Безмятежность на душе. Приятную тишину нарушал лишь слабый ночной ветерок, незаметно колышущий шторы в спальне, а такое же играющее пламя нескольких свеч дёргало грациозную тень стоящей у окна девушки. Молодая, утончённая фигура, точно подобранная как по совету профессионального шеф-повара для дорогого гостя здесь - Коила.

День был психологически тяжёлым: дело чуть не дошло до восстания; сознание, как и тело, требовало отдыха, и теперь взор ложился на чарующую фигуру неподалёку.

Длинная, как снег за окном белая, полупрозрачная блуза единственная укрывала её нагое, и не менее манящее тело. Казалось, с горстью эстетичности, в этом слабом свете мягкая ткань свисала с её груди, с кончиков коричневых сосков, проходила дальше вниз мимо крошечного пупка и ласково падала на чуть скрещённые бёдра, словно скрывающие свою лоно под тёмными, густыми волосками, такими же, как и её локоны на голове. Легонько держась пальцами за раму, девушка полубоком любовалась сверкающей в свете всех шести лун заснеженной площадью, несколько мужей стоят на ней, и лишь слабые огни где-то на концах улиц мерцали в зрачках. Редкий день, когда все шесть богов благословят народ.

— Экх, что там видать? — послышался утомлённый вздох Коила, подошедшего сзади. Женщина аккуратно закрыла окно.

— Ничего, господин. Всюду тихо.

— Ох, ну и прекрасно, — промассировав веки, он моргнул. Перед ним было всё то же лицо, послушное, с лёгким трепетом смотрящее в глаза, но не боящееся, просто смиренное и желающее помочь. Рабыня.

Сам он не привык к рабам, вот горничные - другое дело. Однако разве со служанками можно позволить себе слишком многого? Вывести на них злость? Наказать? Наказать можно всех. Расслабиться, получить телесное удовольствие? Отчасти. От ещё молоденьких, как Нарья; в голове ютились воспоминания, о её умелых пальчиках и движений уст, которыми она готова была удовлетворить по зову хозяина. Тем не менее… это максимум.

— Господин, вы знаете, что я не могу. Горничные самодавлеющи и готовы пресекать крайние прихоти их господинов, иначе это может навредить дому и его репутации как знатному поместью. Прошу отпустите, иначе мне придётся сообщить об этом его Величеству, — вспоминались ему её давнейшие слова, когда по прихоти плоти едва удержался полностью воспользоваться её телом, уже заломив руку да наклонив задом к себе, а та в это время с нехарактерным стойким видом, упёртая лицом в стол, глядела на него, впрямь якобы её рутинная работа. — Я готова утолить вашу потребность в подобном отдыхе, но впредь прошу воздержаться от дальнейших вожделений.

О какой безнравственности может идти речь? Перед тобою полностью подчинённое тело, не имеющее воли, кроме как однобоких чувств: “а надобно ли чего сейчас моему хозяину?”. Делай с ним, чего пожелаешь; и собственное горит, не в позыве отодрать девушку, да так, чтобы было слышно на всё поместье, а затем чтоб снять с себя физическое, внутреннее напряжение, накопленное за весь день - расслабиться.

Коил опустил ладони на её талию - кожа отдаёт жаром; мягко провёл чуть выше, невозбранно поднимая за ними блузу - каждое рёбрышко ощущалось под пальцами, идущие плавно вверх; обвёл ими две прекраснейшие, упругие выпуклости, да так тщательно, словно испытывал каждую клеточку на порочность, мягко, потом жёстче, сжал всеми пальцами - грудь вздымилась, кожа покраснела, а дыхание её замедлилось.

— Вы устали, господин. Я.. знаю, как вам помочь, — чувствовала рабыня его эмоции, и трепетно, полушёпотом заговорила, покорно смотря на возжелавшие её глаза, тянующие за собой в страстную пропасть.

…

Тот же поздний вечер.

В соседнем помещении как обычно неугомонная болтовня, смех, через бездверный проход прекрасно слышна вся шумиха. Не содержимое оной, разумеется, а само её наличие. Бывает, как в современном мире, соседи по дому включат на полную телевизор, пылесос, сами громко переговариваются, а их дети пытаются ещё громче перекричать всех остальных - вроде, понимаешь суть, откуда шум и кто (или что) его доносит, но не сам контекст и причину. Так же и здесь.

Впрочем, мысли всё равно заняты иным. Никто не отвлекает, ноги укутаны в тёплую шаль, лежат на табуретке и смотрят прямиком в горящую печь. Линео сидела на стуле с недовольным видом да скрещенными руками - заставили её так весь день сидеть, дабы не заболела после босой пробежки по снегу. Уже который час в зрачках отражаются горящие красным пламенем поленья.

[— Грр… ну вот зачем мне тут целый день пялиться в эту печь? “Считай, и каждые 50 раз, когда я буду заходить на кухню, отпивай отвар”. Да он мерзкий, фу! Вот хозяин ушёл, так сразу себя главными возомнили. Всё в порядке ведь! Не кашляю, мне хорошо, не заболела. Пришли ведь и согрелась, всё! Ботинок там оставила и только… да вообще, чего я оправдываюсь?? Это Лирка виновата, сама повела нас туда! Не пойду больше с ней… сама пойду, одна. И пофиг, что солдаты у ворот, а то каждый раз поддразнивает меня, что я трусиха. Я не трусиха.]

— Ну как, сколько? — проведя так ещё минуту в размышлениях о невыполненной просьбе и толкотне на улице, где её чуть не растоптали, она была отвлечена голосом как раз той самой Лирки. По нему нельзя было сообщить, что она уж сильно переживает, скорее машинально выбросила при входе, лишь бы девочка не забывала о кружке с лекарством под ней. Та капризно надула губы и отвела взгляд, упрямо не желая отвечать.

[— …Пятьдесят.]

— Молчи-молчи… — на своей стороне было достаточно забот, в трактирной какой раз кто-то что-то где-то как-то уронил и посыпалась ругань - повариха вольно бросила принесённые использованные чаши на стол, на секунду перевела взор на девочку, коя украдкой да глядела в ответ, взяла тряпку, какие-то пару вещей с полок и ушла обратно в зал.

Линео оставили одну. Пятидесятый приход - а значит, пора пить отвар. Так не хотелось… Со всем этим её не покидала тревога об утрате кубика. Калдей ушёл и спросить его не представляется возможным, ушёл минимум на сутки. Работницы толком не отпускают из этого места, правда, с них и не спросишь ничего.

[— Может, самой поискать, пока заняты все? Опять они чё-то орут там… Я изнывааааюю, а вдруг что случится, а потом уже поздно искать надо будет!..]

С виду молчалива, тогда как в голове едва ли не кричали чувства о том, что поскорее надо вернуть себе этот талисман.

