Настоящее время.

— Оставьте их здесь, Пеум распределит их.

Эндри, Тикру, Тумушу и Тешубу поочерёдно развязали руки перед тем, как запустить в одну камеру. Это было некрупное здание у городской стены, в котором ничего не находилось, кроме нескольких тюремных камер. Сама камера представляла из себя закрытую квадратную область с настеленной на пол соломой, стены выложены из мелкого каменного кирпича и были такие же сухие как воздух внутри. Новоприбывшие заключённые были единственными в этом месте.

— Всё пропало, сейчас они нас подержат, а завтра отправят за стены! — сидел Тикр на полу, схватившись за голову. В свою очередь, Эндри стоял у решётки, держался за прутья и смотрел в сторону выхода. Он больше переживал, где же находится Кира, и всё ожидал, когда стражи приволочат сюда и её.

— Что сейчас с Леуаком? — спрашивал Тумуш.

— Меня не особо волнует ваш хозяин, он остался дома и ничем не помог, — презрительно высказался Эндри. — Что сейчас с Кирой? Мы бы быстрее решили эту проблему вместе.

— Она сбежала через окно… И мы не можем не волноваться о дядюшке Леуаке, — тут же добавил Тешуб.

— Убежала? — уточнил Эндри.

— Надеюсь… Меня успели схватить уже.

— Охх… Ты ещё и не уверен. Не дай Бог они её схватили и что-нибудь сделали с ней.

— Я переживаю о ней не меньше тебя…

Мальчик сидел у стены и тревожно обнимал ноги, упёршись зенками в пол. Он говорил почти шёпотом.

— Да куда их распределять-то? Разберитесь с жёнами, сидят на сухом пайке и смеют клеветать наш народ! Будто у нас большой выбор имеется, — неожиданно, не пылко, но словно отчитывая, заговорил кто-то рядом. В здание с двумя охранниками вошёл невысокий бритый мужчина лет тридцати. На его плечах красовались серые лапы какого-то могучего зверя, а сам он был под такой же серой накидкой и кольчугой поверх. Закончив раскидываться колкостями со своим подчинённым, он взял факел со стены и подошёл к камере.

— Пеум? — первым, риторически обратился Эндри.

— Пеум, — с такой же интонацией ответили предыдущему.

Мужчина поднёс факел ближе к прутьям, дабы лучше разглядеть лица каждого:

— Уже скалишь на меня зубы? Безвольные, отвергнутые всеми, даже Богами, сепуумы, боящиеся любого шороха в их сторону…

Эндри не выдержал его нотаций и встрял:

— Что с девушкой?

— …А ты, может, и не боишься любого шороха, — двинул Пеум факел к лицу наглеца, кой посмел прервать его. — Девушкой, говоришь? Такая же безрогая как и ты, может, твоя любимица… Не слышал о ней, — с саркастичным сожалением завершил он. Его голос был не грубым, сам он говорил не угрожающе, но с явной издёвкой в их сторону. Мужчина ещё раз обвёл взглядом всех за решёткой и остановился на одном: — То-то же, — смотрел он на молчаливого русого паренька, — ваш хозяин получит своё, а вам не стоило идти на поводу у него.

— А куда же? За стену на радость врагу?! — возразил тут мальчик, разведя руками.

— Ну почему же на радость? Сами понимаете, нелёгкие времена настали.

— Да ты просто хочешь нас убить! — встрял и Тумуш.

— Простым сепуумам предлагается не смерть, а свобода в обмен на помощь. И даже тут они продолжают следовать своей глупости. Неудивительно…

— Я как-то не услышал никакого предложения… — не уходил взгляд Эндри более никуда, как на Пеума. Уже одни слова оного разогревали в нём немалое негодование и злость, а решётка металлическая - не вырвешь просто так.

— Усмирите ядовитые языки! Вы помогаете городу - мы гарантируем вам свободу.

— А если отказываемся? — хмыкнул Эндри.

