Тёплое зимнее утро. Широкий зал. В отверстие купола бьют солнечные лучи, освещая внутренности храма, они идеально ложатся на выгравированную мрамором полуобнажённую деву наверху. Богиня плодородия приветствует людей!

— Да тихо-о! Тихо вы! — малость взбудоражено проносился стук тростью по полу сенаторского зала, а старичок сколько уж не пытался, не угомонить непослушных сенаторов умолкнуть. Каждый раз одно и тоже: постоянные возгласы, споры раньше времени, делёж казны у всех на слуху. И каждый раз кончается плюс-минус одинаково: народ в белых туниках таки садится за свои места и начинается заседание.

Да вот не в этот раз. Гомон продолжался не менее получаса, а тема была до редкости щепетильной. Впридачу к попыткам старца вдруг добавился хлёсткий да немало тяжёлый стук по деревянной стойке, однозначно, инициатор его приложил все силы, дабы его услышали:

— Замолкли все и сели на свои места, бездари!! Сама Кхьян смотрит на вас, стыдитесь своих языков! — громогласно раздался голос молодого мужчины. Браниться здесь жизни дороже, так что аж на такие слова он словил сотни взглядов. То что нужно.

Большая часть сенаторов всё же утихла, однако не всем понравился такой приказной тон, в ответ чего послышались возгласы:

— Ты-то своей больной головой и вовсе не думал, зачем сюда приходить!

— Даже не думай занять это место! Никто не выберет тебя. Никто не должен править семьёй!

— У калеки не будет сил что-либо изменить! Ты разрушишь построенное!

Возмущение у многих вызывала лишь одна фигура здесь - беловолосый мужчина стоял у трибуны, где раньше находилось кресло императора, вид у него озлобленный от ситуации, нельзя не заметить повязку на всю его голову, белая, закрывающая рану. Его появление как желчь действовало на других. Вот недавно у него были влиятельные друзья из сената, как и те куда-то затесались либо пропали. Стоило только предыдущему императору умереть…

— Народный трибун не одобрит ваших решений. Я имею полное законное право здесь находиться! — заявил он в свою защиту. Впрочем, от этого сторонников не прибавилось, некоторые продолжали словесно прогонять его.

— Народный трибун поди и не знает, кто ты есть.

— Подкупите и его, как пытались подкупить остальных консулов?? Да вы друг друга продаёте не дороже лейтонских рабынь, лишь бы усладить свою натуру, а ваши сыны потом разъедают республику по кусочкам.

По залу вновь прошёлся гомон. Никто не скрывал, что власть имущие погрязли в кумовстве, что все пытаются купить других в угоду себе, да вот такое прямое заявление было подобно плевку в лицо. Никто бы бровью не повёл, если бы эта речь была завуалирована, а теперь негодование в разы возросло.

Время было потрачено впустую. Парень даже пытаться встревать меж десятков голосов не стал и развернулся к выходу.

— Не пытайся унаследовать себе республику! В мире есть сотни множеств более лучших кандидатов, чем ваша семейка! — слышалось за спиной.

Его распирало от серии неудач. Всё шло чуть ли не идеально поначалу, как нынче приходилось расчищать грязные остатки за другими. Едва не оттолкнув от злости подбежавшего к нему личного возницу на выходе, он отправился к площади впереди.

— Сэр, экипаж готов и ждёт вас у поместья, как просили, — сообщили ему. Парень слушал того краем уха да болезненно держался за лоб от всего предыдущего шума в здании, так что сквозь зубы процедил:

— Хорошо. Исчезни!.. Голова трещит…

В личной карете его ждал собственный отец, а также сестра, такая же белокурая. Отец, долго не томя, следом спросил, когда сын присел напротив него:

— Как всё прошло?

— Хуже некуда. В этот раз вообще зря сюда приходил, — всё придерживал он рукой лоб. Также сестра, видя это, с внутренним беспокойством подсела ближе к нему.