Руки обвисли, наконец убрав своеобразный замочек с груди. Глянув на огонь, на проход в зал, на открытый шкафчик над столиком, где безобразно расставлены тарелки и специи, а одна держится прямо на краю, непонятно, как ещё не упала; Линео остановилась по итогу взглядом на кружке под собой. Не то что на вкус, на вид зелёные и синие листья, будто в киселе, вызывали отвращение.

[— Бее… Ей самой не противно было готовить это? Ну… ох. Надо… надо идти. Да. Да, выпью полностью, чтобы не возникала, мол, вот, я всё, выздоровела. И пойду, если что у себя в комнате, а я полежать после него хочу. Так, давай, залпом, хотя бы запаха нет, на том спасибо. Закрою глаза и представлю, что тут морс. Ну, и…]

— Кх-кха-кха, — враз она закашляла от противного напитка и быстро прикрыла рукой уста, дабы не привлекать лишним звуком внимание. Только языком коснулась жидкости, а лицо во мгновение сморщилось.

[— Уфф, всё!.. Уээ…]

Отложив подальше от себя эту кружку, Линео убрала шаль со стоп и аккуратно заглянула за дверной проём в зал. Человек двадцать, если не больше. Химету что-то горячо обсуждает с посетителем в дальнем углу, Лирка с насупившимся видом ползает на четвереньках по полу, протирает от чьей-то рвоты. Обычно последним Линео занимается. Правда, не придавала сейчас этому особого значения, она подошла сюда убедиться в одной вещи. В возможности реализации своей задумки.

[— Ага, обе заняты. Думаю, обо мне не вспомнят ближайшее время и я успею вернуться, как ни в чём не бывало. В прошлые разы приходила ко мне с таким промежутком, что я и два раза смогла бы сбегать туда и обратно. Но.. всё равно как-то страшно…]

— Ай! — вскрикнула Лирка, мгновенно подскочив на ноги - какой-то мужичок нахально шлёпнул её по заднице, покамест непроизвольно светила ею. Усталое от беготни лицо сменилось злобным и следом вылетел закономерный ответ: — Говнюк, щас руки отрублю!

[— А вот.. точно-точно теперь заняты! Бегом, пока время есть.]

Не первый такой случай и Линео знает, что её отстранят подальше от событий. Потому, пока две трактирщицы разбираются с наглецом, девочка скорее побежала на второй этаж, там остановилась перед дверью комнаты Калдея. Сердце билось в непонятных чувствах. Открывать всё же или нет? А не заперто ли вообще? Это ведь покои хозяина, а она бесцеремонно вломится туда. Нельзя.

[— А если узнает кто?? Вдруг подумают не так! Ну… Нет! Я же за своей вещью. Я только вернуть своё назад. Я быстро. Я быстро, быстро!]

Окинув взглядом конец коридора да удостоверившись, что никто не поднимается за ней по пятам, Линео пару раз сжала-разжала кулачки для уверенности и аккуратно дёрнула за ручку. Открыто… Никого нет. После стремглав вошла внутрь и закрыла за собой проход.

— Фух… — неслышно выдохнула она, упёршись спиной в дверь. Ловушки или чего ещё, коего по своей натуре уже ожидала, не поймали её.

Здесь довольно темно, не помешала бы свеча, хотя светиться, в обоих смыслах, тоже не следует. Зрение не выдавало подробную картину, есть какой-то стол, шкаф, широкая кровать, окно закрыто, доски в углу. Девочка протёрла глаза, поморгала, вгляделась в окружение - заветного кубика не видать. Ещё секунд десять и зрачки начали привыкать к тьме - теперь на столе показались какие-то свёртки, она подошла к нему:

[— Бумага? Тут что-то написано. Хозяин умеет читать и писать? Здорово. Мне бы тоже…]

Подобное было действительно восхитительным для неё, правда, не за этим пришла. Она положила лист на прежнее место и прошлась взором ещё раз по столу, более ничего, кроме графита, неясных приблуд да мешочка. Хотя, мешочек может таить в себе кое-что, так что вскоре руки юрко схватили его, ощупывая.

[— Деньги!]

Внутри ощущалось множество металлических некрупных монет. Линео сглотнула от неожиданности, никогда даже в жизни не трогала подобную сумму. Только поддаваться искушению было дико страшно, так что она бережно поставила мешочек обратно, ровно так, как он до этого стоял, поправила верёвочку на узелке.

Тут ничего. Следующим шагом Линео осмотрела тумбочку, углы, подоконник, подняла подушки с кровати, заглянула под кровать… и на момент остановилась. В коридоре тихо, рука нигде не нащупывает кубик, однако и не в этом дело. Девочка принюхалась:

[— Запах. Какой-то… диковинный. Прямо подо мною. На полу. И… знакомый?]

Помимо деревянного настила под коленками ничего не находилось, но нос всё равно учуял сколь либо нехарактерное в нём. Здесь ранее кое-что было, что оставило после себя истлевший запах, если рассуждать по-другому, это не разлившаяся выпивка или что-то ароматное - оно веет прелостью, гнилью, жутью. Девочка отстранённо дёрнулась вверх, опомнившись:

[— Ой, нет-нет, я снова вспоминаю о нём. Нет! Уйди! Гад! Уйди из моей головы! И хорошо, что тебя прирезали тогда!]

Сама не заметив, как руки схватились за замкушку, она вновь замерла, уставившись в пустоту… через секунду расслабленно выдохнула, осознав, что монолог произошёл только внутри неё самой, потому ни звука не раздалось.

Отойдя от этого места, она поразмыслила осмотреть последнее место: шкаф. Дверц тут предостаточно, если и понадобится что-либо хранить, то оный окажется в самый раз, следовательно надежда обнаружить нужную вещь ещё не улетучивалась.

В первой дверце, самой большой, оказалась куча верхней одежды, обуви. Линео было тягостно понимать, что будет лазить по чужим карманам, а время поджимало и неизвестно, что творится в остальной части дома, поэтому оставила на потом эту затею и открыла внизу ящичек комода: какие-то колбочки, будто эликсиры, толстые свечи лежат в ряд, сухая трава; открыла второй: единственный кухонный нож; открыла третий: непонятные продолговатые предметы, зубцы или… Линео порыскала слегка рукой по ним, отодвигая, вдруг кубик где-нибудь в углу, как начала ощущать вполне изведанный рельеф этих штук. Она взяла одну из интереса.

[— Что это? Фе, опять что-то мерзкое и непонятное?]

Вглядываясь, она крутила этот сухой, жёсткий предмет и всё старалась разобраться в нём. Повернувшись в другую сторону к свету, где хоть каплю было лучше видно, девочка покрутила его перед собой в последний раз… Следом все чувства её замерли, и без понятия, в ужасе или просто смятении, а левая рука рефлекторно потянулась к макушке подтвердить кое-что. Линео взялась за свой рог, медленно ощупала его, сильно уж похожие бугорки.