Зря это он, зря он выпятил свою дерзость… не стоило лезть своими эпитетами туда, где им не место. В полном непонимании ситуации, неродственной культуры, заносчивом мнении о своей способности бессмертия - потому что Пеуму надлежит лишь кивнуть своим подчинённым, как вслед за этим одоспешенные фигуры открыли дверь, одним своим видом отгоняя заключённых по углам, выволокли в центр непричастного Тикра да как приступили колотить его деревянными дубинками, что только вопль заглушал звуки ударов, поднимая и поднимая раз за разом на ноги, чтобы упал вновь.

Спустя какую-то долгую минуту солдаты молча бросили постанывающего безрогого лежать посреди своих друзей, обратно закрыли на замок за собой дверь, а поражённому Эндри только и оставалось, что немо глазеть на омерзительные по своей природе поступки.

Главный с факелом завершил переживания ребят следующей речью:

— Тогда городу не нужны бездельники, что просто так поедают его припасы.

Тот просто поставил им ультиматум, даже не объясняя всю суть помощи, банально оставив их на вопросе жизни и смерти. Эндри глянул на своих друзей, что испуганно сидели у побитого напарника, безнадёжно пытаясь утешить его: беспомощные и такие податливые, но в то же время неоправданно и превентивно осуждены. А друзья ли они вообще ему? Эндри не думал и не думает, что несколько дней позволят ему обозначить кого-то как своих новый друзей. Однако резко, и непонятно откуда появившееся несправедливость его-то да застала тоже, так что положение их он понимал и ребят как-никак жалко, особенно малого, особенно проглоченная вина за самого себя, что позволил предыдущему случиться.

Пеум протяжно добавил:

— Ещёё никтоо нее откаазывался.

— И сколько же получили уже от вас свободу? — сквозь силу, но продолжил с ним диалог Эндри.

— Извини, учёт не ведём, — быстро отошёл другой от вопроса.

[— Что и ожидалось услышать…]

— Так а в чём же заключается помощь?

— Вы сделаете вылазку и украдёте у врага продовольствие сколько сможете.

— Мы? Вчетвером? — тут же послышалось возмущение.

— Не вы одни такие. Вчетвером вас легче было уже давно бросить в яму.

— Это всё равно невозможно сделать!..

— Я вам предложил, ждать, пока вы тут мусолите, я не буду, — перебил Пеум парня.

— Я согласен, — резко заявил голос мальчика позади, — но не трогайте Леуака!

Его рубиновые глаза засветились, лицо каменело от безысходности и выступили первые слёзы.

— Ничего не обещаю, это будет решать суд, — удивительно спокойным тоном ответила фигура со звериными наплечниками.

— Он невиновен, он невиновен. Он лишь от сердца помогал нам, — тихо повторял парниша, упираясь лбом о колени и закрывая слёзы. Тикр с Тумушем не могли на совести себе позволить мальчику одному уйти и по инерции согласились пойти с ним:

— Я согласен.

— Угхмм, и я…

[— О оно как! Мне что, теперь за ними идти?]

— Что-ж, пожалуй, я тоже, — иного пути не предвиделось, Эндри последовал за остальными.

— Вот и чудно, — завершил Пеум с ними беседу, отошёл от камеры и обратился к одному из подчинённых. — Как только солнце войдёт в зенит, проведите им краткий экскурс и отправляйте в строй.

Молча подозвав к себе охрану, Пеум вставил факел обратно в кронштейн и удалился.

…

В обед двери вновь распахнулись и три солдата вошли внутрь:

— По одному, выходите и становитесь в линию.

Их выпустили из камеры. Первым шёл надзирающий, а за ним другие два замыкали линию по бокам. Их провели через ещё одно здание и вывели на закрытый, вытоптанный участок поля под стенами.

— Замыкайте строй, — приказал солдат ребятам. Неподалёку, как раз скрестив ноги, сидело несколько десятков человек в три шеренги и о чём-то шептались между собой. Безрогие.