— Как голова, брат? Не колит? Дай посмотрю, — хотела она было притронуться к нему, и не из чистого любопытства, как тот, дёрнувшись, недовольно фыркнул:

— Отстань, а. Сам как-нибудь управлюсь. Чёртов сепуум нагадил и ты ещё лезешь…

Коил выжил. Не без последствий, но выжил. Хоть Эндри и недурно вдарил ему, рана оказалась не смертельной, а служанки опытно вызволили его из беды. Скольких нервов разве что стоило Анки видеть брата всё то время без сознания…

У него имелось куча планов на будущее правление, а тот гость их одним ударом превратил оные в пустышку, от этого немало распирало внутри. Ещё и дядя так невовремя ушёл…

Сандр, дав возничему команду отправляться, обернулся обратно к сыну да задал, казалось бы, немудрёный вопрос:

— Какие планы теперь?

— Дуумааюю, — выдавил Коил. — Консулы в глаз не чают, что творит сенат. Только время тянут. Йиса бы их побрал, словами их не уговорить, а на востоке уже прочуяли, что у нас творится. Когда не надо надавят и конец, всему конец.

— Тебе Имен сообщил?

— Даа. Кончать нужно это дело. Я отправлюсь к нашему знакомому, пока и до него весть не дошла… — Коил не договорил к кому. Сестра была рядом и во благо её лучше не болтать излишне, в любом случае, Сандр прекрасно догадался, о ком завели речь, в результате недолго, хмуро повёл взглядом по сыну. Если хоть кто, сенат, консул, проконсул узнает - им не сдобровать.

Скоро должны быть новые выборы, а пока на главной улице до сих пор виднеется валяющаяся кусками фиолетовая и белая ткань от прошедших недавно похорон императора Йока.

…

[— Мне раньше в детстве твердили: если хочешь принять серьёзное решение, то перед этим вкратце проанализируй свою жизнь, перескажи её самой себе и подумай, а стоит ли это того, что ты хочешь сделать. И я… не знаю, с чего начать. Никогда не приходила к этому так глобально.

Может, с самого начала?

Ну. Всю жизнь безвылазно прожила в деревне. Как и многие как-никак. Община у нас строгая, всегда слушали старших. Я слушала, все слушали. Но… у меня почему-то только один он был. У всех по двое: мама, папа; а у меня только дядя…

Он редко выпускал меня одну из дома. Никак меня не называл, у меня не было имени. Всё делала для него, помогала. Как спрашивала, он всё рассказывал, что давно приходили солдаты и теперь он один у меня, кто хоть как-то меня оберегает. Но оберегал ли?.. Постоянно глядела в окно на проходящих там детей, а на вопрос: почему мне нельзя с ними? будто становился грубее. Вот есть дом, огород, и он, и я, здесь мы живём. Мне нельзя, и всё, а на любое слово в упрёк давал по губам.

Ахх… Я росла. Другие дети тоже, и они всё были там, снаружи. Да только когда удавалось выбраться к ним, никто из них не хотел со мной дружить, я чувствовала себя как чужачка. Может, правда, ничего не оставалось, кроме как скрытно покидать двор? Это полезно. Я подслушивала разговоры других, узнавала много о жизни в деревне… разнящегося, того, о чём дядя всё время умалчивал. Один раз меня заметил один из мальчиков, как я подсматриваю за ними. Почему так печально вспоминать это? Он закричал мне “уродина” и его друзья стали окликать меня. Я испугалась и побежала скорее домой, боясь, что дядя слышал. Долго его тогда не было дома. Я… нет… ахх, я виновата… Но… нет… крепись, мне сказали пересказывать, чтобы всё получилось, я пересказываю.

Он… Поздним вечером он ударил меня по лицу, не так, как раньше, сильнее, точно от злости, потом… Аххх… нет-нет-нет, дальше, я… я должна это принять. Я… я.. больно… Всё тело будто подкашивается как в тот раз. Он… над.. надругался надо мной… Нет! Не надругался. Зачем я послабляю? Тогда я чувствовала себя виноватой, не сейчас! Дядя.. да, он изнасиловал меня, тяжело… тяжело дышать, помню. Потом ещё, ещё… То было моим наказанием. Я хотела, я желала убежать, но боялась, что будет ещё хуже. Ведь я нагрешила. Я, я слышала! Слышала от одних девушек, что ранний блуд - грех на душу.