[— Точь-в-точь!!!]

Подтвердилось первое. Кровь в жилах застыла от находки, Линео на рефлексе уронила чей-то рог на пол и закрыла ладонью рот, чуть ли не взвизгнув, зато вместо криков поступили рвотные позывы. Крепко прикрывая обеими ладонями губы, всхлипывая, она еле удерживала тошноту, лишь бы не обронить какого слова или ещё страшнее - наметить пол. Как назло всё содержимое желудка решило вылезти наружу, во рту противная жижа и в нос бьёт сильная горечь, отвар, варёное мясо, маслянистый суп - всё там, сложно дышать, а кашлять, так забрызжешь соплями.

[— Это же рог! Это же чей-то рог! Не один! Ужас-ужас-ужас! Зачем они ему?? Закрой, закрой эту гадость!]

Когда позывы более-менее поубавились, желчь пришлось обратно сглотнуть и девочка с широко открытым ртом, тяжело дыша, поторопилась поднять чью-то часть тела и вернуть в ящичек. Нельзя сказать, что она шокировалась сильно чьими-то увечьями, в деревне видела все убийства, даже собирала глаза умерших, однако в любом случае было противно, особенно, если осознаёшь это неожиданно, как когда просыпаешься с мохнатым пауком у себя на физиономии.

Закрыв злополучный ящик, девочка открыла четвёртый и, к её счастью, там не оказалось чего-то ещё зловещего. Какие-то фляги, куски графита…

[— Вот он!!]

…пальцы нащупали что-то небольшое и кубическое, а глаза только подтвердили - тот самый батончик! Линео принюхалась: действительно пахнет сладковатым.

Ежели раньше эта комната для неё покрывалась каким-никаким таинством - туда нельзя, чужое, личные вещи хозяина - то сейчас желание как можно быстрее забыть это и удалиться сильно возросло.

Тихо закрыв все дверки шкафа, Линео устремилась к выходу. Приоткрыла дверь: в зазоре ни души, на первом этаже до сих пор слышатся речи. Вышла в коридор, так же бесшумно прикрыла оную, всё, казалось, на душе спокойствие и остальное позади, как неожиданно раздался голос Химету:

— Так-так, я слышала кое-какой шум в комнате хозяина. Думала, пробрался кто. Но тебя нигде нету: неужто наша маленькая помощница шастает где ни попадя? И вот, мои догадки оказались верны. Не хочешь рассказать, дорогуша, чего ты там забыла? — как колом в грудь было появление зеленоволосой здесь. Она была не зла, по крайней мере на первый взгляд, тон её вкрадчив, изучающий, однако нисколько не сулящий помилования за такой проступок. Определённо, не с добрыми мыслями она глядела на девочку, в то время как та замерла не в состоянии адекватно отреагировать.

Вот ведь, только что всё шло хорошо, а тут враз её поймали с поличным; сама ведь глядела в щель перед выходом, а Химету оказалась в мёртвой зоне обзора, с другой стороны, куда не проглядишь, и стоит у стены со скрещенными руками будто давно преступника ждёт.

— А-а.. йя-я-я… — промямлила Линео, но по итогу всё равно была грубо перебита старшей:

— Давай, показывай, что припрятала, и отдавай мне. Может, парою порок обойдёшься лишь.

Ладонь крепко-накрепко сжимает в себе один благополучный талисман, Линео твёрдо настроена никому его не отдавать даже на секунду, иначе будь беде, только чудом его вернула обратно. Это её подарок, вера, и её пытаются отобрать. Обе смотрели прямиком друг другу в глаза, с разнящимися чувствами. Химету решительно подошла ближе:

— Ты рылась в комнате хозяина, верни что украла, я сказала, — говорить она стала настойчивее, прямо, и потянулась к девочке, как та резко шагнула назад, сторонясь. Дыхание у той прерывистое, а руки словно родную душу стали держать кубик, боясь потерять. Химету злобно проговорила про себя: — Воровка… так и знала. Зачем только взяли тебя сюда?.. Отдай!

— Нет! Не отдам! Я не крала, оно моё! — резко выдала младшая на недоброе приближение к ней и боязливо метнулась по лестнице вниз. Так и так весь день переживала о вещице. Этот дар был с ней всё время, она спала с ним, держала всегда в кармане. Второго шанса вернуть может не оказаться, объяснить его наличие и ценность - слов не подбирается разумных. А вдруг Химету не вернёт? В конечном счёте, та погналась за убегающей девчонкой.

— Воровка поганая! Что стырила?? Лирка, хвать её!

…

За закрытой форточкой будто веточки от ветра хрустят. В покоях витала опьяняющая атмосфера, тела жарки, сливаются в утопающем блаженстве. Томные протяжные стоны исходили из чуть приоткрытых, красноватых губ девушки, а глаза прикрыты, точно глядят не в этот мир. Буквально, наездница оседлала белокурого парня. Руки правили её необъятными бёдрами, задавая такт движениям, и истекающее тёплое лоно покорно сжимало в чарующих объятиях его крепко стоящий “хвост”.

— Господин… — каждый раз сладко доносились её вздохи в жёсткую грудь партнёра, едва касаясь рогом. Она приподняла лоб: зрачки сверкающе блестели в тусклом свете свеч; затем поднялась в вертикальное положение, полностью демонстрируя взбухшую от возбуждения грудь, а ладони её вслед за ней бережно прошлись по его рёбрам, накаченному прессу, поднялись к себе, мимолётом касаясь маленькой выпуклости на плоском животике, обозначающий местоположение органа внутри, и заласкали свои молочные достоинства.

Заново треск веточек за окном. Девушка со шлепком опустилась на бёдра господина, издав негромкий, но довольный взвизг, и Коил томно выдыхал её движениям. В таком положении его семидюймовый прибор во всю длину входил в его рабыню. Она двигалась на его члене, постепенно ускоряя движения, да всё продолжала манить свои заигрыванием с торчащими сосочками.

— …господин, я вся ваша, господин…

Коил с удовольствием выполнил вкрадчивую просьбу наложницы, изловчившись пальцами сжать коричневые изюминки, жёсткие. От этого она взбудоражено выгнула свою спинку, глаза также счастливо закатились вверх, а руки резко прижали ладони хозяина к себе, дабы он не прекращал.

— Ах… прошу…

Повторно сладко взвизгнула она, а измокшая в своём же соке попа энергичнее начала двигаться, шлёпая, ни на секунду не прекращая безудержной скачки на его пенисе, кой своим патетичным состоянием чувствовал каждую клеточку её пещерки, обволакивающую его, тянущую вверх и затем с сопровождающимся аханием вновь вниз.

— …Вы просто чудо, господин! Я готова… Наполните меня своим семенем, господин!..