Эндри присел крайним в последний ряд.

— Пока собрали только 34 сепуума, довольно мало для отряда, — беседовал некий воин под аркадой пристройки с другим, смотря в какую-то табличку. — С десяток женщин, ну а остальные вполне рослые парни.

Безрогие здесь единственные отличались колоритностью цветов между этих серых одноэтажных зданий и экипированных желтоватых солдат. Каждый был в своём домашнем одеянии, в котором сюда и попали. Среди них, судя по разговорам, приходилось много друзей и родных друг другу, можно было найти близкую пару, что держались за руки рядом.

— Сам понимаешь, нам никак нельзя медлить и искать по всему городу новых. Дали Боги уже нам шанс и отправили на них огненную руку, сам видел, как они передумали идти на штурм тогда, — высказывался тому стражнику второй.

— Ага, я не хочу содержать этих обделённых в наших казармах, — вклинился к ним третий. — Ты слышал, сколько нормальных ртов можно прокормить вместо этих.

Другие солдаты, как и эти, тоже переговаривались каждый о своём, и, в принципе, занимались своими делами. Местность вокруг в действительности напоминала некие казармы, а текущий двор походил на обычное поле для тренировок. У стены местилось с двадцаток щитов и копьев в ряд, видимо, принадлежавшим всем стражникам вокруг. Только дозорные на самой стене всегда имели щит и копьё при себе.

— А как же тот краткий экскурс? Или они решили его упустить? — тихо спросил Эндри мальчика.

— Без понятия. Они не могут нам не объяснить сути всё равно.

Солдаты, что привели Эндри, ушли к стене докладывать остальным. Тот, что стоял с табличкой спросил их:

— Все готовы?

— Да, последние замкнули строй. Три шеренги, — доложил другой. Он дополнительно сказал тому что-то на ухо и последний быстро удалился в здание рядом.

Через пару минут по стене начал проходить Пеум, останавливался у каждого дозорного, что-то ему говорил и шёл к следующему. Сложно было его не отличить. Дойдя до площадки с безрогими, он спустился по лестнице на поддоны и сел на их краю, облокотился рукой о колено и оглянул взором всех. Ропот в “строю” тотчас замолк.

— Недалёк тот день, когда свет пройдёт сквозь тучи и наши войны наспех настигнут с запада врага на помощь осаждённым, — пробормотал себе он и после бросил взор на стражника с табличкой. — Сколько их тут?

Тот встал по другую сторону толпы и принялся пересчитывать всех. По окончанию доложил:

— Тридцать четыре, все на месте. Пока больше не обнаруживали других.

— Мы не можем ждать. Достаточно для такой операции, — ответил Пеум ему. — Несите ножи.

Два человека ушли в соседнее здание. И покамест, решив не сидеть глупо с молчаливым видом, Пеум прокашлялся перед своей “публикой” да обратился к безрогим таким голосом, будто вот-вот начнёт восхвалять богов:

— За нашими стенами сейчас враг. Он разбил лагеря вокруг Аккура и никого не пропускает, пытаясь взять нас измором. Неглупый догадается: у города не вечные запасы продовольствия, — он сделал короткую паузу. — И если вы хотите продлить и так беззаветную жизнь всех жителей, в том числе и вашу, то только в ваших интересах будет пойти на столь важную авантюру. Вы не только достаните продовольствие с их лагерей, но и заметно ослабите самого врага, — с натугой стал он это произносить, словно эта операция будет играть сильно значащую роль. — Вы отправитесь к их лагерю и унесёте на своих руках столько продовольствия, сколько сможете. Пригодится всё: еда, оружие, стрелы, доски. Все, кто вернётся хоть с чем, тому мы гарантируем свободу.

— Он даже не старается, пустая речь, лишь бы чтобы поскорее избавиться от нас, — шёпотом произнёс кто-то впереди от Эндри из безрогих.

