Как нарочно, заново эта темнота и боль в висках. Пол холодный да неприятно жёсткий.

[— Оооогх… все кости ломит, будто отбивную делали. Не могли на кровать что ли уложить, обязательно валяться непонятно где?..]

Память как в прошлый раз ни йоту полезной информации не выдавала, последний момент в голове - синяя планета за окном. Где это? Что за место вообще? Это явно не Риетта. На рассуждения об увиденном так же лезли отвлекающего рода мысли о текущем состоянии: пальцы ног и рук, чувствовалась, находились в треморе, что было очень странно. Боли в них нет, однако с чему бы взяться неконтролируемому подёргиванию?

[— Да что за чертовщина? Бессмертие не может просто так пропасть. Что тогда вызывает эти судороги?? Так, держи в кулаках их! Охх… хреново. Ещё и башку щемит…]

Последнее решение не сказать, что сильно помогло, в кулаках начали подёргиваться сами кисти, почти незаметно, но всё же, и кровь отчётливо ощущалась, как отрывисто бегала по сосудам. Вдобавок ко всему, всё это время кто-то легонько толкал в торс, как палкой, будто пытались пробудить пьяного бомжа на брусчатке. Правда, так не хотелось обращать на это внимание, что лучше уж прикинуться мёртвым, авось отстанут.

Настойчивости у этого человека было хоть отбавляй, толчки пошли чуть сильнее и Эндри всё-таки пришлось открыть глаза, а ощущал он себя как будто его насильно разбудили до будильника в 7 утра. Он плавно повернул голову к этому человеку.

— О, так и знала, — негромко заговорил довольный преспокойный голос, голос женщины в самом расцвете сил. — Говорят, некоторые виды жуков умеют притворяться падалью, чтобы их не съели хищники. Но ты не похож ни на одного из них. Не так ли?

Эти чёрные туфельки на ступнях… он до сих пор помнит их, и одна сейчас бесцеремонно расположилась на его плече, хоть не толкает зато. С ногами ничего, в принципе, не изменилось, свисают как над личным рабом, зато в этот раз удалось поднять вялый взгляд повыше и лицезреть, кто же всё-таки это.

Серая как дым, витиеватая причёска с длинными плоскими прядями свисали на её плечи и не сильно пышную грудь, как кусочки бинтов; а уши, будто скрывающиеся, ложились назад. Лицо властительное, смотрящее дословно сверху вниз как на жалкого таракана, боком облокоченное на кулак, ведь другая рука держала у коленок стальную дубинку. Впридачу глаза… неслышно горят жёлто-алым пламенем, выжидая ответа на свой риторический вопрос.

— Кто ты?.. — озвучил Эндри первую же возникшую у себя мысль. Но, как бы то не было, та пропустила вопрос мимо ушей и, можно сказать, с имеющейся грациозностью переложила ногу на ногу, ровно на секунду засветив в прорези чёрными трусиками под короткой прямой юбочкой, да словно специально, как бы ненарочно хвастаясь синеватой татуировкой меж бёдер.

Она продолжила успокаивающим голоском:

— Не похож ведь, знаешь, а я не люблю, когда меня надувают, — только вот действия её разнились с тоном, с последними словами носочек туфельки прошёлся по шеи лежачего, немногим надавливая, указательный палец с дубинки также направился на него.

[— Здесь все любят указывать пальцами друг на друга?]

— Тише, тише, Эндри, иначе будет как в тот раз, — подтягивала девушка каблуком к себе на его неохотные вялые брыкания в сторону. Всё время мяла его пяткой как какую-то игрушку.

Уж в чём-то да провинился Эндри, раз с ходу к нему такое отношение. Или человек просто любит поиздеваться… Мысли тем не менее начали проясняться, правда, тело поди сильно хотело спать, какое-то раскисшее.

Женщина не молчала:

— А ты ведь послушный мальчик, не правда ли? Так останься же им, мой безухий котик, будешь слушаться - получишь то, что давно хотел, а иначе…

— Хотел, чтобы вы нахрен пошли и вернули меня обратно… — сквозь зубы проговаривая, перебил он её. Этого хватило, чтобы толика раздражения появилась на лице этой хозяйки и каблук её тотчас же силой упёрся парню в горло.

— Фу, противный. Не смей перебивать, когда я говорю.

— Кх.. Да кто ты?.. Хватит пургу гнать… — каблук давил всё сильнее по горлу, просверливая себе путь в самые недра, ирбисовый хвост негодующе забил по креслу, а Эндри ухватился за её голень, дабы избавиться от боли, но кисти до сих пор словно не ему принадлежали и жили своей жизнью: в судорогах.