Речи, как и стоны её, одурманивали сознание. Решив полностью включиться в процесс, Коил также задвигал бёдрами. Тело потело, горело. С частым хлюпаньем покрасневший член входил в девушку, а она громко стонала. Этот стон… быстро бьющееся сердце и прилившая к паху кровь… в исступлении глаза Коила прикрылись, а пальцы со всей силы схватили такое же горячее тело за попу. Никаких прелюдий, это рабыня - твоя собственность.

— Да! Да, господин! Вы лучший!

Ещё пару мгновений и его ствол готов был наполнить лоно девушки зарядом мужского семени. Опять треск за окном… Готовый кончить, Коил приоткрыл веки, дабы увидеть уступчивое и такое же эйфорийное лицо, как сердце моментально ёкнуло, а над глазами повисла сущая угроза: рабыня, только что в экстазе державшая пальцы в волосах, держала в пальцах толстую иглу, подобно стилету.

И сглотнуть не успел, как инстинкты, испуг прилили в мозг - Коил в последнюю секунду перехватил её руки, пока остриё не вонзилось ему в грудь; оскалившись, немало утомлённый, сжал их крепче как мог. Во взгляде обоих уже таилась не страсть - страх; на лице рабыни самоуверенный, безмолвный гнев, напряжение, ей явно не хватает сил надавить ещё сильнее, ещё чуть-чуть.

— Аргх!.. Вот блядь! — выкрикнул мужчина, скинув рабыню с себя. Вся грудь тяжело дышала. Получив удар ногой, женщина хрипло акнула и повалилась с кровати.

Коил тоже, как можно резвее, поднялся и рязъярённо подскочил к ней. Следом последовал ещё один удар ногой по брюху, девушка поперхнулась. Неважно, как они выглядели, это была попытка убийства и Коил был в ярости от неё, причём способ та выбрала немалость коварный. Наступив на предплечье и выбросив из её пальцев в случайную сторону иглу, он схватил мерзавку за волосы, что та сразу завопила, и силой приставил к стене.

— Изувер!.. Кх..

— Клянусь Йисе, я вспорю твоё же нутро, если не ответишь, кто приказал тебе это сделать! — душил он другой рукой за шею, а она безуспешно всё пыталась отстранить его от себя да вот внутри неё нисколько не горел страх - будто месть одна. И Коил видел это, потому сильнее сдавил ей шею для убедительности своих слов. — Луум? А?? Этот сепуум настолько труслив в себе, что использовал тебя как дешёвую проститутку?

— Да чтоб тебя и вас хаби-иллу с потрохами съели, а кости оставили гнить в какой-нибудь пещере! — огрызалась она.

Заново треск за окном… как вдруг отчётливые командирские крики с ним.

Слова являлись проклятьем, Коил считаться с этой низшей девкой не стал и тут же его голова качнулась, а после жёсткий рог тупо вдарил по её лбу. От такого можно получить сотрясение, однако противница крепко держалась, не подавая виду, только больше проклятий посыпалось в сторону обидчика.

Коил подумал спросить повторно, в последний раз, глядя в её синеющее лицо, да вот вместе с очередным треском на улице в комнату безо всяких галантностей, без стука вбежал его ближайший помощник: советник, телохранитель и просто давний знакомый. На нём кольчуга, в руках легионерский гладиус, вид у него ошарашенный, на секунду опешил, увидя две полностью голые фигуры у стены, но опосля заговорил он уверенно и явственно:

— Коил! Быстро уходим отсюда! Нас сейчас растерзают!

— Что во имя Лъетра стряслось?? — молнией кинул тот взгляд на помощника.

— Взгляни в окно. Ты не слышишь?! — и вправду, Коил последние минуты слышал только гневные изречения собственного Я, наружная обстановка мало волновала его. Рабыня следом была отброшена на пол, дерзко, как ненавистная игрушка, лишь бы сильнее ударилась лбом, а парень скорее бросился к окну, открыл его и вмиг пришёл в изумление.

Множество криков, возгласов тотчас пробили его барабанные перепонки, сотни огней - факелов - с десяток тысяч людей на площади яростно пытались прорваться к поместью, а какая-то сотня часовых с мечами и щитами бессильно сдерживала эту массу в проходе. Постоянные удары, лязги по деревянным щитам. Среди голосов не разберёшь, где префект стражи кричит, а где разъярённые жители. Была едва ли не треть всего Аккура здесь, там были все: и старики, и женщины, и молодые парни, кто с палками и факелами, кто с настоящими топорами и мечами. С отчётливой ненавистью падала их сила на воинов в пурпуре, ведь та сгруппированная сотня - не все, в них летели камни и огонь; разрозненные части, одиночки быстро были смешаны с толпой, жестоко избиты или вовсе убиты, фиолетовые щиты то и дело мелькали в той гуще.

Ещё пара секунд. Некоторые начали лезть через ограждение, часть стражи вынуждена была развернуться к флангам, дабы не получить удар в спину - это было их роковым решением. Строй не выдержал столь сильного напора, за мгновение разделился надвое и был оттеснён в стороны. Люди устремились к поместью.

— Ты им нужен, — сообщал помощник. — Собирайся!

— Да хрена с два я им дамся! — раненая голова от той шумихи вновь давала о себе знать. Коил отстранился от окна и стал резво искать брошенную одежду. Внизу уже послышалось, как в парадную начали ломиться, прогремели тяжёлые стуки. Напарник его беспокойно развернулся к выходу из комнаты, держа клинок наготове.

— Давай, чего ты медлишь. Наши внизу долго не продержатся. Лучше уж прибор себе отморозишь, чем нахрен сгниёшь в их руках. Некстати ты его расчехлил, — поторапливал он беловолосого.

— Нездраво ты мыслишь. Либо честно влачить с ним оставшиеся часы, либо не жить вовсе.

— Не тебе ли теперь о чести говорить… Ну, что там?? — не терпел никакого ожидания зеленоволосый парень, ведь жизнь стоит у них на кону: люди сюда явно не с добрыми намерениями и не торговаться ломятся.

Быстро застегнув последнюю пуговицу на толстой рубахе, накинув на себя кольчугу, Коил забрал свой полуторный меч со стойки и приостановился взглядом на кое-чём:

— Секунду…

С пола всё это время пыталась встать одна голая девушка, от ударов тело дрожало и не давало адекватно поднять себя на ноги, однако она не сдавалась. Облик её такой, будто недавно изнасиловали: волосы неубраны, тело блестит, вспотевшее, с ляжек до сих пор стекает серое семя вперемешку с собственной смазкой. Впрочем, это всё искажённая действительность; не боясь этого слова, можно заявить, что плохо кончит здесь только она.