Вскоре стражники вернулись с прямоугольным сундучком, наполненным короткими кинжалами. Пеум взял один и поднялся на ноги, проверяя пальцем остроту кинжала.

[— Что-то мне это напоминает…]

— С ним у вас будет больше шансов вернуться живым, — показывал Пеум орудие. — Запомните лица друг друга, чтобы в суматохе случайно не прирезать напарника.

Он отдал кинжал своему подчинённому и тот бросил его обратно в сундучок.

— По одному, с первой шеренги слева, взять по кинжалу и заправить его за штанину слева, затем обратно в строй и следующий, — объяснил дородный мужчина в доспехах порядок действий.

Первый человек отправился к сундуку, сделал ровно всё по инструкции. Затем пошёл следующий в шеренге. Так потихоньку очередь продвигалась вперёд - Пеум смотрел на них сверху, видя, как смертные существа опускаются вниз к земле за ножом, как бы преклоняясь перед ним.

— А они не беспокоятся, что мы просто сможем сбежать, как за стену выйдем? — спросил Эндри Тешуба на своём языке, дабы никто не понял его возможных замыслов.

— Не думаю. Насколько я слышал, димамиты полностью оцепили город и ни с какой стороны не пробраться. У Пеума на это и расчёт, — так же постарался ответить малой. Их перебил один из безрогих по соседству.

— Эй, тихо вы там, лучше уж быть прирезанными за стеной, чем внутри.

В голове Эндри уже назрел план, как они могли бы сбежать все вчетвером, но слова мальчика чуть ли не стёрли оный в пыль. Сам он понимал и, конечно, мог бы пойти стиснув зубы напролом через врага, где через время в любом случае оказался бы за оцеплением, но ни с Тешубом, ни с другими так бы попросту не сработало. В то же время его заботило текущее местонахождение Киры, что пугало из-за полного отсутствия какой-либо вести о ней.

[— Она всё же не в этом отряде и есть шанс, что она смогла сбежать. Хоть это немного успокаивает меня.]

Это была довольно долгая церемония, так называемого вручения средства самообороны, как вскоре очередь дошла и до Эндри, что был самым крайним. Последнего одерживали смутные чувства, самодовольная ухмылка Пеума его лишь раздражала. Поэтому, когда наклонился забрать последний кинжал с сундучка, Эндри охватило непреодолимое желание таки врезать этому человеку, стоящему над ним, ибо даже спиною стал ощущать неприятельский взгляд того.

[— Ох, идиот, Эндри. Держись. Бессмертие ещё не даёт суперсилу, полезешь - огребёшь же от этого мужика. Вот лучше б…]

— …Лучше б ты скотину пас далеко в горах, а не совал нос в жизни других, мудачьё, — не сдержав поток мыслей, негромко высказал парень себе под нос. Так стало немного легче на груди.

Он поднялся на ноги, заправил кинжал за пояс и развернулся спиной, неслышно выдохнув. Однако только он двинул ногой, делая шаг, как сзади приказным тоном послышался спесивый голос, полный негодования:

— Стоять! — это был Пеум, что после приказа лично спрыгнул к парню с поддонов, заставив от одного звука того замереть да аккуратно развернуться. Он следом добавил: — Повтори. Я, кажется, что-то не расслышал.

А Эндри стоял перед ним с немым ликом, с лёгким шоком осознавая кое-что у себя в голове:

[— Стоп! Я сказал это на сармитском?? Охренеть!]

Поражаясь то ли своему словарному запасу, то ли тому, что его услышали-таки, парень продолжал молча смотреть человеку в насупившие глаза, переваривая сказанное. Пеуму сие молчание крайне не нравилось, не терпя ожидание да не тратя драгоценные ему минуты, он сложил правую руку в кулак и неожиданно вдарил парню по самое брюхо, не пожалев сил.

— Окх, твою мать!.. — поперхнулся тот, мигом скрючившись пополам да чуть не упав. А Пеум не остановился, дальше силой отбросил того с глаз долой от себя, пока русый окончательно не повалился лицом в землю:

— Отродье… Встань в строй!