Девушка приостановилась на мгновение и в лёгком искушении задрала большим пальцем верхнюю губу. В искушении испить крови, ибо только поэтому красовался её вполне человеческий, но в то же время острый как у кошки клык.

— Я - твоя новая хозяйка. Когда я хочу, — голос стал ниже и жёстче, он шёл из её бледных губ, не терпящих абсолютно никакой строптивости, — когда я хочу так, а не иначе, то так и будет исполнено по-моему велению. Я - твоя непокорная богиня, обрушивающая кару за твои преступления. Я захочу лишить жизни, захочу тебя трахнуть, захочу выебать тебя во все дыры, захочу, чтобы ты подмахивал мне, был связан, чтобы было больно тому, кому я хочу - и это будет неотступным законом, который ты будешь с жаждой на лице просить исполнить. Вот, кто я… — она замолкла на секунду, моргнула, вернула прежний тон. — А теперь подумай над своим поведением.

Чёрный каблук поднялся над его головой - во мгновение со всей мощи боль пробила лоб от тупого удара. Мир гулко зазвенел и упал во тьму.

…

[— Один, два… Один… Агх, считай! Один, два, три… два… Да ёпт!..]

— Эй, ну возьми этот кусочек. Я что, зря принесла, приготовила?

[— Ох, тётя Грай, вашей настойчивости не позавидуешь. Вы из меня бегемота скормить хотите?]

— С тебя-то? Бегемота? Ахахах! — продолжал проноситься в мозгу знакомый голос тётушки, добро засмеявшийся…

[— Похоже… Три, четыре… что-что-что, стоп, акххх! Один, два, три, четыре, пять…]

— Ахахах, Госпожа, вы как всегда великолепны, — …но голос этот резко сменился, всё тот же смех, только более реальный. Принадлежал он Кортесу.

[— Он тут всё время был? Тут вообще есть ещё кто, помимо меня и той тиранки?]

Решив не тонуть в этих вопросах, Эндри поскорее открыл глаза и помотал головой: до сих пор на полу у кресла, женские ноги вальяжно лежат на на нём как на подставке и обманчивое, девичье розоволосое лицо стоит в проходе. Телодвижения пленника быстро привлекли внимание этих четырёх глаз.

[— Странно, тело успокоилось и даже дыхание стабильное. То точно было реальностью?]

— О, Эндри проснулся! — с радостью заговорил человек в проходе и тем же образом кинул взор на свою госпожу.

— Благодарю, Кортес, можешь идти.

— Конечно! — развернулся тот, но, перед тем как полностью уйти, с ухмылкой добавил: — Не скучай тут без меня, Эндри. Удачи!

Дверь закрылась, а Эндри резко отстранился, отполз от ног этой женщины да, замерев, встряхнул ещё раз головой, переваривая предыдущие слова. Незнакомка вопросительно склонила голову вбок:

— Эндри, я пробудила тебя не для того, чтобы от меня убегал.

— Что вам нужно от меня?? — парень поднялся на ноги, из него логично веяло враждебным недоверием, а руки даже поднялись в неполных кулаках, готовые защищаться. Не из приятных, когда тебя необоснованно лупят по голове. — Откуда вам известно моё имя?? Это та недодевчонка ляпнула? И что это за место вообще?

— Как грубо, Эндри…

[— В прошлый раз видел космос. Это не орбитальная станция, гравитация земная, если Карли, конечно, не соврала про неё. Судя по виду, где-то на орбите газового гиганта - на спутнике, значится. Можно свалить куда-нибудь вдаль.]

— Вернись, мы ведь ещё не договорили, — после недолгой паузы попросила хозяйка. Именно попросила, так как глаза её пока были снисходительными, а хвост мирно свисал с подлокотника кресла. — Ну же, не будь глупеньким.

— Ага, счас прям! Не чарует меня судьба быть мальчиком для ваших эротических фантазий. Лизать ноги заставите, хах? Да даже если б футфетешистом был - не сделал бы.

— Лизать? Ихих, — в появившейся улыбке отвела она на миг взгляд в сторону, вдумавшись, и про себя захихикала. — А хорошая идея, Кортес.

— Что?..

— Ко мне! — вдруг раздался её указ, лицо моментально сменилось требовательным, а свисающая с другой коленки нога легонько покачнулась, зазывая. — Вернулся на пол, сейчас же!