Мне… всего ничего, а я как год уже порочна!!..

Ох, лишь бы кто не узнал, но… Боги видят. Они всё видят. И потом… словно они и явились мне… А Боги ли? Потом я встретила двух странных девиц. Они точно были не из нашей деревни, и не из соседних тоже… Я знаю. Я слышала, что творилось за нашими домами. Как тут они… словно впрямь как Боги. Забрали дядю… взамен… взамен на искупление грехов моих и его?.. А затем… ужас… кошмар пришёл к нам в деревню. Солдаты. Димамиты. Они… ахх… это адская картина, только… только не те вопли, они до сих пор снятся мне. Я не хочу. Я не хочу, чтобы такое повторялось! Они ужасны!.. Я отправилась за двумя девицами. Они ведь помогли нам, правда? Я ведь видела, они были против них?.. И я, теперь, всё жду их…

Одна дала мне имя. Если честно, даже не знаю, как к нему относится. Оно какое-то слишком неестественное. Когда меня начали спрашивать, кто же я, все сразу покосили так язвительно глаза, якобы я прихожанка какая. Но нет, я ведь такая же сармитка, как и все остальные! …Вот сейчас, стоит ли всё это того, что я нахожусь в этом месте?..]

— Линео! Хватит спать, — от долгих раздумий, её неожиданно окрикнул другой, девичий, не жёсткий, но бойкий и строгий голос. — Эй, Лин, Лен, Лилен.. ах, да как тебя, что имя-то такое носишь, Лину лучше бы звучало. Поди сюда!

Открыв глаза да подскочив со стула, девочка мигом прибежала в соседний зал, в трактирную. Звала разносчица, более взрослая на вид да с зеленоватой неуклюжей причёской.

— Сбегай за сосудами, совсем нет. Деньги дам, — у стойки, помахивая сухой тряпкой, стояла та работница, Химету, да всё прибиралась за своим столом, приводя утварь в порядок: подсвечники, подносы, столовые приборы. Заметив свою помощницу под боком, Линео, она на секунду приостановилась и обратила на неё взор, ожидая, когда та выдавит хоть что-то из себя, ибо почему-то застопорилась на месте после просьбы.

— Аа… я не знаю, где это…

— Ах, блин, точно… — осознав кое-что, Химету схватилась за лоб да невовремя вспомнила, что держит в руке всю ту же тряпку, и укоризненно чихнула, — тьфу ты! Эй, Лирка, — направился её голос в сторону кухни, — своди её в город, а. Сама как-нибудь управлюсь, всё равно пока никого нет. Покажешь, что да где.

— Ща-а-а, погоди секунду, — послышался неоднозначный вой оттуда.

Прошёл не один день, а черноволосая юная особа после расставания оказалась в этой таверне. Работницей. Сама она не соображала почему, однако тот рослый мужичок в лёгкую убедил её; тем более связей-то нисколько нет в этом городе, потому подумала, что переждать ночь в холодном зимнем переулке будет не лучшей идеей, раз странницы долго не появлялись. Очень долго, до сих пор от них ни слуху ни духу… И вот, познакомилась она с другими двумя девами, которые тоже были новенькими, однако на вид скажешь совершенно противоположное, как если бы имели они многолетний опыт работы в таких заведениях.

Позднее утро. В таверне действительно сейчас пустовато и посетители не горят желанием забредать сюда, так что третья девушка, у коей плечи были пошире любого парня, а голос несообразно тонкий, быстро закончила со своими делами и вышла одетая к Линео. По её виду и не поспоришь, что сумеет любого накатать в тесто, пока не привыкнешь со временем и не поймёшь, что не такое уж и грозное тело рядом с тобой. В руках её уже была шуба новенькой:

— Накидывай. Пойдём грабить магазины.

— Г-грабить?

Та не поняла своеобразного юмора, аж на миг отстранилась, хотя всё равно забрала свою одёжку.

— Ох. Шучу я. Одевайся уже, — убрала Лирка себе за капюшон такие же зеленоватые локоны, как у напарницы, и вскоре повернулась к ней. — Химу?