Помогли выплёвывающему пыль Эндри подняться солдаты, кои быстро потащили оного к остальным, беспристрастно бросив уже там.

[— Подонок… Как же крутит там всё а!..]

— Времени у нас немного, выступаете, как только солнце приласкает землю, будет уже достаточно темно. — закончив с выступлением, командир сармитов, Пеум, позвал жестом двоих подчинённых и забрался на стену, проходя её дальше.

…

— Ну молодец, набрался храбрости, теперь и сиди тут с больным взглядом, — в юношеской манере отругивал белокурый парниша Эндри, сидя с ним под колонной навеса. Зол он не был, но других слов его поступку попросту не находил.

— Ох, да хрен с ним. Уже проходит…

Эндри приврал, пусть и был молодцом, мужественно сдерживая позывы поныть. Тикр сидел по соседству, на кого не посмотреть теперь не сохраняя лица - встретившись глазами, датчанин поднял ладонь в знак солидарности, как бы ментально передавая настрой:

[— Понимаю тебя, хреновый из меня тут напарник.]

На что Тикр, выдыхая, вполне словесно отреагировал:

— Ох, забудь. Не впервой быть стражами пойман. Ты хотел как лучше, я знаю…

До вечера их держали на той площадке, давая только попить. Не все переживали о предстоящей миссии, некоторые вполне храбро сидели и обсуждали о том, кто сколько перережет димамитов, если ворвутся в лагерь. Была и пара, сидевшая поодаль от всех, что тихо плакала в углу, повторяя себе, что, возможно, это их последний день вместе. С другой стороны, шли успокоения, поди димамиты милосердней к безрогим, пленных не мочат, дают кров и еду, правда вот, всё это слухи… По крайней мере, половина людей точно осознавала самоубийственность этой кампании. Только Эндри относительно безразлично относился. Знал, что ему ничего не может навредить и не беспокоился о себе, зато беспокоился о Кире и готов был тотчас сбежать в город на поиски, однако понимал: попытка быстро окажется провальной. За несколько дней не сказать что хорошо, но познакомился с Тешубом и остальными, конечно, он не хотел и не желал им плохой участи, но не ставил бы их выше давней подруги. Слишком мало времени прошло, чтобы парень настолько привязался к ним.

— А что, если и правда залечь где-нибудь там и потом тихо пробраться в обход лагерей? — подавал надежды белобрысый парниша.

— Мм? Ты вроде сам говорил, что там невозможно пробраться.

— А вдруг? Это наш шанс. Или мирно сдаться им, я знаю их язык, может, сможем договориться.

— Не думаю, что они с радостью нас примут там.

[— Кто эти такие димамиты? Абсолютно не ясно.]

К площадке вышел Пеум да начал подзывать солдат:

— Соберите сепуумов, готовьте лестницу. Уже достаточно стемнело.

— Вставайте, вставайте, вставайте! — начал кричать один из них безрогим, взмахивая руками вверх. Все добровольно-принудительно собрались за ним и тот повёл их по ступенькам на стену. К этому моменту дозорные наверху уже спустили навесную лестницу по другую сторону, ожидая всех остальных.

За стеной - в километре - грядой сияли маленькие тусклые огоньки. Они протягивались с основания горы и уходили вдаль, заворачивая следом за стеной. Так виднелся что ни на есть тот самый лагерь димамитов, точнее, целая система лагерей.

— Да они везде стоят, как мы втихую где-либо пройдём? Это самоубийство! — бормотал кто-то.

— Все знают, что надо делать? Все. Это самый слабый пункт противника, — указал солдат в сторону огней. — Начинайте спуск, — сразу же последовал приказ и операция, если её так можно обозвать, началась. Первыми полезли вниз именно те храбрецы, что были уверены в своей победе. Косо пялясь на ненавистную физиономию поодаль, следом спустился Эндри и потихоньку подтягивались все остальные.