Парень молчал, даже желания ответить “нет” не имелось. Тогда женщина тягостно вздохнула, переложила ноги прямо, без рук сняла с них туфельки и плавно поднялась босой с кресла, убрав дубинку в кожаный футляр на поясе.

— Ну и что же, что же ты мне противопоставишь… — неслышно проговаривала себе под нос дама с поднятым хвостом.

[— Смогу ли я ударить женщину? Не уместен более такой вопрос для меня.]

Кулаки сжались сильнее, фигура впереди оказалась не такого уж и низкого роста, как казалось изначально, а она всё неотступно подходила ближе, глаза её смотрели прямо, это были глаза хищника. Эндри рявкнул ей:

— А вот и первое желание, захотела лишить жизни?! Ну давай, пробуй убить! Что же тебя удивит больше: твоя беспомощность или таки моё поражение?

Был бы меч - чувствовалось бы в разы легче с имеющейся сноровкой, а так приходилось орудовать двумя голыми руками. И ухватиться не за что, стол со всякой приблудой по другую сторону.

Эндри замахнулся… и стоило только ему сделать это, как удар был умело перехвачен, торс поневоле развёрнут, а плечо максимально сильно заломили за спину. И в лопатке, и в локте, чувствовалось, словно хрустнуло и защемило все нервы до позвоночника - Эндри неистово заорал от боли, схваченный девушкой, да так, что слышно было, наверное, аж в коридоре через стену.

— О, мой мальчик, следи за своими желаниями, я их могу поневоле исполнить! — грозно высказалась хозяйка да силой бросила парня на пол, начав избивать ногами. Тот кряхтя оскалился, переполненный злостью, однако как бы сильно не хотел отомстить, его будто охватил паралич от прошлой хватки, не давая нормально подняться. — Если ты почувствовал в себе силы, это ещё не значит, что можешь убивать кого ни попадя из моих людей!

[— У них что, все женщины такие гориллы???]

— Только я! Я! Я могу лишить жизни или искалечить того, кто возомнит себя поставить выше других! — продолжала она усердно втаптывать пяткой в пол, молотила по вискам, по груди, по почкам, а из такого же оскалившегося рта её сыпались вспыльчивые поучения. — Думаешь, я не знаю про тебя?? Не знаю, что ты чрезмерно живуч?

— Акх, твою мать!.. — терпел Эндри удары по лицу, и они нисколько не давали покоя, ни секунды на расслабления и размышления. Только боль.

— Думаешь, что, заметив твою неубиваемость, я хоть сколько-то колыхнусь? Нихуя! Это тебя не спасёт от страданий, это тебя не спасёт от наказаний! Это не вылечит твою душу, — она избивала, с горящим сердцем, била, била и била, не жалея сил, взяла в руку небольшую стальную дубинку и продолжила наносить удары, что с ещё большей силой отдавалось по телу, отчего хотелось лишь вновь закричать. — Я заставлю тебя познать боль! Познать боль физическую и душевную! — удар. — Ты будешь страдать! — ещё удар по бёдрам. — Ты не будешь плакать или молить о пощаде, ты будешь только страдать! Страдать и исполнять волю мою и моих приспешников. Да, это ад и будет он до тех пор, пока ты, блять, не прибежишь ко мне с милыми глазками просить добавки. Теперь ты мой новый слуга, а я не терплю потерь, запомни!

[— Пиздец! Какого… акх, чёрт! Пиздец, за что?]

Закончив долгое словоизлияние, она приостановилась, вытерла пот со лба и, тяжело дыша, оглянула свою жертву внизу:

— Жалкое зрелище…

[— Что? Что такое? Почему?.. Словно забытая привычка. Почему я не встаю?.. Я ведь могу, могу… это же всего лишь сигналы в мозг, я могу подняться! Но почему?..]

Весь красный, и от побоев, и от злости, Эндри лежал скорчившись на холодном полу, лежал, державшись за голову, хоть это ему нисколько и не помогло, изнывал от горечи в горле и мышцах и полыхал внутри от ярости. Ни один десяток безжалостных ударов прошёлся по его телу и все были показательными, не с целью убить, а именно психически сломить. Однако этой, казалось бы, не мускулистой на вид женщине было мало, на передышку далось не больше пяти секунд, после чего она разок пнула парня в плечо, приказав:

— Встань! Слабак… Вставай, говорю! — пнула его повторно, перевернув на спину.

