваться в их голове, то был будто стонущий плач мертвеца либо невиданного зверя.

— Эй, выходи, — выкрикнул один, подойдя ближе к зданию.

Предохранитель снят. Ствол направлен выше голов тех двух. Выстрел.

Враз с хлопком громыхнуло рядом, эхом пронесясь по глуши вокруг, а обвисшая с карниза жёрдочка с треском отлетела в сторону, оторвавшись, как будто невидимая рука со злостью откинула её.

— Аа! Духи! — со страху свалился один с ног, вскрикнув.

Сработало. Впридачу и Клемонто добавил свою лепту под конец, рявкнув как волк. Едва завизжав, дети резко ринулись подальше, подзывая друг друга да не глядя под ноги. Через несколько секунд их уже не было видно напрямую.

[— Что там опять??? Убивают?]

Проблема, можно считать, решена. Залившаяся хохотом Клемонто комната и вернувшаяся Морэн подтвердили это. Осталась только Линео, которая тоже дёрнулась в момент выстрела, как бы Лейма не закрывала ей уши.

С её здоровьем нужно что-то делать, раз теперь она член их команды. Перекинувшись парою фраз с остальными, Лейма и решила этим заняться.

В постройке как-никак теплее. Сняв с себя верхнюю одежду, тем самым прождав недолго, когда с девочки спадёт тревога и зрачки её перестанут пялить в окно, черноухая нависла с изучающим взглядом над ней:

— Ну, в принципе, если так похожи на нас, справимся. Ногу подкашиваешь даже сидя. Это дома тебя так? — бормотала себе под нос Лейма, так и так зная, что пациентка её вряд ли поддержит беседу. Не артачится зато, осмотреть себя даёт. Она сняла с неё капюшон и приложила руку ко лбу. — Температуришь. Дай-ка рот гляну, — взялась пальцами за челюсть, бегло осмотрев внутренности, — непонятно… Ладно, сейчас, я скоро.

Занятая своими делами, Морэн обратилась к мужчине, перед тем как тот, одобрительно гмыкнув, удалился:

— Иди проведай их, не возвращаются ли вдруг.

Вскоре подошла черноухая, с налитой водою кружкой, с белой и красной пластинками. Для Линео это всё выглядело немного непонятным, она молча продолжала наблюдать за действиями старшей, по ходу дела задавая у себя в голове короткие вопросы, что же это такое. Отломив из первой пластинки нечто, Лейма бросила оное в кружку и спустя секунду оттуда тихо зашипело, потом отломила из второй и вручила похожую вещичку в ладони девочки.

[— Это еда такая? Не похоже совсем ведь. Ни мясо, ни зерно. Да и поела ведь я, совсем не хочется уже.]

— Это… это в уста? Это есть? — с непониманием захлопала та зенками, рассматривая крошечную таблетку-капсулу с антибиотиком, и после подняла голову к Лейме, коя пальцем указывала на свой разинутый рот.

[— Горьковатая. Не еда совсем!]

Вроде бы её предположения верны - она таки заглотнула капсулу, после чего разом же заполучила в руки кружку и одобрительную улыбку в ответ. Значит всё делает правильно. Тут, по крайней мере, было яснее, что надо запить.

Вода на удивление оказалась тёплой, несмотря на снег за окном и отсутствие горящей печи, правда тоже с коим-то лимонным привкусом. Что-что, а, в отличие от сухой таблетки, сироп она выпила охотно, ибо долгий переход оставил румянец на её щеках от холода, оттого неплохо бы чуточку согреться.

— Всё. Молодец, понимаешь, — заговорила Лейма, забирая кружку. — Не приходится всё самому запихивать в рот. Хорошо, посиди так минут пятнадцать, придумаю, что с ногой можно сделать.

— Не растраться на неё, смотри. Нам эти лекарства ещё впрок пригодятся, а у нас тут нет склада с ними, — предупредила её Морэн.

— Это “фимена” с “титро”, не волнуйся. Я с корабля взяла, там запасов их нам выше крыши хватит.

Вставать нельзя, Линео это поняла, да и, по правде, сама не желала напрягать больную конечность, которой чуть двинуть - уже колет изнутри. Удивительно, как она вообще самостоятельно прошла от стены до таверны - вероятно, адреналин кипел в крови настолько, что превозмогать боль было легче.