— Ага, лови! — Химету бросила ей мешочек с монетами и спустя миг тот был ловко пойман другими руками. Двоица вышла наружу.

Безветренно. На улице как обычно белая пелена снега, изобилующая небольшими сугробами то там, то там. Крыши немногочисленных домов в пригороде так же покрыты морозным ковром, откуда лениво поднимаются сгустки дыма: дрова топятся. Вдали на ровной поляне резвые силуэты собрались вокруг искусственного снежного холма. Видимо, дети соорудили себе горку, играются там. А пока впереди каменные стены с повозками и соседка бесперебойно талдычит под боком:

— …вот-вот ещё снег. Ещё сезон, цветочки. Тут так и будут целые луга ухоженных полей, посевы. Деньги, деньги все рекой попрут к нам. Куча народу. Что ещё может случится? Праздник. Торжества. На небо глядим и там лишь звезда. Ох, после баньки-то в холл сразу, а там… — её речь была как перечисление всевозможных слов, дабы просто заполнить молчаливую суету, ни восторг, ни печаль, один только взор в будущее.

Линео разговорчива столь не была, сейчас её беспокоило несколько иное: пурпурные флаги на стенах всё приближались, а под ними в той же форме воины с севера.

[— Ах. Соберись… соберись… Я не одна, всё будет хорошо.]

Страх каждый раз возрастал. Ей рассказывали, что Аккур сармитский, но в городе димамитские солдаты, а эти солдаты вырезали её деревню!

Рядом идёт вполне спокойная дева. Кулачки непроизвольно сжались сами по себе, дабы случайно не ухватиться за курточку рядом. Лирка продолжала забалтываться сама с собой:

— …Нам большую? Маленькую? А, хозяин добро дал, хоть весь мешочек тратить - разберёмся. Ээкхх, — потянулась она довольно вверх, разминая локти, да незатейливо обратилась к девочке, — первый раз здесь? А, не, не. Второй. Или третий. Ничего, прогуляемся, запомнишь всё. Давай руку, небось забреду куда без твоего ведома и ищи потом.

Всего в нескольких шагах уже пурпурные силуэты. Предложение старшей как бальзам на душу подействовало, Линео тотчас крепко ухватилась за неё. Без этого ещё немного и, с большей вероятностью, девочка сама не удержалась бы да поступила так же, а тут разрешение дали, как-то спокойней становится.

В этот раз без казусов, никто не подошёл. Но человека отпускать не хотелось.

Нужная лавка должна быть где-то между центром и стенами города. Людей здесь, ожидаемо, побольше. Однако что-то копошатся все, это не просто хождение ручьями туда-обратно по кварталам, многие как будто кого-то ждут, всматриваются, даже посмеиваются. Как будто наступило важное событие, праздник, только без песен и танцев.

— Во, смотри, — когда они дошли до конца аллеи, им необходимо было повернуть налево, но по правую сторону встретилась небольшая группа из человек восьми или десяти. Вместо продолжения маршрута, Лирка остановилась из любопытства, а Линео вместе с ней от небольшого, непонятного смятения внутри себя, и далеко засевшего страха.

Эта группа людей заметно отличалась от основной массы вокруг: знатные одеяния, чистые, словно поработали отбеливателем, лица, не менее высокие и аристократичные. Один, совершенно безрогий, да походу главный из всех, в белой толстой тунике, безмятежно разговаривал с другим, чуть более высоким человеком, чем он сам, и ещё двумя. У другого белые как снег короткие волосы, тёмный жакет, рука вежливо у груди, в том числе ножны на поясе. Тогда как вокруг них, в аккурат, люди в фиолетовых накидках. Вроде, не солдаты, брони нет, а на плечах своих держат подобие копья, только без наконечника, как по стандарту со всеми одинаковая палка какая. Уже от одного цвета девочка приходит в беспокойство.