— Кх… Ты… ещё у меня… получишь…

Не сразу поддавался он ей. Слушаться - тем более не хотелось, горело одно желание избить её до такого же полусознательного состояния. Так или иначе, спустя ещё пару подначиваний пяткой, Эндри нашёл в себе силы хотя бы приподняться, с дрожащими конечностями встать-таки на ноги, как и тут резко получил нарекание и стальная дубинка огрела его по подколенке, уронив вниз:

— На колени, тварь, а не на ноги! Встань! Встань и лежи мои пятки, — уткнула она голую ступню ему в нос, пока тот символично стоял перед ней на колене, — лежи как изголодавшаяся кварлема, чтобы я чувствовала твою страсть!

Молчание. То, что у неё под юбкой всё видно, её точно не волновало - лизать ей так никто и не начал, а вместо этого она увидела ощерившееся лицо Эндри, будто вот-вот укусит, раз ударить не может. Хозяйка раздосадованно цокнула:

— Тцц, так и знала… — и пнула этой же ступнёй по лицу, повалив Эндри на пол. — Я отучу тебя. Отучу быть жалким подобием человека. Раз не пряником, так кнутом.

С последними словами она достала из-за спины пистолет и безо всяких сомнений направила дуло на его голову. Прозвучал выстрел.

…

Галлюцинации… одновременно такие знакомые и непонятные. Второй опыт наглядно показывает, что повреждения мозга не проходят бесследно и дееспособность тут же улетучивается.

В голове словно сквозное отверстие, зимний ветер свистит сквозь него, а перед закрытыми глазами переливающийся масляными красками вид на средневековый город. Он в снегу, а в нём ни единой живой души. Заброшен, но чист и цел. И улочки незнакомые. Дома вытягиваются в высоту как грибы после дождя.

[— Я парю? Я в воздухе?..]

Вместе с постройками поднималась и вся картина целиком, это как будто дно становилось глубже и строения вытягивались вниз, а не вверх. Из ниоткуда взявшийся ручей стал окрашивать снежную дорогу внизу в алый подобно крови, по ней, не сворачивая, помчался чёрный автомобиль… Такой же модели, почти спортивный, почти бесшумный, как у ушастых электрокар.

Автомобиль ехал, сбавлял скорость, остановился прямо под… собой? под ногами? ног нету - под глазами? Из него вышли две чётких человеческих фигуры: красная, и чёрная, женские. Обе держат руки в карманах, и идут, идут куда-то вдаль.

Вдруг картина стала затягивать глубже, вниз, готовая обрушить парящее тело на дорогу, свист на секунду усилился в тысячу раз и исчез с приближением к земле. Галлюцинации во мгновение прекратили баловать воображение и голова Эндри с грохотом повалилась на вполне реальный металлический пол:

— Ау… да твою мать…

— Забирайте, он ваш, ребят, — заговорил спокойный женский голосок над ним. Видимо, его обладатель нёс парня за шиворот да бросил на пол. — Обращайтесь как с лапочкой, — добавил он же и позади послышались уходящие вдаль шаги, стуки, как на каблуках.

Только Эндри поднял голову понять, куда же его в этот раз принесли, как к нему подбежала розовая фигура, приобняв за макушку да жалея осматривая как мамочка:

— Ой, бедненький, ну чего же ты так, не ушибся?

— Говоришь, словно это я ещё виноват, что упал, — попытался он подняться на ноги, как Кортес сам с удовольствием помог да опрятно поправил ему одёжку.

— Ну не бузи. Смотри, мы уже все заждались тебя, — окинул Кортес взглядом на сидящих за разными столами людей. — Ну, чем вы там так долго занимались, рассказывай! — да обратно с ярким любопытством вернулся к Эндри, потянувшись к нему.

[— Он что, издевается надо мной?]

Это был тот зал, где Эндри с Кортесом впервые встретились, именно с “Кортесом”, а не с “девчонкой в переулке”, и в оном сейчас расположилось человек шесть-семь: одна девушка, уже видел её, остальные парни или, можно сказать, мужики, так как на вид им лет за тридцать точно, не хилого телосложения. Все с ушами, хвостами и смотрят на нетипичного гостя здесь, сидят, будто их отвлекли от щепетильных разговоров.

Один светлоухий, сидящий дальше всех со своим напарником, укоризненно заговорил:

— Всё, поглядели? Можно уже нахуй послать? Меня там ещё человек ждёт.

[— Он точно издевается надо мной.]

— Эй, не разговаривай так с ним, — стал защищать его Кортес, расставив руки в бока, — разве так встречают в Теруэле, Фесто? Иди уж, чё свою пятую точку отсиживаешь.