Лейма в этот раз вернулась с двумя узкими дощечками и полноценной сумочкой на плече - аптечкой, что также позаимствована с корвета Капрабо. Она принялась за осмотр. Казалось бы, действовала руками осторожно, неторопливо, снимая ботинок с девочки и задирая штанину, а последняя всё равно заметно крючилась в лице от любых прикосновений к голени. В окончание вовсе пришлось полностью вынуть хотя бы ту одну ногу из штанов, так как ткань не тонкая и штанина не поднималась до нужной высоты.

[— Руки холодные. Ай!]

— Да ты в синяках вся, — проговорила Лейма, детально рассматривая да стараясь не касаться лишний раз конечности, дабы не повредить ничего изнутри: в нижней части голени явные посинения кожи, без отёка - уже хорошо; нога подкошена, как и ступня немногим завёрнута в сторону, видно, так её пациентка старается минимизировать болевые ощущения. Она вытащила с сумки прозрачную колбочку с белыми дисками внутри, покрутила недолго перед собой, прочитывая, однако после задумчиво нахмурилась и позвала напарницу: — Гмм.. Морэн, тут маркировки нет. Вы свой какой-то стандарт используете. Это точно не боевой анальгетик? Я боюсь его давать ей.

— Если в таблетках - это обезболивающее общего назначения, — послышалось со стороны печи, что вот-вот собирается быть затопленной.

— Ну-у, этот в таблетках… — на всякий случай ещё раз внимательно осмотрев, заключила Лейма. Лучше дать половинчатую дозу, потому разрезала ножом таблетку на две ровные части и вручила одну девочке, указав на рот как в прошлый раз.

Недолго поглазев и на этот крошечный белый камушек, Линео проглотила его, запив.

[— Нога?.. Поч.. утихает… Всё прошло?..]

На колбочке вычерчено, что обезболивающее сработает через 1-2 минуты. Так и оказалось, когда Лейма, прождав это время да пока дистанционно осмотрев синяки, заметила, как Линео переменилась в лице, думая, что всё вылечилось, и полезла руками к перелому. Внутри черноухую даже позабавило, как несведущие в препаратах местные реагируют на подобный эффект.

— Ага. Стоп! Не-а! — старшая молниеносно воспрепятствовала детскому любопытству, отстранив её руки. — Не всё кажущимся в порядке является поистине таким. Осторожнее.

— Не-е всйо?.. — повторила Линео слова за ней на их языке, не соображая, что та хочет донести, в ответ лишь поймала ничего не значащий секундный взгляд на себе. Оставалось одно: наблюдать за действиями старшей.

Внутрь не заглянешь, кустарную хирургию разводить в таком месте будет в разы опаснее, так что вся реабилитация будет максимум наружной. Первым делом Лейма смазала тонким слоем мази весь участок ранения, чтобы предотвратить гематому, вколола под кожу в живот раствора для поддержки костных тканей, после выпрямила ногу, крепким бинтом наложила повязку на всю голень и ступню, ещё после применила дощечки для закрепления положения, поставив их с обеих сторон и также обвязав тканью на узел.

Работала руками девушка умело, не прямо мастерски как опытный ортопед, но внимательно, не пропуская деталей, обучалась и знала, какие действия предпринимать. А Линео лишь и оставалось смотреть на это округлыми собачьими глазами на сей процесс да думая, почему сколько не трогают её ногу, а ей не больно. Перевязка и обработка растворами, определённо, умение древнее и не является чем-то инновационным, правда, ей никогда доселе такого не делали.

Когда закончили, Лейма уложила её полностью на пол, поводив пальцем у носа и намекнув, чтобы ни в коем случае не вставала. Так ей придётся провести ни один день: послушно, неподвижно и выжидающе, пока самочувствие заново не восстановится.

До самого вечера каких-либо значащих событий более не происходило. Клемонто вернулся с донесением, что не обнаружил ребят ни в лесу, ни в округе. Морэн с Леймой время от времени то покидали избу, то возвращались обратно. На улице они очищали следы своего прибытия, чтобы никто лишний не пришёл по ним сюда, заготавливали дрова для обогрева помещения; дома они либо просто отдыхали, болтая о своём, либо пытались отсортировать по пригодности притащенный хлам, как-то облагородить внутреннее убранство, ибо спать на холодном полу со сгнившими досками и проветриваемой стеной за спиной не сулит здоровому проживанию.