Коил решительно подошёл к рабыне, пнул в живот, перевернув на спину, и, как заверял, направил к ней меч. Миг и остриё с лёгкостью впилось в нижнюю часть живота, а бездонные зрачки её продолжали гореть ненавистью, ведь даже вцепившись в клинок и кряхтя от колотья, она смотрела в его голубые глаза.

Внизу послышалась ругань других его товарищей и солдат, хриплые вопли от рубящего клинка…

…

По улицам проносится многогласный да неразборчивый вой, а кажется, словно усталый старый волк протяжно зовёт кого-то. Одну девочку в одном знакомом переулке передёргивало от страха того, что она натворила.

Изо рта будто пачками выходил густой пар. Обняв коленки, Линео как в прошлый раз сидела в снегу в том самом переулке, в котором ожидала Морэн с Леймой.

[— Может, они сейчас прибудут? Пожалуйста…]

Она дрожала, и от испуга, и от холода, а в руках до сих пор находился тот кубик. Ей только чудом удалось ускользнуть от напутствия Химету, схватить одёжку на кухне и под улюлюканье посетителей выбежать на улицу. Даже в это время они напиваются до упаду и ищут лишь то, над чем можно насмехаться; а выбежала она в одних носках, всё думала только, как бы подальше убежать. Ступни мёрзли опять.

Её распирало, терзали собственные же поступки и вина. Теперь Химету видит в ней только воришку? А Лирка? Когда первая крикнула, вторая не сразу спохватилась, давая возможность убежать.

[— Но ведь Химу спокойно убедит её в своей правоте. Ааа, почему??.. Лирка та ещё авантюристка и с ней гулять - одни страдания; но она не назвала бы меня вором, правда? Но Химу… Да я и не вор, блин!!]

Сюда прибыла она, потому что более некуда. Это последнее место, где видела ушастых, да и у ворот стражи совсем не было, чему была несметно рада на душе, ведь не придётся светиться в их грозных очах. К тому же про рога девочка окончательно забыла рассказать тогда, возможно, это было бы хорошим аргументом в её защиту, но не когда зеленоволосая так усердно наступала на неё. Приходилось прозябать эту ночь в пугающих мыслях, как и этот переулок…

[— Холодно…]

Линео обратила внимание на его дальний, кромешный мраком угол. Странно, в прошлый раз тут не было так боязно. Там кто-то таится? Зверь? Человек? Или собственные иллюзии? Этот еле различимый, как тихое, одинокое, но вскоре повторяющееся эхо в глубокой пещере, вой где-то на дальних улицах как специально разыгрывал детское воображение, рисуя подобно этому звуку что-то гнетущее, угрожающее.

[— Угм… это люди. Это просто люди. Это ведь люди, так? Опять они собрались, топчутся? Или нет? А если не люди?.. Я… я пойду, н-наверное… Х-холодно ведь, да… да, согреюсь…]

Решив не испытывать судьбу в этом месте, Линео нашла себе оправдание удалиться отсюда до рассвета, когда тьма рассеется. Вроде бы и на соседних улицах внеземных девушек поискать можно, и пятую точку как раз согреешь.

Осторожно оглядываясь по сторонам, Линео проходила маленькие кварталы один за другим. Впереди что-то горело, тусклые огни мирно освещали то место. Вой не угасал, но подозрительное безлюдье встречало её всюду. Эти звуки прямо шли не из мира сего - душа стыла, будто кто сейчас выпрыгнет сзади да потащит за ногу в кровавую берлогу. В один момент слух учуял приближающийся топот, топот сотен ног…

Единственный живой человек только что показался из окна своей хижины, да тут же его закрыл, чуя опасность. Девочка дёрнулась.

— Фух, просто кто-то закрыл окно. Здесь есть живые люди, уже хорошо… — слабо выдохнула она. Тем часом топот приближался, он был прямиком на соседствующей улице.

Секунда. Две. Три. Линео ринулась вбок, скрывшись под навесом дома за случайными бочками и ковром, как по дороге рядом строем пробежало немало фигур, все двигались к тому сияющему участку.

— Игиджима, игиджима, игиджима!(Бегом, бегом, бегом!) — подгонял их низкий офицерский голос. Линео мысленно замешкалась в ужасе.

[— Димамитский!! Фиолетовые! Да, я видела! Солдаты!.. Солдаты бегут! Много…]

— Ах.. ах.. ах.. ах… — сама не ведая как, девочка начала суматошно дышать и сжалась за бочкой, схватившись за голову.

[— Димамиты!.. С оружием. Зачем их здесь столько?? Куда они бегут? Нет! Как в тот раз! Опять! Надо убегать! Куда?? Ааагмм… За стены! За стены, точно! Обратно домой. Пусть лучше Химу отпорет, чем я к ним попаду! Не хочу, не хочу терять глаза!!]

Только представив эту картину, где мимо неё проходят эти люди, ловят, подставляют к горлу клинок, а затем кинжалом вырывают белок из глазниц, Линео задрожала. Вновь навис над ней этот панический страх, и ведь ушастых нет рядом, они не придут, как бы сильно не хотелось…

Топот за спиной начал отдаляться и девочка скорее высунула голову осмотреться. Пока никого.

Выбежав за ними, Линео остановилась у угла. Нужно направо, выход там. Выглянула. Пусто. Побежала со всех ног, поглядывая назад на отдаляющиеся чёрные спины в темноте, а в памяти же хорошо засел фиолетовый и её не обманешь. Добежала Линео до следующего поворота, как оттуда вновь послышалась димамитская речь:

— Встань в две шеренги, шевелись! Никого не пропускать мимо себя, эти твари хотят отхватить себе город, который вы своими руками присоединяли ради вашей республики и благочестивых жён!

В растерянности остановившись перед целым отрядом мечников, ровно держащих перед собою прямоугольные большие щиты, черноволосой крохе секунды две ещё понадобилось, чтобы прийти в себя и мигом рвануть дальше по прежней улице. От пары воинов послышалось лёгкое недоумение и даже смешок:

— Это кто?

— Девочка?

[— Ахх… уфф… уфф… Они за мной? Они за мной?? Нет, они не за мной.]

Голоса начали приближаться, вой перерастал во что-то членоразделительное, но до сих пор неразборчивое, по крайней мере, это теперь точно людская речь. Боязно оглядываясь назад на прошлые лица, она лишь богов молила, чтобы её догадки не оказались фальшью, как за следующим углом неожиданно вывалилось тело.

— Аааа! — взвизгнула Линео, отскочив в сторону, однако встречные здесь крики полностью перекрывали её личные. Тело женщины было глубоко проткнуто в грудь и повалено на заснеженную брусчатку, в то время как перед Линео находились одоспешенные спины людей. В пурпурных накидках. Галдящих и огревающих клинком других.

Она сама себя привела ближе к эпицентру событий, где уже разворачивались битвы…

— Дави! — перекликалась димамитская речь с другой.