— А что, у вас встречают избиениями и пытками?? — следом встрял сам Эндри, развернув Кортеса за плечо к себе. Если уж это не цирк какой-то, то притащили его сюда будто лишь бы поунижать. — Объяснит уже кто-нибудь, куда, мать твою, я попал и как здесь оказался??

— Оу, — вопросительно склонил голову розоволосый, приставив палец к верхней губе, — Госпожа тебе так и не сказала?

— Ты попал к аморальным уродам, так что смирись, — заговорил другой мужичок в зале.

— Прекрасно, это я и так вижу! А теперь как??

— Жопой об косяк, как. Добро пожаловать в Теруэл, мудила, — колко ответил ему Фесто напоследок да удалился за дверь с другом.

Немного погодя закончил мыслить Кортес, легонько потянул парня за майку и несменяемым ребяческим голосом заговорил:

— Хм, хорошо, ладно. Иди-ка, присядем-ка, поведаю тебе замечательную историю. Может, Госпожа тебе сказала, ну и ты пропустил это мимо… ушей! — отрывисто выдал он, прыснув со смеху, — вот оно и позабылось.

— Я весь во внимании, — присел Эндри с ним за стол, где сидели ещё двое нахмуренных лиц, что настораживало его. Кортес, в свою очередь, сложил пальцы друг с дружкой и положил подбородок на этот мостик, не снимая с себя радостную ухмылку.

— Агась. Вот скажи мне, Эндри, что ты помнишь последним? До того, как оказался у нас.

— Я был на вашей грёбанной Риетте, сидел в баре. Ты знаешь, что было потом?

— Ах, потом… — драматически вздохнул Кортес, — череда глупых решений, неудач и потеря самообладания…

— Конкретнее.

— Сигарета свела тебя на грешный путь. Чем же ты слушал, глупенький, когда я тебя предупреждал?

— А ещё конкретнее? — не терпел Эндри долгого вступления. Кортес закатил глаза.

— Ох, в тебе совсем нету чувства прекрасного. Ни драмы, ни интриги. Всё подавай на беленьком блюдечке. Ну накурился ты той дрянью, а дальше что? На кой лад потянуло к приключениям? Залез чудик в один кабак с девахой, весь весёлый, певчий да давай ко всем приставать. Начал играть на деньги, а как проиграл, зарезал нашего важного дружка. Информатора ты нашего завалил, Эндри, вот кто ты после этого?

— Что-то… ни черта не помню… — осматривал тот свои руки, пытаясь выстроить картину в уме, последним помнился лишь тот бар, уборная, переулок с ребятами. И мышечная память нисколько не говорила, что в руках было хоть какое-либо оружие.

— Дурачок, ду-ра-чок ты.

— А-а, что потом? — поднял Эндри обратно глаза на собеседника. — Из-за ушей и притащили сюда?

— Агась! — восторженно воскликнул Кортес, словно давно ждал этого вопроса, опосля наклонился к нему. — Дашь потрогать?!

— Да иди ты, я тебе не зверюшка какая!

— Ещё какая зверюшка! — торчком встал хвост розоволосого, а сам он полез через стол поближе. — Ну-у же-е-е! Да дай чутка!

А Эндри пятился назад, встал с места и резко отскочил подальше, дабы не попасться этим неприятно шаловливым пальчикам. Да опять приготовил кулаки, с этим-то должен справиться в случае чего.

— Куда ты? — поплёлся Кортес за ним с жалобными речами. — Чегось такой нахмуренный? Ну смотри, я обижусь, а потом случайно расскажу Госпоже, что не слушаешься.

— А, ну да, чтобы я побыл у неё грушей для битья. Второй раз так не прокатит. Скажи спасибо, что я ещё не накинулся на тебя сразу.

— Эх ты! — встал он в аккурат перед кулаками Эндри да игриво стал перекладывать пальчики друг с дружкой. — А я бы.. я бы хотел, чтобы ты тоже был ближе к ней, вы были вместе. Она ведь такая лапочка! — засияло его умилительное лицо, что только подтверждало его привязанность к хозяйке. — Но… я бы просто не хотел выставлять тебя в плохом свете перед ней, вот и боюсь, что случайно ляпну не то Госпоже. Ну, может, капельку, потрогать? — и сверкающие зенки окончательно упали на объект подражания рядом.