— Ох, господин Коил, — осторожно, но с улыбкой разговаривал с беловолосым сепуум, — конечно, мы всегда приветствуем и как-никак рады таким гостям, как вы. Прошу, мы не так давно с Вами, подучить людей, знаете ли, непросто, но не всё сармитское вас ещё радовало - ваша бабочка, предана гостям больше, чем своему отцу, вот, возьмите её руку ненадолго, чтобы она навсегда запомнила в вас хозяина, — рядом с ними ошивалась молоденькая и едва ли не до блеска ухоженная дама, с очень послушным лицом, точно как какая прислуга или рабыня. Представив её, мужчина в тунике аккуратно переложил её ладонь в ладонь Коила, а затем бросил взгляд на своего слугу рядом, махнув в сторону рукой. — Эй, приготовьте нашему гостью ванные да возьмите лучшее со склада, и побыстрее!

Картина немало любопытная для горожан. Крайне редко к ним в Аккур приезжают такие личности. Особо не обращая внимания, господа проходили мимо множества лиц, которые не были многогласными, но выражали на себе вполне неоднозначные чувства: кто непонимание, кто восхищение, кто молчаливое недоумение, кто безразличие. Так же, слегка обескуражено, Линео повернулась к своей зеленоволосой знакомой:

— Ты-ы знаешь, кто эти люди?

— Так лорд же-ж. Знакомься, пока его видишь!

— Что, в смысле, прямо знакомиться?..

— Не-не-не-не, — резко перебила её Лирка, покрепче взяв руку, дабы случайно не убежала вперёд слушаясь, — только не так близко к нему. И молча. Просто, взглядом, запоминай.

По улице пробежал слуга лорда выполнять поручение, а их хозяева продолжали вести нескромную беседу, точнее, нескромным там был максимум сам лорд.

— Уверен, не обойдётся и без торжеств в нашем доме. Однако, извольте спросить, что именно привело такую персону к нам?

— Хмм… — Коил на момент приостановился, отпустил наконец рабыню, ибо не сильно-то и горел желанием её заполучить, после негромко, прямо сообщил ему, краем глаза переглядываясь с народом: — Это лучше бы обсудить внутри стен…

— А-а-а, понимаю, — словно поправившись, всхлопнул лорд ладони между собой и тоже сбавил тон, — у вас выборы на носу, да, да, это не для публичных ушей.

Парочка со своей свитой уходила вдаль. Лирка, вдоволь насмотревшись, легонько дёрнула девчонку и вместе они двинулись дальше по своим делам.

Старшая водила их двоих то по одному кварталу, то по второму. Не потому что дороги не знала, а потому что всё время отвлекалась на мелочи и каждый закоулок, каждое собрание людей у домов ей было интересно. Как авантюрист, во все уши слушала она каждую речь; может быть, дельце да прибыльное ухватит.

— Вот, не урони смотри, платить своими иначе будем точно потом.

[— Окххх… тяжёлая.]

— Да-да, не тужься, нам это ещё до дома нести. Работать надо и силы будут, — всё подначивала её Лирка.

По итогу деньги с кошелька были спокойно-таки спущены гончару. В руках одной по две средних керамических амфоры, у другой одна большая. В них удобно будет хранить зерно, так что взяли сразу три. Мешки всё равно уже разъедаются, и этим начинают пользоваться грызуны.

По дороге назад приключений не случилось, разве что под ноги не углядишь и Линео чуть не споткнулась в какой-то момент, в дополнение скопища людей по человек двадцать-тридцать собирались у своих домов да что-то активно обсуждали, а в их перемешанных голосах вообще непонятно было о чём.

Донеся через время не слишком уж и лёгкие амфоры, работницы вернулись в таверну. Линео впридачу работой заниматься, Калдей поручил ей помочь расчистить всё в складе, так что вскоре она удалилась туда. Там пыльно, сыро и грязно, якобы год как не убирались, а виною всему была прошедшая метель и сломанная жёрдочка, из-за которой замело внутренности.

А покамест Химету у стойки безынтересно отвечала своей напарнице на пересказ прогулки:

— Охх, ну ты с этой толпой переспишь - так же подробно всё расписывать будешь? И правильно копошатся, приехали сюда левые какие-то.

— Да не дуйся, тебе одной косичку отстегнуть, так весь город разнесёшь, хах! И слушай внимательно! Вдруг что важное упустим.

— Нда…