— Хотят повторения, униженные. Дух поднялся, что не трогали вас тогда.

— Что, лучше сжечь вас как в Сарму?? Давай, даваааай, нападааай, если хочешь подобной участи!! Весь город полыхал как Вилдна на рассвете!

— А ну вернись, Лай! Встань в строй говорю!!

Дыхание словно приостановилось. Прижав рот обеими руками, девочка начала аккуратно ступать спиной назад. Перед нею разразился настоящий ад; если бы в их мире знали о Данте Алигьери, то в её глазах это был бы седьмой круг: огни факелов горят в руках людей, жён и матерей, вопли, изнывающие стоны, вой рогов подобно рёвам цербера, а изречения командиров как выкрики бесов, загоняющих грешников обратно в котёл, и в этом котле кипит кровь, хлестающая из ран. Мысленно Линео искренне благодарила своих богов, что на её появление никто не обратил внимание, и одновременно отчуждала их от себя за то, что привели её в такое место.

Страх. Страх оказаться в пасти димамитских бойцов и ненависть к ним били с чудовищной силой изнутри, как никогда раньше. Летящие руки, падающие в неистовой боли тела, дымящаяся в огне упавших факелов улица, а за ней ещё, и ещё одна, и на каждой непрекращающийся стук щитов, то ли о другие щиты, то ли об орудия. Все звуки в этом месте перемешались, разум не слушал боле ничего, только себя, он говорил бежать. И Линео убежала… Позади осталось лишь упорядоченное, тяжёлое уханье и топот воинов.

Разве этого должны терпеть её сармитские сородичи?

…

Несколькими минутами ранее.

— Лови ту димамитскую чернь! — слышалось в соседнем помещении.

— Вот мрази ничтожные! Как ненасытный рой готовы наброситься на каждого и раскромсать его на кусочки, — сбрасывал Коил с клинка поражённого мужика после удачного парирования в коридоре поместья. Топор того был опасен, не углядев вовремя, можно было бы и без шеи остаться. Коил не для того много лет учился фехтованию, чтобы так разом пасть.

— Давай, лезь сюда, — звал его товарищ. — Я знаю ход, наш приятель скоро должен прибыть к городу, мы мигом до него доберёмся.

— Что, уже?!

— Ты вообще слышишь что-нибудь, помимо звона в своей голове, в последнее время?

Бежать им потребовалось беспрерывно, чтобы выбраться из этого взбунтовавшегося поселения. Покинуть поместье через окно второго этажа и затем по крыше террасы покинуть двор оказалось не дурной идеей, главный проход в любом случае заблокирован. Вооружённые Коил и его свита миновали опасные улицы, проходя по переулкам, разогретые освободительной идеей люди лишь сильнее стали сгущаться к площади, попадалось на глаза их всё больше - нельзя было попадаться им на глаза в ответ. Ни одного часового не встретили на своём пути, что неудивительно: почти вся стража была брошена на подавление бунта; и у ворот никого.

За стены выбрались через некоторое время, не все: Коил лишился в схватке одного важного протеже, дававшего ценные сведения и советы по ходу сенаторских игр в столице. Впридачу губернатор отправился к Йисе там же: не удосужился надеть хотя бы кольчугу, всадили кинжалом в бок и, буквально, вытащили руками наружу на любование толпы, где, скорее всего, получил вдобавок по лицу от каждого второго, а всё из-за того, что отказался предоставлять им утром белокурого северянина, на что его нарекли его прислужником. Хотя, по правде говоря, Коилу всё равно было наплевать на этого безрогого, не знал он, его ли затея с рабыней была или нет, но сепуумы окончательно засели у него в горле.

— Идут, идут! — с облегчением проговорил один из помощников Коила. Прямо у подхода к поселению, где дорога, виднелись неторопливо идущие в ряд факела, освещающие горстку силуэтов в шлемах, а за этой горсткой скрывался по меньшей мере десяток, десяток отрядов по сотню человек с подуставшими от похода лицами, а за отрядами колонны повозок. Это легион Канбера, он самый - именно он, за кем Коил сюда прибыл с Дамдалема.

Парень с остальной свитой поторопился к ним.

— Канбер! — пробегая мимо легиона, окрикивал беловолосый. Сначала все просто молча уставляли на него свои глаза… — Срочная весть его Высочеству, Канберу от Коила Сандре, племянника императора Йока! — …однако вскоре лица зашевелились и каждый как на эстафете стал передавать дальше по отрядам этот зов.

— Его Высочество!

— Его Высочество, Канбер!

— Его Высочество, Канбер, зовут!

— Передайте Канберу, Коил Сандре тут!

В самой первой повозке оказался нужный всем полководец, слух закономерно дошёл до него и в обратную сторону от командиров послышались приказы об остановке, а за ними вой рогов.

Как минимум три здешних года не виделись они. Один занят обучением и делами в столице, другой в постоянных южных и юго-западных походах и вот теперь возвращается с награбленным. Их семьи прекрасно ладили друг с другом не первое поколение, покойному императору Канбер приходился как лучшему другу, так что Коилу это был недалёкий человек.

Вдыхая ртом воздух после долгой пробежки, парень подбежал к спускающемуся с повозки полководцу:

— Канбер, вы как-никак вовремя.

— Хо-хо, друг мой, какая встреча! — возрадовался мужичок с зализанными волосами, взяв того за плечи, по-приятельски приобнял и поцеловал в обе щеки. — Раньше ты тем ещё мальчуганом смотрелся. Ну как племяш его Величества поживает? Не спился ещё в столичной суете, хех?

— Канбер, так вы не знаете?? — изумился Коил.

— Что стряслось, друг мой? — обратил тот внимание на его нездоровый вид. — После таких ответов обычно следует недобрая весть. Я, разумеется, наслышан, что Коил Сандре ожидает моего прихода сюда, но теперь, полагаю, что-то торопит тебя неспроста ко мне.

— Да, случилось. Но явилась более насущная проблема и поэтому вынужден сообщить вам об этом прямо сейчас и нисколько позже.

— Говори, — сменилось лицо полководца на более серьёзное.

— Люди захватили имение в Аккуре, стража по большей части перебита насмерть, и назначенный вами Луум Луумдуш схвачен. Отправьте легионы, пока ворота открыты: это будет ещё одна трагедия и пятно на наших деяниях, если мы потеряем город.

…

Крики начали доноситься и до краёв стен, куда не погляди, за какой угол не заверни - везде поджидают солдаты с мечом или копьём. Молитвами питая в себе силы не съёжиться от страха в каком-нибудь углу, Линео пыталась выбраться из этого каменного лабиринта, наполненного ужасом. Именно лабиринта, ибо добротная часть Аккура была для неё в новинку, улицы неизвестно куда заворачивали, в мыслях повторялось одно: “лишь бы не повернуть случайно к бойне”.