В конце концов, не дав сказать очередное “нет”, в разговор встрял мужичок в уличном жилете, чьё опасное лицо со шрамом на щеке отличалось от его насмешничающего тона:

— Ха, а ты осторожнее, он не только за уши любит потрогать.

— А такого и растили, чтобы он трогал всё подряд, что под руку попадётся, — добавил его сосед. Кортес с обиженной мордочкой тут же развернулся к ним обоим, набоченевшись.

— Эй, да опять ты за своё! Выставляешь меня эгоистом каким-то. Иди вон Далию трогай, раз так хочешь, а тебе как назло не дам коснуться меня, пусть Эндри трогает, ему можно бесплатно.

— О, ого, спасибо за разрешение, — саркастически добавил Эндри своё на предыдущую фразу, — ты ведь не против моих появившихся садистких наклонностей? Руки чешутся после последнего.

Тогда уши розоволосого забавно развернулись: одно к Эндри, другое к тому мужчине, ибо тот тоже продолжал беседу вместе с ним:

— Бесплатно, говоришь… ну-ка, а если мне осточертела Далия? Одно и то же каждый раз. Сколько же задница мальчика стоит?

— Не продаюсь, — коротко парировал Кортес и отвернулся от него.

— Сорок тысяч терций!

— Хммммммм, — как тут резко призадумался, украдкой глянул из-за спины на “покупателя” да вскоре обратно развернулся к нему с ехидной улыбкой на лице. — Разок в задок, говоришь?

— Не-не, ладно-ладно, я передумал. Тебя тронуть - потом Госпожа сама в жопу выебет.

— Зато как!

— Всё-всё, разговаривать с тобой не хочу, отъебись.

[— Ага, шансы пятьдесят на пятьдесят. Возвращаться назад не планирую. Либо та дверь, либо та. За мной вряд ли погонятся без скафандров.]

Пока та двоица активно переговаривалась друг с другом, у Эндри зрел план побега из этого неблагополучного места. Скорее, как план… он вообще не догадывался, куда бежать и какой маршрут куда ведёт, потому действовал наугад, это место немало давило на мозги.

Выбрав прошлую дверь, Эндри стремглав побежал к ней… он свободно пробрался в тот коридор с окнами и отправился без оглядки к следующему проходу. За ним никто не устремился вдогонку, лишь бросили неоднозначные взгляды в спину спохватившегося парня: мужики слегка недоумённые, но в целом безразличные; Кортес досадливый, как родитель на ребёнка, совершившего очередную глупость; а оставшаяся девушка усталый, будто не первый раз такое, что-то закопошилась за своим столом в углу да всё-таки неторопливо отправилась за беглецом.

Следом оказался ещё один коридор, широкий и освещённый множеством ламп, и до кучи однообразных металлических дверей, тоже широких. Все наглухо закрыты, то ли запаролены, то ли напросто запечатаны, что в край смущало Эндри. Он уже испробовал первую, вторую, третью, а его само невезение не хочет отпускать наружу, хотя интуиция шептала, что вот именно там, именно за этим слоем металла верное направление.

[— Ну же! Как же я начинаю ненавидеть высокие технологии.]

Позади послышался безропотный голос девушки с каштановым конским хвостом на голове:

— Несведущим людям это кажется чем-то магическим или даже шарлатанским. Подобно колдуну, губящих всех, кто попадётся в его руки; превращающих в кукол, коими управляет, как ему вздумается. А на деле лишь хорошее химическое соединение, ломающее подсознание и всю его сущность.

— Отстань со своими речами и лучше скажи, где тут выход, раз просто так попялиться на меня пришла, — не отвлекался на неё Эндри, занимаясь дверьми, но в один момент так или иначе зацепился взглядом за её силуэт. Девушка держала белый пистолет с нестандартно широким дулом, и оный был направлен именно на рыскающего беглеца здесь. Эндри остановился, тихо выдохнув: — А, ясно… не просто так. Ну давай, стреляй, привыкание к боли ещё не было таким поучительным.

[— Что-ж, пуля быстрее будет, придётся пережить.]

— Первые минуты ты себя будешь чувствовать вполне нормально, как ни в чём не бывало, но чем дальше оно будет распространяться по тебе, тем податливее ты станешь, а память улетит к чертям собачьим ровно до момента выстрела. К чему это я? Знай, что ты у нас на поводу и лишние дёргания станут помехой лишь тебе самому. Не пытайся на меня нападать, твоё хиленькое тело не справится.

С последними словами девушка спустила курок и толстая игла вмиг вонзилась Эндри меж рёбер.