Линео только и делала, что наблюдала за всеми ними троими, слушала их речи, изредка даже с успехом. Только по эмоциям, жестам и последующим действием она уясняла смысл пары фраз, сразу постаралась запомнить.

На ночь Лейма повторно дала ей таблетки, перед тем, как все улеглись спать. Заснуть Линео не составило труда, к роскоши не привыкла, да и погода выдалась тихой. К несчастью, как только она погрузилась в мир грёз, через полчаса-час болезнь насильно вытащила её оттуда.

По всему телу внезапно проходил ужасный жар, температура, казалось, повысилась до критической, а в горле постоянно першило, словно колючий ёж застрял внутри. Беспрерывно и хрипло откашливаясь, чем разбудила Лейму по соседству, Линео готова была из кожи вон лезть, дабы хоть немного остановить эти ощущения.

[— Да что ж такое. Я не могу, это после того, как ту штуку съела!]

Вся кожа от лба до ступней изливалась потом как в пятидесятиградусную жару, Линео ворочалась, изгибалась, в конце концов стала стягивать с себя всю одежду, обдувая ею себя и тяжело дыша. Не дала ей полностью раздеться Лейма, что вовремя спохватилась и скорее укутала обратно в ткань да поплотнее:

— Тихо-тихо-тихо, куда собралась. Потеешь - значит хорошо, лекарство работает.

— Нет. Нет! — повторяла девочка заученное слово на языке кошачьих, не умея более по другому изъясняться. Всё-таки, несмотря на ёрзание и дальнейшее сопротивление, Лейма поступила с ней просто: после того, как дала испить воды, пригрозила пальцем как маленького дитя, силой уложила поближе к себе и крепко-крепко обняла, затем чтоб не выбралась.

Так и осталась Линео лежать со старшей, всеми силами стараясь смириться с дискомфортом, прилипающей к коже ткани, появившимся запахом да кашлем. Получись уснуть лишь на следующий час, под сопение у уха и бормотания Клемонто с другого краю.

…

Где-то глубокой ночью, покамест все крепко спят, тихо выйдя на улицу справить нужду, Морэн двигалась с прикрытыми веками до ближайшего туалета. Лениво колыхающаяся металлическая застёжка расстёгнутого жилета так и бряцала при каждом её шаге, таким же ленивым, как и она сама в данную секунду. Приснившийся тревожный сон заставил голову слегка позвенеть и одновременно потянуть тело обратно поспать.

Уже по дороге назад, закончив дело, Морэн в один момент заметила кое-что невнятное, что-то неестественное в её окружении, а точнее в звуках в деревне. Остановившись, девушка сняла капюшон и навострила уши, подняв их, чтобы убедиться, не чудится ли ей.

Ночная, зимняя и безветренная тишина леса. Даже ни сверчков, ни других насекомых не слыхать. Только еле заметное покачивание макушек деревьев. Однако что-то чужое, что-то человеческое слышалось внизу, у земли, осторожное, словно потрескивание угасающих угольков. Кто-то разжёг костёр неподалёку…

Решив убедиться дважды, Морэн получше застегнула на себе одежду, тихими шажками, чтобы никого не разбудить, забрала винтовку с хижины и так же осторожно направилась по селу к звуку.

Разведка привела её к обвалившемуся дому на краю улицы, откуда действительно исходил тот шум и откуда тускло виднелся свет от огоньков костра. Ступала она максимально осторожно, для того чтобы воочию увидеть гостей для начала. Случайно наступила на какую-то дощечку под снегом, с треском поломав…

Огоньки во мгновение затухли перед ней, а оттуда донеслось шебуршение. Заметили.

Неслышно процедив у себя в мыслях одну некультурную фразу, Морэн привела винтовку в боевую готовность - направила перед собою - и следом прошла оставшиеся несколько шагов до места происшествия. Никого, но это явно не так. Смотреть в тепловизор вблизи крайне неудобно, так что она полагалась только на свой слух и зрение.