Лёгкие, наверное, уже и не замечали, сколько студёного воздуха пропустили через себя, как и изнеможённые мышцы: телом двигали одни инстинкты. Найти-таки везучую дорогу и добежать до ворот оказалось бессмысленным, они нарочно обороняются целой сотней, не давая выходу. Стены приходили на ум как самый разумный ей вариант, голова боле ничего не могла всё равно придумать. Проходя вдоль по ней, Линео заглядывала за край зубцов вниз, охотно ища любой приемлемый спуск:

[— Ничего… И здесь тоже. Высоко! Как я спущусь отсюда?? Тут вообще обрыв!]

Факела стояли мерно в ряд, освещая немного землю внизу. Обычно на стенах и башнях стоят часовые, однако в эту ночь всех отозвали на подкрепление. Пусть шастающий по стенам силуэт так или иначе виден, посему через доли минут изнизу пошёл вопросительный возглас на сармитском:

— Что ты там делаешь?? Слезай!

[— Вот блин, уходите!]

И тут судьба встречает её теми же воинами. Их немного, пять штук от силы, но и одного будет достаточно, чтобы тело само дёрнулось в сторону. Линео ринулась подальше от них.

— Эй, а ну за ней, остолопы. Приказ не выпускать никого из города действует на всех, — грозился на родном командир своим подчинённым и двое разом последовали за девчонкой.

Не миновало и полминуты, Линео убегала дальше, как перед ней вмиг поднялся фиолетовый силуэт, успевший забраться по ступенькам впереди, и ноги чуть не подкосили её, вздрогнув. Она развернулась в обратную сторону, готовая дальше бежать, да лишь сделала шаг, как и там показался другой человек. Линео остолбенела между ними, всколыхнувшись в мыслях:

[— Куда деться???]

— Чего встала, а ну быстро со мной вниз! — подходил к нервно мотающей головой девчонке мужчина, без меча - хотя для неё это неважно.

И вдруг голос внутренний отчётливо заговорил в её голове:

— Неет, прыгай!

[— Но куда??]

— Прыгай!! Убьют! — подначивал он же.

С одной стороны брусчатая улица с димамитами, с другой белая безлюдная земля, и оба высоко от неё - выбор очевиден.

— Эй, стой! — ошарашено ринулся солдат к заскочившей на зубцы нарушительнице. А та на мгновения застопорилась, увидев высоту под ней: может, не надо? да только подбегающий силуэт вновь шелохнул страх быть пойманной, и она без раздумий спрыгнула… — Вот дура…

— Тцц!.. Ааухх!.. — вместе с глухим шлепком послышалось девичье кряхтение.

[— Уфффф, болит, больно!..]

Лететь вниз как с крыши двухэтажного дома, мягкий сугроб поймать не удалось да только слава удаче под снегом не оказались камни! Схватившись за колено да скорчившись, она валялась на боку с защуренными глазами, в кои попал снежок, выше неё остались стоять две одоспешенные фигуры, удивлённо взирающие на ноющее от тупой боли тело под стенами. Зато как она счастлива, что не осталась с ними…

[— Н-надо… Вставай… вставай. Н-надо идти…]

Ломило абсолютно всё, особенно правое бедро и колено. Держась за него, она через силу поднялась, поковыляла на своих двоих к, стало быть, родному трактиру.

Не хотелось ни кричать, ни плакать, только страдальческое, пугливое и одновременно покрытое ненавистью к северянам лицо было на ней, а каждый щемящий шаг больной ногой отдавался таким же недужным постаныванием. Отвыкла Линео плакать. Совершенно. Если быть точнее, заставили отвыкнуть от слёз. Несколько успешных попыток изнасилований, избиения и моральные нравоучения сделали её податливой к подчинению, ведь за слёзы и жалобы могли вновь истязать. И вот, получив хоть какой, первый в своей жизни талисман и веру, что ей помогут, помогут наказать всех за страдания свои и своих сородичей, помогут стать сильнее, она мелкими пробами старалась изменить себя, стать лучше, счастливее, хотя бы как обычная девушка своего возраста…

Наконец дойдя до таверны, Линео проверила карманы:

[— Он со мной… не потерялся.]

Вздохнув с облегчением, она приблизилась к входным дверям.

[— Смех… Грубые шутки. Крики. Там действительно другая жизнь, будто рядом с ними ничего не происходит!!..]

Лёгкий толчок ладонью и дверь распахнулась. Послышался чей-то сиволапый голос:

— Да ладно тебе, мужик, дай долг исполнить. Не запятнай её честь перед неисполненным пари, — у одного из столов, впритык, стоял полноватый бородач - на такого и с первого взору скажешь, что пузо он не отжирал, а отпивал - однако была одна крайне неловкая и необычная для Линео деталь в его действиях. Штаны его приспущены, а на любование засидевшейся публике на столе лежала тридцатилетняя на вид дама в голубоватом платье-халате, голова которой находилась под его вялыми волосатыми “бубенцами”, будто собирающаяся их ублажить либо уже завершившая. И перед ними угрюмо скрестив руки… Калдей?

[— Хозяин?.. Уже вернулся??]

— Ты тупой или в твоей голове просто отроду мозгов не хватает? — как раз заговорил он с тем же тоном, жёстко, так, чтобы каждое слово понятливо дошло до ума. — Пошёл. Нахрен. Отсюда. Если ты искал здесь бордель - я лично проведу тебя до нужной улицы, как раз там самая страстная обстановка из когда-либо бывших.

— Да чего уж тебе… — невинно размахнул руками мужичок, но тут резко поднялась сама женщина, перебив, радостная, прямо нисколько не против подобного и подскочила к владельцу заведения:

— Реально! Чего уж тебе, худо будет? Хоть какое веселье. Смотри, — в следующую секунду же она задрала доверху юбку, раскрывая все свои прелести: а там ничего, ни толики нижнего белья, одни чёрные кудрявые завитушки. Люд ахнул, засмеялся и возрадовался одновременно, а женщина свободно продолжила: — хочешь, и с тобой в кое-что сыграю? Бесплатно.

Калдей неровно опрокинул её безмолвным взглядом, обвёл глазами угорающий народ да спокойно обратился к своей работнице рядом, представив руку:

— Химету?

— Од-ноозначно здеся! Вот! — словно давно ждавшая этого момента, она вынула руки из-за спины и юрко положила меч в его ладонь. Раскрепощённая дама быстро поменяла своё мировоззрение от такого и отошла в сторону, прикрыв юбку, а Калдей стал наступать к тому опешевшему бородачу, схватил крупною рукою за макушку и грубо оттолкнул к выходу со словами:

— Пшёл отсюда! И вы, все! Во имя Богов заверяю, что каждому обрублю этим клинком хлебало, кто не покинет эту улицу прямо сейчас! Раз! Два!..