— Помните, ради чего вы идёте! — обратился Пеум вниз к безрогим.

Под стеной скопилась добротная кучка людей. Оставался последний человек, самый медлительный да нерешающийся, и, вот-вот подходя к лестнице, он запаниковал:

— Да вы только посмотрите сколько их, они же нас перетопчут просто! Они уже идут к нам! — ему то ли казалось, что огни становятся всё больше, то ли внутренние инстинкты просто вырвались наружу. В любом случае, идти вниз он противился.

— Да никто не подходит, лезь уже! — толкал солдат его к лестнице. Тот чуть ли не кричал в ответ.

— Нет уж, я лучше останусь на стене!

К ним подоспел второй воин, после чего они просто крепко взяли безрогого за одежду и перекинули за стену. Его тело глухо упало на землю и больше не издавало звуков.

Всё это время Пеум стоял рядом наверху и смотрел вдаль на лагеря, даже не обращая внимания на эту ситуацию.

Солдаты подняли лестницу и убрали подальше.

— Вы хотели свободы, что-ж, наслаждайтесь ею, — пробормотал полководец себе под нос и удалился со стены.

Тем временем половина группы уже выдвинулась вперёд.

— Что же будем делать? — подошёл к группе Эндри паренёк.

— Будем продвигаться вперёд. Подойдём как можно ближе и осмотримся, — выложил идею Тикр.

— Что-ж, давай аккуратнее, но не будем передвигаться большими группами, — дал на это маленький комментарий Эндри. — По правде, не горю желанием быть проткнутым.

Тикр саркастично усмехнулся его речи:

— По правде… Сколько правды ты вложил в эти слова только…

Все группы разделились и не шли большой кучей. Луум, так звали паренька, пошёл вместе с Эндри. Никто не возражал, зато их внимание привлек не сам паренёк, а сколько больше его внешний вид: одет он был в разы поприличнее других и даже кольцо на мизинце имел. Так или иначе, люди потихоньку уходили вперёд и выяснять, кто же это, не было часу, так что ребята также двинулись вдаль.

Они вошли в лесную чащу, которая простиралась ровно до лагеря. Тикр старался поддерживать связь с другими группами, что были в десяти метрах друг от друга и посылал Тешуба к ним для координации действий.

— Да никто не знает, что делать. Все просто идут вперёд, — вернулся малой с потерянным, недовольным видом.

Луум с Тумушем шли впереди группы, держа ножи перед собой. Эндри был самым правым, идя практически у края чащи, и мог просматривать местность обок. Ровные ухоженные луга с редкими домиками.

Все люди передвигались с некоторым промежутком, останавливаясь и осматриваясь, а затем продвигались дальше. В кромешном сумраке любой шорох наводил страх, желание повернуть назад; листья шелестели под немым ветерком, подобно шагам.

Пройдя треть пути, безрогие остановились у невысокой гряды, испещрённая крупными камнями гуща леса не давала прямо пройти, а выходить на открытое поле никому не хотелось. Люди скучковались у пары проходов между камнями и деревьями. Потратив несколько минут, они всё же смогли тихо пройти камни, но не двинулись дальше, остановленные запахом палёной древесины. Двое из отряда пошли по запаху и завернули за кучку деревьев неподалёку.

— Они костёр разводили здесь, недавно, — шепнули оттуда. Был обнаружен небольшой привал, на котором тлели угли и была вытоптана земля. Он подозрительно пустовал, вокруг находились только люди из отряда, а тихий хруст веток и листьев под ногами являлись единственными звуками в лесу. Даже живность, некогда обитавшая здесь, стала хранить молчание под тёмными тучами.

Эндри с Тумушем вернулись к краю чащи, первый на секунду выглянул за кусты вдаль на маленькие огни в лагере, за которыми можно было увидеть очертания крохотных пирамидальных палаток. Пока всё безопасно. Тумуш подозвал Тикра, Тешуба и Луума, дабы не отставали от группы. Они вчетвером продолжили идти вперёд как можно тише наступая на землю, так они проходили всего лишь несколько метров за минуту.