Вряд ли кто убежал, скорее попрятались. Оглядев место костра, Морэн прикинула, куда бы сама скрылась, после чего перекинула взгляд на груду досок с обвалившейся крыши, под которую можно забраться. Быстрым движением она враз опрокинула ногой широкую фанеру и направила ствол вовнутрь, как оттуда тут же раздался испуганный детский писк:

— Ааа! Вэсм симпту ай!(Не надо!)

— Ам?.. — на миг Морэн опешила, непроизвольно выдохнув. — Опять тут?!

“Нарушителей” было двое, всё те же ребята - но девушка, не теряя времени, схватила одного за пазуху, чем повлекла второго потянуться за своим напарником, дабы чёрный силуэт не забрал его.

— Лу-у! Битд бала-ату, шалу-у! Кему ба-ару дикту ль а-алу н-ана-аку ше-ету айака-а ай!(Нет! Оставьте нас, пожалуйста! Нашу семью убили в городе и нам больше некуда бежать!)

Те пытались дальше что-то выкрикнуть на своём языке - Морэн не вслушивалась. Она думала лишь, как бы другой рукой поймать второго и убрать эту мелкотню куда подальше, ибо стрелять из винтовки на ночь особо не намеревалась.

Первый мальчишка всё неудачно брыкался, пытаясь отцепиться от крепкой руки, за что вдруг поплатился: своими неаккуратными действиями он стянул с тёмного силуэта капюшон, где увидел неестественную для себя картину… Он замолк, а лицо его явно передавало несусветное удивление, после молчание следом переросло в непроизвольное выдавливание из себя слов под нарастающим ужасом.

К Морэн тотчас пришла недурная идея. Силой отбросив мальчишку от себя, она рукою помогла себе вытащить из-под одёжки хвост и резко встряхнула им напоказ, отчего аж воздух колыхнулся как от веера, вместе с этим подняла уши как могла ввысь.

— А-а, а, а.. Аххазу!!(Д-демон!!) — заикнувшись, закричали оба да в панике ринулись к маленькому проходу за спиной, визжа. Зрелище для них точно не из приятных, когда оное в ночь наводит только ужас.

Ребята убежали, спотыкаясь на каждом втором шагу, чему оставшаяся одна Морэн даже не усмехнулась - наоборот, строго сведя брови проговорила себе:

— И не возвращайтесь, иначе в следующий раз вас может навестить пуля, а не лично я…

…

Пробуждение на утро было не мягким. В приоткрытое окно громко загудела буря, а земля, чувствовалось, вибрировала под тобою. От этого резко пробудилась Линео, на миг обнаружив, что находится одна в комнате.

[— Так рано… Метель? Блин, закройте окно кто-нибудь.]

Утруждённая завыванием морозного ветра, она и не заметила, как перестал беспокоить жар, отчего, собственно, немало замерзала от любого дуновения. К её неудаче, никто не подошёл, так что пришлось действовать самой.

Еле ковыляя с неподвижной ногой, она через какое-то время наконец доползла до окна и вблизи неожиданно обнаружила, что никакой снежной бури нет, небо ясное, а свистящее гудение и ветер доносятся откуда-то с другой стороны хижины.

[— Почему же так тогда? Такое исполинское, чужое. Только массивные ветра способны на такое.]

Едва Линео уцепилась за подоконник и приподнялась, чтобы получше разглядеть, как фактически над её головой, над домом, стало плавно возвышаться нечто! Линео тотчас же отцепилась с непонятным страхом в груди и упала на пол, раскрытыми глазами в монеточку уставившись в небо:

— О Боги! Что это???

Гудение усиливалось, а громадная, серая туша, что вот вчера мирно стояла во дворе, начала необъяснимой силой вздыматься к небу, горя едва заметным синим пламенем. Сердце бешено забилось, не в состоянии вообразить, каким образом оно на такое способно, как вдруг с громким стуком, который приправленный шоком усиливался трёхкратно в ушах, кто-то вошёл в здание.

Это была Морэн, что после в недоумении остановилась в метрах трёх, встретив растерянные глаза девочки, коя, пока шум, в сторону окна даже повернуться боялась.

— Мда, так и знала, что любопытство пагубно скажется на тебе, — прокомментировала та сама себе, затем спокойно поставила лопату к стене и закрыла это злополучное окно, хладнокровно добавив: — Ползи обратно, чего уж. Я что ли буду виновата, если задницу себе отморозишь…