— Ох, то, то, то, хау теласьяда релдэ, делимавелдэ энтэ то эн аллуфас пака хопопроф. Ланов.(Ой не-не-не, народу до кучи, нам точно не сюда. Идём.)

— Ток ула нэс, хэнтоу тойкилавелдэ де ануэнто фонтико.(В кои то веки полностью согласна с тобой.)

Пока Калдей отсчитывал на пальцах неизвестно до какого числа, в трактирной жизнь моментально закипела всевозможным движением, все подскочили, поторопились убраться. А Линео, стоя в проходе да невольно мешая остальным, с какими-то непонятными чувствами глядела на всё это, но спустя секунду вовсе застыла, затаив дыхание… кое-какое осознание только что пришло ей на ум:

[— Погоди!.. Эти… голоса… Только что позади меня… Что-то говорили. Два предыдущих негромких голоса, я ведь их слышала… Это?.. это не?..]

— Эй, а вот и наша виновница. Я же говорила, что прибежит обратно сюда, — раздался победный в своей правоте знакомый возглас Химету, явно обращённый к девочке. А та дёрнулась сразу, как услышала его, и выбежала на улицу.

Планы её вернуться в тёплый мирный дом резво упали на незамедлительную встречу с теми двумя людьми, кто мимолётом разговаривал за её спиной. Слишком уж знакомая речь была.

Оба силуэта как раз, не отойдя далеко от таверны, молчаливо приостановились на дороге и глядели на рассасывающийся в разные стороны да бурчащий народ. Знакомая шуба, знакомая накидка. Головы в капюшонах, а лица прикрыты шарфами, и у одной… красный локон еле заметно торчит из-под ткани. Они было расступились, видя, как хромающая девочка хочет торопливо пройти мимо, но та вдруг чего-то потянулась с широко открытыми глазами к одной из них:

— Ле… Лей… — всего маленькой части лица понадобилось Линео вплотную разглядеть, дабы различить тёмный оттенок кожи с женскими очертаниями. Руки сами потянулись к ней, молитвенно и одновременно робко, боясь ошибиться. Это определённо Лейма, ноющее внутри сердце не может лгать! Где же ещё были виданы темнокожие люди?! Правда… человек этот молчаливо упрямился и не шёл на контакт.

Позади раздался рёв Калдея:

— Линео!! Куда ноги дерёшь??

— Линео?.. — тихо удивился голос странницы, услышав это имя, и глаза перекинулись на напарника рядом. Тем временем рослый мужичок свободно подошёл ближе, крепко схватил сию проказницу за плечо и оттянул к себе.

— А ну ко мне, чертовка. Что, сбежать не удалось просто так? — едва ли не брызжал слюной Калдей в напуганное лицо девочки, чьи глаза тянулись к двум женским фигурам рядом. Это точно Лейма с Морэн, думала она. Но почему они безразлично стоят и не вмешиваются? — Зазнавайся, зачем там была? Денег хотела? — продолжал Калдей, как сбоку подключилась довольная Химету:

— Пусть радовалась бы, что вообще приютили…

— Да я…

— …Все бездомные склонны воровать, эхх.

— Я не… — всё пыталась вставить свою правду Линео, но из неё буквально трясли угодные себе признания. Следом тяжёлая рука прошлась по её лицу, дав неслабую пощёчину. — Хн.. ау!..

— Хочешь, чтобы я тебя вообще в лесу где-нибудь оставил одну?? Я могу, и сюда ты точно не вернёшься тогда!

— Хн… прошу, не надо! — всхлипнула она от ещё одного удара, закрыв лицо, как Калдей тут же приостановился и напористо взглянул на двух незнакомок рядом. Они просто наблюдали, скрыв руки в карманах, но и не уходили, что выводило его из себя. Остальной-то народ разошёлся. Он двинулся к ним.

— А вы чего уставились?? Я разве не говорил проваливать? — взмахнул он рукой, да так, что чуть не прошёлся им по головам. — Закрыты мы. Не на чего тут глазеть.

Странницы непонимающе переглянулись друг с другом, нисколько не уяснив из его слов - Калдей хмуро хмыкнул им и, схватив Линео за рог как котёнка за шкирку, потащил её в дом, явно Химету многого наговорила, раз сам хозяин так оскалился.

Правда, всё же и Лейма, походу, что-то неслышно да успела сообщить Морэн, иначе последняя действительно бы уже как развернулась и скрылась далеко во тьме, поэтому обе аккуратно поплелись за той троицей, тянущей изнывающую от боли девочку, коя едва ли не на одной ноге теперь подпрыгивала. Видимо, получила растяжение.

[— За рог тащит! А вдруг к себе тянет? К ним! Нет, не хочу рог терять!!]

— Отпустите, прошу! Ай, больно! Отпустите рог!! — пугающие мысли заставили выкрикнуть её это и отхватить руку от себя. Сил и мало-мальски не хватало, что было бесполезно. — Затащите к себе и заберёте его?? Как те другие??

— Что??.. — остановившись в проходе, насупился Калдей.

— То!! Откуда у вас так много рогов в шкафу? Что вы с ними делаете?? — фактически добравшись до этого аргумента, выкрикивала она. Только её слова не были обвинительными, Линео сама не до конца соображала: а точно ли это вообще увидела? настоящие ли? в любом случае, плавать в сомнениях не стала и пересилила себя, сказав как есть: — Лирка, у хозяина в шкафу человечьи рога! Я боюсь быть с ним.

— Так ты вообще лазила везде, где только можно что ли?.. — сам про себя, злобно проговорил он, словно и не к ней обращался.

— Ха, да сдурела совсем. Какие рога ещё? — усмехнулась её надуманному оправданию Химету.

Тем не менее другого мнения оказалась Лирка, что уступчиво вступила в диалог:

— Может, показалось напросто? Я там видела, чё-то похожее было, будто рог чей-то… — замолкла она на короткий момент, когда недоумённый взор хозяина переключился на неё, настырный, жаждущий объяснений теперь от нового свидетеля, — ну, просто проверяла, чего утащила та серьёзного, и всё ли в порядке.

[— Она тоже зашла?? Лирка? Я ведь убрала все с виду… Или нет?..]

— Гммм… — промычал Калдей, с пару секунд пронзительно глядел на неё, недобро, как в один миг, неожиданно, вцепился целиком ладонью за лоб своей зеленоволосой работницы и, со всей что есть мощи, вбил в дверной косяк, заорав. — Убьюю!!

Со слышным хрустом Лирка моментально потеряла сознание, не успев что-либо предпринять, Линео взвизгнула, как и Химету тут же ошалела:

— В в-вы чего!..

— Ох, рьенда!!! — выронила вместе с ней Лейма рядом. Здоровяк уже был готов накинуться на всех остальных, как она стремглав вынула руку из кармана и направила пистолет на его черепушку.

Выстрел.