— Я не вижу ничего под ногами, куда наступать?? — прошептал датчанин себе.

— Давай без приключений дойдём до лагеря, — прервал его мальчик с первых же слов. Враг как-никак ближе и даже шептать было боязно.

— Стойте, — вдруг тихо приказал парень своей группе. Он всматривался на огни в лагере и заметил странное их колебание: они с разной частотой то угасали, то снова появлялись.

— Что там? — подошёл Луум. Эндри протёр глаза, прищурился.

Вскоре послышался отдалённый, тяжёлый упорядоченный топот. Все группы сразу же остановились, вслушиваясь.

— Враг идёт, и его очень много, — вскоре сообщил Эндри своим позади, как нечто очевидное, что могло придти в голову всем давным давно, но не пришло - теперь лишь немое переживание. Постоянное угасание огней на фоне оказалось ни чем иным, как передвижением человеческих силуэтов, что на время закрывали собой свет от них и шли дальше. Топот всё приближался и стало отчётливо видно огромные толпы людей, украдкой строем идущие к стенам.

— Вот чёрт, ложись! — упав, скрылся Тикр под куст. Вся группа залегла на землю, не издавая ни единого звука.

Эндри выглядывал из-под веток да смотрел на проходящие отряды, тёмные силуэты, ощущалось, вот-вот наступят им на головы, в горле пересыхало, но, к счастью, на самом деле те были в нескольких метрах поодаль. Тотчас по другую сторону леса послышался вопль, который тут же замолк.

— Сааармиии! — и затем со всей силы некто крикнул оттуда же.

— Йесихлану сембулва! Фамбили!(Пятая центурия! Бегом!) — с тяжёлым рёвом послышалось с лугов.

Прозвучал громкий свист от горна и эта гряда пехоты побежала к стенам. В каждом из них наблюдалось с минимум сотню человек. Шаги, что с грохотом отдавались по земле от такой массы людей, явно можно было услышать с поселения, а вблизи сердце у всех тут же замирало. Секунд пять погодя, на городской башне зажгли огонь. С леса послышались ещё крики.

— В лесу тоже димамиты, надо бежать! Скорее! — запаниковал Луум и ринулся с места.

Вскоре над головами просвистели огни - со стороны полетели зажжённые дротики. Воздух одномоментно стал тяжелее, кто до сих пор лежал на земле, под одним его весом зарывался вглубь. Это было метание навскидку, димамиты залпом кинули снаряды, чтобы хоть немного осветить тёмный лес и увидеть противника.

Половина безрогих моментально разбежалась в разные стороны лишь бы избежать неминуемой гибели, некоторые натыкались на вражеский отряд - что двигался, сохраняя строй, по лесу - и были заколоты дротиками на месте. Среди деревьев неизбежно раскатились взвизги и крики, громкие да в случайном порядке, будто от левой руки настроили плеер - никто не знал, кто напорется на клинок следующим. Кто был храбрее с криком набрасывался на врагов, но неопытная неорганизованная кучка с кинжалами не смогла даже дотронуться до противника - она была быстро истреблена.

— Дела чертовски плохи, — Эндри встал на ноги, чтобы лучше понять, что происходит, — осторожнее вокруг.

Неподалёку мерцали фигуры людей, подсвечиваемые разрозненными огоньками по лесу, фиолетовый строй из щитов плавно подбирался ближе. Димамиты в лесу выстроились в линию от края чащи и в глубину, продвигаясь вперёд и прочищая путь, а в тех, кто убегал, кидали огненные древка.

Ища хоть какую лазейку, Эндри наконец увидел небольшой проём между солдатами в лесу и на лугах.

— Вперёд, если хотите жить ещё! — крикнул он напарникам и немедля потянул Тешуба за майку.

— Аа-э… — опешил парниша от неожиданного хвата. Они выбежали из чащи и ринулись вдоль. — Куда ты ведёшь нас!? — крикнул малой, следуя за Эндри. Тот повернул к нему голову, чтобы сказать ему о проходе и словно сглотнул все слова:

[— Где Тикр с Тумушем?]

Мальчик также глянул назад и резко остановился:

— Эй! Почему… Что с ними? — торопливо спросил он парня. Тешуб потянул его за руку, крича, что остальных надо найти и без них не пойдёт.

— Я не знаю, — с силой потянул Эндри его обратно к себе, — и не очень хотел бы узнавать. Бежим, если хочешь ещё увидеть свет!

Он удивительно уверенно для самого себя действовал в такой хаотичной ситуации, что аж старался не запаниковать, найти выход из этой западни. Сзади были стены, слева лес, справа плоские луга, которые сейчас вмиг топчут солдаты. Единственным выходом было бежать вперёд через отряды, что держали хоть какую небольшую дистанцию между собой. В одной руке был кинжал, другой мальчик с парнем держались за руки, летевшие вперёд изо всех сил.

Эндри не знал, что случилось с остальными, скорее всего они были уже мертвы. Он не видел, как падали остальные безрогие от рук димамитов, но слышал их истошные крики, кои вмиг осипли, угаснув. Это вселяло в него первобытный страх - страх пасть замертво. Если Эндри более равнодушно относился раньше и играл больше роль наблюдателя, то сейчас его ужас лицезреть ту же участь на глазах Тешуба и остальных сильно возрастал. Он понимал, что возвращаться за Тикром было бы чрезвычайно рискованно, тогда понадеялся спасти хотя бы мальчика.

В лесу дальше был ещё один отряд, что замыкал основную линию, и промежуток между соседним на лугу был не больше трёх метров. Солдаты бежали в их сторону - Эндри и Тешуб бежали на них, его рука крепко держала кисть мальчика, момент и, выставив локоть вперёд, он пробежал между людьми в доспехах, что мчались дальше к городу. Спереди надвигалась вторая линия войска…

[— Вот блин. Так, всё по той же схеме, вперёд.]

Эндри развернул немного правее, чтобы проскочить через следующий промежуток. Ещё каких-то пару метров, а его рука чувствовала всё нарастающую тяжесть, тянущую Тешуба за ним.

— Э-эн… Эн… — заикался мальчик, зовя друга. Тот обернулся к нему - его рука уже тащила по земле упавшее тело: толстый дротик торчал ровно из спины, пробив грудь оного… Изо рта лилась кровь и Тешуб был не в состоянии что-либо говорить и тем более бежать.

Его рубиновые глаза не поднимались взглянуть в лицо русого парня.

Эндри остановился, чуть не споткнувшись, плюхнувшись на траву. Вытаращенные очи вцепились в белокурого мальчика. Он упал на колени, всё ещё держа того за руку. Этого не могло произойти с ним так быстро - с ужасом билось у него в груди. Но глаза не обманывали, он потерпел неудачу, такую скорую и прозаичную неудачу.

— Сука! — прокричал он, опустившись к павшему телу юноши. Его глаза загорелись и чуть ли не пошли слёзы. От злости он захотел отомстить и развернулся к бегущему на него отряду, крепко держа нож в руке, однако тут же вскрикнул от тупого удара лбу: — Агх!..

Эндри ничего не успел сделать. С ним не церемонились и ударили щитом - он повалился на землю, ещё секунду и чьё-то копьё вонзилось ему прямо в грудь, отчего тот сильно поперхнулся.

Группка воинов надолго не задержалась, потому следом бегом двинула вперёд, услышав приказ командира. По лицу Эндри безразлично прошлись ботинками, втаптывая в землю и следуя только к стенам.

[— Но… Как? Меня проткнули…]

Чёрные тучи всё сильней сгущались над его взором, нарастающий кашель не давал возможности вдохнуть, поздние сумерки надвигали за собой тьму. Город не спал в эту ночь.